Впервые более чем за 20 лет международная группа экспертов пересмотрела определение дислексии — нарушения, при котором человек испытывает трудности с чтением, письмом и обработкой языковой информации. Одним из важнейших изменений стал отказ от использования тестов интеллекта в качестве обязательного условия диагностики. Новый подход может помочь выявлять дислексию у людей, которые раньше не соответствовали установленным критериям и поэтому оставались без необходимой поддержки.
Обновлённое определение опубликовано в научном журнале Annals of Dyslexia. Его подготовили американские исследователи после консультаций с более чем 15 международными специалистами. Документ учитывает научные открытия, сделанные с 2002 года, когда было сформулировано предыдущее определение.
Дислексия связана с особенностями обработки информации. Людям с этим нарушением бывает трудно запоминать полученные сведения и работать с ними. Это может проявляться в проблемах с чтением, правописанием и произношением слов. При этом характер и выраженность трудностей могут различаться.
До недавнего времени одним из ключевых критериев диагностики считалось расхождение между результатами проверки навыков чтения и стандартизированного теста интеллекта. Чтобы соответствовать прежнему определению, разница должна была составлять не менее 15 баллов. Предполагалось, что такой разрыв указывает на необычно низкий уровень чтения по сравнению с общими интеллектуальными способностями человека.
Однако на практике этот подход создавал серьёзные проблемы.
«Было много детей, которые почти соответствовали этому определению, но им не хватало всего одного балла до необходимой разницы в 15 баллов», — рассказал педагогический психолог Р. Малатеша Джоши из Техасского университета A&M.
Из-за столь незначительного расхождения такие дети не получали дальнейшей специализированной помощи.
Другой недостаток прежней системы заключался в том, что она могла не выявлять дислексию у людей, демонстрировавших низкие результаты одновременно в тестах на чтение и интеллект. Даже при выраженных трудностях с чтением они могли не соответствовать формальному диагностическому критерию.
Теперь специалисты предлагают отказаться от обязательной оценки интеллекта и уделять основное внимание самим навыкам чтения и правописания. Причём оценивать их следует не по результатам единственного испытания, а с учётом того, как способности человека развиваются со временем и меняются после обучения.
По словам Джоши, прежнее определение настолько сильно подчёркивало значение тестов интеллекта, что школы и образовательные учреждения широко использовали их при диагностике. Исследователи надеются, что обновлённые рекомендации помогут изменить эту практику.
Ещё одно существенное изменение касается представлений о происхождении дислексии.
Предыдущее определение описывало её прежде всего как нарушение нейробиологического происхождения. Новая формулировка не отрицает участия нервной системы, но рассматривает причины шире, уделяя внимание также генетическим факторам и влиянию окружающей среды.
Кроме того, авторы решили убрать чрезмерный акцент на работе мозга, чтобы не формировать у людей представление, будто трудности с чтением обязательно означают, что с их мозгом что-то не так.
«Мы убрали формулировки, связанные с мозгом, чтобы люди не думали, что с их мозгом что-то не в порядке, если они не могут читать или у них дислексия», — пояснил Джоши.
Важную роль в пересмотре определения сыграли и исследования, проведённые за пределами англоязычных стран.
Долгое время научные представления о дислексии формировались преимущественно на основе английского языка и западноевропейских систем письма. Однако особенности разных языков могут существенно влиять на то, как проявляются трудности с чтением.
Например, в английском языке соответствие между написанием слов и их произношением часто оказывается непоследовательным. Одни и те же сочетания букв могут читаться совершенно по-разному, что создаёт дополнительные сложности при освоении чтения.
Поэтому результаты исследований английского языка не всегда можно напрямую переносить на другие языковые системы.
За последние два десятилетия появилось значительно больше научных работ, посвящённых дислексии у носителей китайского, японского, иврита и арабского языков. Эти данные позволили расширить представления о нарушении и учесть особенности различных письменностей.
Джоши обратил внимание и на состав экспертной группы, подготовившей определение 2002 года. По его словам, в неё входили авторитетные специалисты, однако почти все они были белыми мужчинами, за исключением одной женщины. Новая работа опирается на более разнообразные международные исследования.
Отдельное внимание в обновлённом определении уделено раннему выявлению дислексии.
Исследователи подчёркивают, что признаки возможных трудностей с чтением иногда появляются ещё до поступления ребёнка в школу. Например, поводом для дополнительного внимания могут стать проблемы с речью или более позднее начало её развития.
Однако сами по себе такие особенности не означают, что у ребёнка обязательно есть дислексия.
«Признаки того, что у ребёнка дислексия, могут появиться ещё до того, как он впервые окажется в классе», — объяснил Джоши.
Чем раньше специалисты замечают потенциальные трудности, тем раньше можно начать целенаправленную помощь. Для этого существуют специальные обучающие программы, а в школьных занятиях можно уделять дополнительное внимание навыкам, которые вызывают наибольшие проблемы.
Такой подход позволяет не дожидаться, пока трудности с чтением станут очевидными и начнут существенно мешать обучению.
При этом новое определение пока носит рекомендательный характер. Оно не устанавливает обязательные правила диагностики, но его авторы рассчитывают, что документ повлияет на подходы школ, медицинских специалистов и государственных учреждений к выявлению дислексии и организации помощи.
Исследователи не считают прежнее определение ошибочным. По словам Джоши, оно соответствовало научным знаниям своего времени. Однако за прошедшие годы обнаружились его ограничения, прежде всего чрезмерная зависимость от представлений о работе мозга и исследований английского и западноевропейских языков.
Главная цель пересмотра заключается в том, чтобы диагностика лучше отражала реальные трудности человека, а возможность получить помощь не зависела от формального расхождения между двумя результатами тестирования.
По мнению авторов, накопленные с 2002 года научные данные позволяют сделать подход к дислексии более точным и учитывать гораздо больше особенностей её проявления. Это особенно важно для детей, которые нуждаются в поддержке, но раньше могли не соответствовать слишком узким диагностическим критериям.
