Испокон веку люди прибегали к изменениям во внешности ради большей привлекательности и воздействия на других людей. Но поскольку эстетические представления — вещь субъективная, то и стремление выглядеть красивым иногда приводило к весьма необычным практикам, получавшим широкое распространение. Одни из попыток «подправить природу» были просто причудливы, другие доставляли своим жертвам немало страданий. О самых необычных способах украсить себя, возникших в разные исторические периоды у разных народов, мы и расскажем вам сегодня, 9 сентября, в Международный день красоты.

«Инопланетянки» позднего Средневековья 

Наверняка многие из вас обращали внимание, что на женских портретах XV столетия, представляющих жительниц Нидерландов, Франции, Италии многие лица выглядят несколько необычно. Главной особенностью являются высокие лбы и отсутствие бровей и ресниц.

Одной из причин, по которым женщины в то время сбривали волосы надо лбом, стал вошедший в моду необычный головной убор — геннин, или эннин, он же атур. Его изобретательницей считают французскую королеву Изабеллу Баварскую, и в то же время геннин был связан с модой, процветавшей при бургундском дворе — яркой и вычурной. Он стал излюбленным элементом наряда у знатных дам XV века, то есть Позднего Средневековья, с его экспрессией формы и цвета, с имевшим место тогда последним всплеском готического стиля, для которого были характерны сложные, изгибающиеся и устремленные вверх линии.

Геннин представлял собой высокий узкий колпак в виде конуса, иногда усеченного, напоминавшего сахарную голову, внутрь которого убирали собранные в пучок волосы. Основу для геннина делали из плотной бумаги или накрахмаленной ткани, оборачивая ее более дорогой материей, чаще шелком. К верхушке такого убора прикрепляли вуаль, нередко затейливо драпированную, например, в виде сложенных крыльев бабочки. Высота конуса зависела от общественного положения его обладательницы, поэтому принцессы носили на голове «башенки», иногда достигавшие метра. Тянущимся кверху формам и удлиненным, худым лицам, модным в эпоху поздней готики, идеально соответствовал необычайно высокий лоб, плавно переходивший в геннин. Иногда женщины  подбривали еще и затылки.

Стоит также упомянуть, что у моды на «обнаженные» женские лица могли быть и другие причины. Распущенные пряди волос издавна считались признаком сексуальности, то есть атрибутом плотского, земного начала, поэтому дамы прятали прическу под головным убором. Впрочем, в Италии, например, женщины могли не покрывать голову.

К тому же историческому периоду относится и убеждение, что излишняя растительность на женском теле является признаком физической неполноценности. Вероятно, именно под влиянием этого убеждения знатные представительницы прекрасного пола по всей Европе стали не только брить волосы надо лбом, но и выщипывать брови и ресницы. Наверное, самым известным безбровым и лишенным ресниц персонажем в истории мировой живописи, впрочем, изображенной при этом с распущенными волосами, стала написанная Леонардо да Винчи «Мона Лиза», или «Джоконда» (1503-1519).

Интересно, что в другие эпохи и в иных культурах густые брови и длинные ресницы, наоборот, являлись непременной составляющей привлекательной женской внешности и предметом повышенной заботы. Во Франции во второй половине XIX века дамам предлагали услугу по… пришиванию ресниц. Процедура заключалась в следующем: собственный волос клиентки, вдетый в тонкую иглу, протягивали через край века, создавая петлистую бахрому, после чего образовавшиеся петли разрезали и с помощью серебряной спицы получившиеся ресницы загибали кверху. Болезненный процесс «шитья» не останавливал женщин, ради красоты терпевших экзекуцию.

Чернозубая улыбка и драгоценности во рту

В наше время идеальными зубами считаются белые, но так было не всегда и не везде. У народов Южной и Юго-Восточной Азии, Северной Африки, Мадагаскара, Океании, у индейцев Амазонки на протяжении столетий существовала практика окрашивания зубов в черный цвет. В Японии более тысячи лет, начиная с конца VIII до конца XIX века, была распространена традиция охагуро, что в переводе означает «черные зубы». Состав для такого окрашивания японцы, вьетнамцы, мусульмане Южной Азии изготавливали из железных или медных опилок, смешанных с растительными компонентами, содержащими дубильное вещество — танин, иногда добавляя к ним уксус. Вступая в реакцию с зубной эмалью, смесь для чернения схватывалась достаточно прочно, создавая на поверхности надежную пленку.

Зубы угольного цвета у японцев, вьетнамцев, малайцев и других восточных народов предпочитались естественным. Их воспевали, находя множество красивых эпитетов и сравнивая с блестящими крыльями шмеля или семечками спелого арбуза. Черные зубы позволяли оттенить белизну лица, которая в разных культурах, в том числе и японской, считалась знаком высокого статуса: крестьяне, много работавшие в поле, не могли позволить себе иметь белую кожу. Но помимо эстетических и сословных воззрений, были и другие причины для чернения зубов. Пленка, которая образовывалась на зубах, скрывала дефекты, неизбежно возникавшие в отсутствие развитой стоматологии, да и при невозможности идеально отбелить зубы проще было сделать их темными. Пленка обладала еще и некоторыми защитными свойствами, опять же ценными в условиях, когда начавшийся кариес почти всегда означал потерю зуба. Наконец, черная рукотворная улыбка противопоставлялась белому звериному оскалу, то есть человек подчеркнуто выделялся из мира природы. Чернению зубов придавалось настолько важное значение, что данная процедура в некоторых культурах соотносилась с вступлением индивида во взрослую жизнь, то есть являлась своеобразным обрядом инициации.

В азиатских странах окрашивание зубов начало постепенно исчезать с приходом туда европейцев, считавших подобную эстетику дикостью. Но в некоторых регионах традиция просуществовала вплоть до недавнего времени, а где-то ее придерживаются и поныне: например, в Таиланде и Вьетнаме представители старшего поколения, а в Японии гейши придают зубам черный блеск.

Надо заметить, что и на Руси в свое время тоже бытовали похожие представления о красоте. Английский врач XVII века Сэмюэл Коллинз, работавший при дворе царя Алексея Михайловича, оставил отзыв о русских женщинах той поры, в котором были такие слова: «Они чернят свои зубы с тем же намерением, с которым наши женщины носят черные мушки на лице: зубы их портятся от меркуриальных белил, и потому они превращают необходимость в украшение и называют красотой сущее безобразие».

Меркуриальные белила, как и киноварь, которой модницы тех лет румянили щеки, служили в то время как художественными, так и косметическими красками. С помощью меркуриальных белил, которые изготавливали на основе ртути, зубам стремились придать ослепительно белый цвет. Но ртуть наносила непоправимый вред здоровью, среди прочего разрушая зубную эмаль, поэтому женщины не находили ничего лучшего, как зачернить их составом, сделанным из сажи, растертого в порошок угля или дегтя, иногда с добавлением конопляного масла. Другим поводом для изменения зубного цвета была ассоциация с богатством: плохие зубы нередко оказывались результатом чрезмерного употребления сахара, который в то время невероятно дорого стоил и был доступен только состоятельным людям. Испорченные, коричневые зубы стали восприниматься сродни предметам роскоши, а уж черные… К тому же эффектная чернота зубов прекрасно вписывалась в моду позднего русского Средневековья с его ярким женским макияжем — набеленное лицо, нарумяненные щеки, насурьмленные брови — и многоцветными, пестрыми нарядами.

При сыне Алексея Михайловича Петре I и распространении в России европейских привычек мода на черные зубы стала отходить в прошлое. Но еще в XIX веке в среде русского купечества придерживались этого старинного обычая, о чем упоминал Михаил Салтыков-Щедрин в «Пошехонской старине», описывая жительниц села Заболотье: «Лица их, впрочем, значительно портило употребление белил и румян, а также совсем черные зубы…»

Кстати, ради красоты зубам могли придавать не только несвойственный цвет, но и необычную форму. К примеру, у майя существовал обычай делать зубы заостренными, а представители тамошней элиты еще и инкрустировали их драгоценными камнями. Подпиливание зубов практиковалось у некоторых азиатских и африканских племен, и кое-где эта традиция сохранилась до сих пор. В недавнем прошлом стремление декорировать зубы можно было наблюдать и в нашей культуре, а именно — в ношении золотых коронок без стоматологического повода, просто «ради красоты».

Шрамы — украшение мужчин. И женщин

Практика искусственного нанесения на лицо и тело шрамов получила название скарификация. Традиционное шрамирование имеет много источников и целей: это и знак принадлежности к определенной группе, и подчеркивание статуса, и атрибут инициации, и сублимация душевного страдания, например, по умершему человеку, и оберег. Скарификация воспроизводит также следы, полученные в сражении с неприятелем или в схватке с диким зверем. Боевые шрамы издавна считались признаком мужества и доблести, а тот, кто способен выдержать процедуру их специального нанесения, то есть обладающий выносливостью и жизненной силой, повышал свой статус в глазах соплеменников и становился притягательным для противоположного пола. А где привлекательность, там и эстетика, поэтому травмирующее «рисование» на теле стало еще и способом украшения. Символика и красота здесь сплелись.

Нанесение шрамов на лицо и тело имеет в традиционных обществах веками сложившуюся технологию. Для того чтобы сделать отчетливо видимый шрам, кожу надрезают острым инструментом, а образовавшуюся рану могут наполнять красящим пигментом, сажей, растертой в порошок костью. Болезненный ритуал в некоторых племенах проводят уже над детьми, но чаще — над подростками и юношами, что означает их вступление во взрослую жизнь. Так, например, коренные жители Андаманских островов во время обряда инициации наносят на спину юноши три расходящихся от поясницы к верхней части спины длинных шрама и присыпают их солью, делая последнее не только ради получения бугристых линий, но и для испытания выносливости юноши.

Своеобразный способ нанесения на кожу символических изображений с древности использовали маори — коренное население Новой Зеландии. Они делали на лице и теле татуировки та-моко, напоминавшие шрамы из-за особенностей выполнения. Специальный инструмент вроде зубила окунали в краску, приставляли к коже и ударяли по нему другим инструментом, получая не отверстие, как в традиционной технике татуировок, а рану. Изображения наносили не только мужчинам, но и женщинам, причем процедуру проводили исключительно взрослым, чтобы по мере роста человека рисунок не деформировался. Татуировки маори в XX веке официально запрещали и снова разрешали, но традиция их никогда не прерывалась. Сегодня они вновь популярны, став символом национальной идентичности.

«Окольцованные» шеи 

В племени каян лахви, известном как падаунг и живущем в Мьянме и приграничном районе Таиланда, существует необычная традиция: женщины там носят металлические нашейные спирали, из-за чего соседи и прозвали их «ян па даунг» — «народ, обернутый в медь». По легенде, праматерью их племени стала дракониха, зачавшая от ветра, который кружился вокруг нее, отсюда и длинные шеи представительниц этой народности, сверкающие «чешуей» в виде спиралевидных «кружащихся» завитков.

Традиционные спирали в племени каян, или падаунг, впервые надевают девочка, начиная примерно с 5 лет. Опытные женщины оборачивают вокруг шеи проволоку из латуни толщиной в 1 см. Потом спираль несколько раз меняют на более высокую, пока ее носительница не выйдет замуж. К тому времени шея может достичь 30 см в высоту, но обычно она удлиняется не столько сама по себе, сколько за счет опустившихся под тяжестью металла ключиц и плеч. Чаще верхний завиток спирали не достает женщине до подбородка, что оставляет шею в достаточно свободном положении, но иногда «кольца» жестко подпирают голову, ограничивая движения. Несмотря на определенные сложности, создаваемые необычным украшением, женщины племени каян быстро привыкают к нему и живут полноценной жизнью: рожают и растят детей, занимаются хозяйством, работают в поле. Ради соблюдения гигиены, для ухода за металлом или по другим причинам спираль время от времени снимают, но сможет ли женщина обойтись вообще без нее, зависит от состояния шеи. Впрочем, большинство красавиц разного возраста не хотят расставаться со своими блестящими спиралями, которые служат им знаком принадлежности к племени и порой единственным способом заработка, поскольку традиция «одевать» шеи в латунь привлекает туристов со всего света.

Кстати, кроме «колец» на шее женщины-каяны носят кольцевидные браслеты на руках и накручивают латунные спирали на ноги — от колена и до щиколотки.

«Золотые лотосы», или Ноги не для ходьбы

Одной из самых жестоких манипуляций, предпринимаемых «во имя красоты», было уменьшение женской ступни, которое практиковалось в X-XX веках в Китае. Миниатюрная ступня, названная «золотым лотосом», считалась изящной, а качающаяся походка, характерная для обладательниц такой ступни, лишенных нормальной опоры и порой не способных передвигаться без посторонней помощи, — сексуальной и манящей. К тому же крошечные ножки отражали статус состоятельной женщины, не занимавшейся физическим трудом. Впрочем со временем данный обычай распространился и на неаристократические сословия, вплоть до крестьян.  Операция по формированию «золотого лотоса» заключалась в том, что маленькой девочке сгибали все пальцы ног, кроме больших, и прижимая их к обратной стороне ступни, туго бинтовали. После чего надевали обувь небольшого размера и заставляли подогу ходить, чтобы под весом тела ступня приобрела нужную форму. Периодически повязки снимали, ноги обмывали, а потом бинты вновь накладывали и затягивали еще туже. Наконец, могли подогнуть и большой палец, а ступню стягивали так, чтобы в подъеме она имела дугу. Весь процесс занимал примерно три года, причем специально ухаживать за больными ногами приходилось всю оставшуюся жизнь. Результатом вмешательства в естественное развитие организма нередко становились некроз тканей, заражение крови, переломы костей ног у взрослых женщин из-за невозможности нормально передвигаться.

Европейцы воспринимали это традиционное бинтование ног как насилие над женщиной и варварский обычай. Но в самом Китае к данной практике относились совершенно по-другому: прежде всего, как к проявлению культуры, а значит и как к чему-то, противоположному варварству. Некоторые национальные и религиозные группы в китайском обществе не поддерживали описываемую традицию, но там, где ритуал проводился, для женщины сохранить ноги в нормальном виде означало стать в какой-то степени изгоем и, скорее всего, не выйти замуж.

В поздние годы правления последней династии, Цин (1644-1912), выдающиеся люди китайского общества начали выступать против чудовищной практики, и вскоре возникло целое движение за ее отмену. В 1912 году бинтование ног девочкам было запрещено, но в отдельных китайских провинциях оно сохранялось. Последняя фабрика обуви для маленьких ножек закрылась лишь в 1998 году. Но и сейчас в стране еще можно встретить пожилых женщин, которых когда-то «одарили» на всю жизнь «золотыми лотосами».

Автор текста Ирина Кравченко

На обложке: Фрагмент портрета Изабеллы Португальской с бритым лбом в геннине, ок.1450. Изображение: Workshop of Rogier van der Weyden, Public domain, via Wikimedia Commons

Современный мир переполнен фотографическими снимками, и их количество множится в геометрической прогрессии, создавая отдельную реальность. Мы хотим рассказать о главных шагах на пути к этому триумфу: от первых дерзких замыслов по созданию отпечатков с видимой реальности до возможности хранить весь семейный альбом в кармане…

Ученые высказали интересное предположение о том, что способность света рисовать человек отметил еще во времена палеолита: именно солнечные лучи, проникая сквозь отверстия в пещеры и создавая изображения на их стенах, пробудили в ком-то из первобытных людей художников, принявшихся наносить рисунки на камень. Было ли так на самом деле, мы никогда не узнаем, но вся подлинная история фотографии, то есть в переводе с греческого «светописи», связана со стремлением человека «удержать» свет.

1. Камера-обскура. Смотрим в «дырочку»

Первым оптическим устройством для непосредственного отображения реальности стала камера-обскура, название которой означает на латыни «темная комната». 

Предшествующие ей приспособления были описаны еще в раннем Средневековье. Арабский ученый XI века Ибн аль-Хайсам, или, как его называли в Европе, Альхазен, родоначальник оптики, наблюдал солнечное затмение, используя прообраз камеры-обскуры. Он соорудил палатку, куда через отверстие в стене проникал солнечный луч, в результате чего на противоположной стене возникало «отражение» светила с наползавшей на него тенью луны.

А камера-обскура в виде специально оборудованной комнаты или большого, громоздкого ящика появилась в XV-XVI веках, когда европейские архитекторы и живописцы заинтересовались линейной перспективой. Свет, проходящий сквозь маленькое отверстие ящика, давал внутри, на стенке или экране, перевернутое изображение находящихся снаружи объектов.

 В основе работы камеры-обскуры лежал уже хорошо известный к тому времени механизм человеческого зрения: мы видим, потому что наш глаз воспринимает попадающие в него через отверстие зрачка лучи. В XVII столетии голландские художники, любившие передавать реальность, как она есть, активно использовали это оптическое устройство. Еще больше, чем художникам, камера-обскура пригодилась ученым – оптикам и астрономам.

Первым поставил перевернутую картинку в камере-обскуре «с головы на ноги» немецкий монах Иоганн Цан, сконструировавший в 1686 году портативный прибор, оснащенный зеркалом, которое позволяло видеть прямое изображение.

То, что возникало на экране камеры, художники и ученые перерисовывали или просто копировали, положив на специальное стекло некоторых устройств лист бумаги. Увы, сам первоначальный «рисунок», выполненный солнечными лучами, существовал лишь пока в ящик попадал свет.

2. Гелиография. Окно в мир

Поисками способов фотосъемки и светочувствительных материалов, позволявших зафиксировать те «видения», что возникали в камере-обскуре, изобретатели занялись в первой половине XIX века.

Французский литограф и исследователь Жозеф Нисефор Ньепс попробовал использовать в качестве носителя изображения литографский камень, но возникавший на нем рисунок быстро исчезал. Тогда Ньепс обратился к пластинам из пьютера – сплава олова, взятого в количестве до 99%, и меди, свинца, висмута или сурьмы. На поверхность пластины исследователь наносил тонкий слой сирийского асфальта – разновидности битума, обладающего способностью под действием света полимеризоваться. Пластину Ньепс помещал в камеру-обскуру и подолгу экспонировал. Он назвал придуманную им технологию «гелиография», от слова «гелиос» – «солнце» и «графос» – «пишу».

В 1826 году Ньепс однажды поставил камеру-обскуру к окну. В результате многочасовой экспозиции получился знаменитый «Вид из окна в Ле-Гра» – первая в истории сохранившаяся фотография.

3. Дагеротипия. Картинка на серебре

Примерно в то же время французский химик и изобретатель Луи Дагер тоже увлекся «светописью». Познакомившись, исследователи стали работать вместе, а после смерти Ньепса Дагер один продолжил начатые опыты. Свое внимание он сосредоточил на серебре.

Светочувствительность нитрата серебра отмечал еще в далеком XIII веке доминиканский монах, философ и ученый Альберт Великий, а затем в XVII столетии – химик и естествоиспытатель Вильгельм Хомберг. В 1725 году немецкий физик Иоганн Генрих Шульце случайно обнаружил, что солнечный свет затемняет смесь, содержащую серебро. Используя соли серебра, английские химики Томас Веджвуд и Гемфри Дэви сделали в 1802 году фотограммы, но закрепить получавшиеся изображения им никак не удавалось. К решению этой задачи и приступил Дагер.

Он брал медную пластину, серебрил и полировал до зеркального блеска, затем обрабатывал ее парами йодида серебра и вставлял в усовершенствованную им камеру-обскуру для экспонирования. В качестве проявителя пока невидимого снимка Дагер использовал подогретые пары ртути, а закреплял изображение крепким раствором поваренной соли. Изобретение, которому автор дал свое имя, назвав его «дагеротипом», было представлено публике в 1839 году и отдано Дагером в общественное пользование в обмен на персональную пенсию от государства.

На два десятилетия дагеротипия стала ведущим способом в фотокопировании реальности. Однако этот способ давал только позитивное изображение, видимое под определенным углом. Среди других недостатков  дагеротипов были дороговизна изготовления и то, что каждый снимок существовал в единственном экземпляре.

4. Калотипия. Отпечаток красоты

Тиражировать снимки и удешевить их попытался английский физик и химик Уильям Тальбот, который в 1841 году изобрел калотипию, что переводится как «красивый отпечаток». Также по имени изобретателя этот способ иногда называют тальботипией. Именно Тальботу принадлежит честь изобретения негативно-позитивного способа тиражирования фотоснимков, который впоследствии стал общепринятым. Кстати, его калотипия положила начало печати с негативов, и не только контактной, но и проекционной, т.е. такой, при которой размер получавшегося отпечатка не обязательно идентичен размеру негатива.

В качестве носителя светочувствительного состава Тальбот использовал не металлическую пластину, а плотную бумагу. Он покрывал ее нитратом серебра и после высыхания опускал в раствор йодида калия. Далее наносил сверху еще один слой нитрата серебра, а также уксусную и галловую кислоты. В качестве фиксажа для своих негативов Тальбот сначала использовал морскую соль, а потом заменил ее йодистым калием. Печать он осуществлял контактным методом, то есть прижимал к негативу фотобумагу и экспонировал. Но несмотря на то, что калотипия давала возможность тиражировать снимки, была проста в изготовлении и дешева, она не могла конкурировать с изобретением Дагера по четкости отпечатков.

5. Коллодионный процесс. Сухой и мокрый

Негативно-позитивный метод Тальбота получил развитие в открытии, одновременно сделанном в середине XIX века французским художником и фотографом Гюставом Ле Гре и английским фотографом и скульптором Фредериком Скоттом Арчером. В качестве светочувствительного материала первый теоретически, а второй, реализуя свою идею на практике, выбрали коллодий – желеобразный раствор нитроцеллюлозы в смеси спирта с эфиром, изобретенный незадолго до того и уже нашедший себе применение в хирургических перевязках.

Арчер поливал коллодием стеклянную пластину, потом опускал ее последовательно в раствор йодистого калия и раствор азотнокислого серебра. Затем он подсушивал образовавшийся слой, но не давал ему полностью высохнуть, после чего в крупноформатной фотокамере проводил экспонирование на влажном покрытии. Этот метод получил название «мокрый коллодионный процесс». В финале негативное изображение проявлялось при помощи раствора железного купороса и печаталось.

Данный процесс требовал меньше усилий, чем калотипия, и протекал значительно быстрее, чем дагеротипия. Но необходимо было готовить фотопластинку непосредственно перед съемкой, а экспонировать и обрабатывать изображение – до высыхания коллодия, то есть не более чем за четверть часа. Зато фотографии, выполненные с применением мокрого процесса, получались весьма качественными. Поэтому, несмотря на то что коллодионный процесс сопровождался вредными испарениями, отличался огнеопасностью и заставлял работать в спешке, он вытеснил дагеротипию.

 К слову, существовал и «сухой коллодионный процесс», но пластины, покрытые высохшим коллодием, обладали меньшей светочувствительностью и позволяли снимать только неподвижные объекты. Наверняка многие из вас обращали внимание, что на старых фотографиях городов улицы выглядят странно пустынными. Причина их пустынности в низкой чувствительности к свету тогдашних фотографических материалов и, следовательно, долгом процессе съемки: люди и прочие движущиеся объекты «не задерживались» в кадре.

Позже британский врач и изобретатель Ричард Лич Мэддокс вместо довольно-таки опасного коллодионного процесса предложил использовать для обработки стеклянных пластинок смесь бромида кадмия и нитрата серебра с раствором желатина – бромжелатиновую эмульсию, благодаря которой экспозиция стала занимать всего четверть секунды, что значительно сократило время съемки. А его соотечественник Чарльз Харпер Беннетт стал изготавливать желатиновые пластинки, вытеснившие все другие. Желатиново-серебряная печать оставалась самой популярной до появления цветной фотографии.

6. Яичный белок на службе прогресса. Бумага все стерпит

Впервые приемлемый способ фотопечати на бумаге предложил в 1847 году французский изобретатель Луи Дезире Бланкар-Эврар. Его рецепт словно пришел из поваренной книги: взять яичные белки, посолить и взбить в пену. Затем изобретатель ждал, пока взбитые белки вновь станут жидкими, и погружал в них хло́пковую бумагу, после чего высушивал ее. И все: альбуминовая бумага, названная так по белку альбумину, была готова, в том числе и к долгому хранению. Перед печатью ее покрывали нитратом серебра, просушивали, затем клали под негатив, экспонировали и закрепляли изображение тиосульфатом натрия. Отпечатки получались гладкими, глянцевитыми, с мягким, словно акварельным, изображением.

7. Фотопленка. 100 кадров в одном рулоне

Поначалу фотографы использовали пластинки из олова, меди, серебра, стекла, вполне подходившие для ранних фотокамер, но подобные носители были достаточно большими и не слишком удобными в использовании, а в случае со стеклом еще и хрупкими. Изобретатели искали способы ускорить процесс съемки и сделать фотографа более мобильным.

В 1875-м польский инженер Владислав Малаховский, известный под псевдонимом Леон Варнерке, придумал, как делать сухие коллодионные пластинки с бумажной подложкой, а позже стал изготавливать такие носители в виде рулонов.

Подобные исследования проводил в то же время и американский предприниматель и изобретатель Джордж Истмен, основавший впоследствии компанию «Eastman Kodak». В 1885 году он разработал технологию, в которой также на бумажной подложке держалась сухая желатиносеребряная эмульсия. Истмен стал также наносить ее на бумажную рулонную основу, которая, скручиваясь, занимала немного места по сравнению со стеклянными фотопластинками. В 1889 году Истмен получил патент на фотопленку из целлулоида. А двумя годами ранее, в 1887 году, пленку из нитроцеллюлозы изготовил американский священник и изобретатель Ганнибал Гудуин. Он же придумал и средство против скручивания «ленты», что неизбежно происходило в результате усадки эмульсии, и предложил желатиновый контрслой.

8. Цветная фотография. От ретуши до «Кодака»

Уже вскоре после появления дагеротипов черно-белые изображения стали раскрашивать вручную. Впервые этим занялся швейцарский художник Иоганн Баптист Изенринг, который, используя пигменты, смешанные с гуммиарабиком, создал первые цветные дагеротипы.

Первый по-настоящему цветной снимок явил миру английский физик Джеймс Максвелл. В 1861 году на лекции «О теории трех основных цветов», прочитанной в Королевском институте в Лондоне, он продемонстрировал фотографию под названием «Тартановая лента», на которой была изображена завязанная узлом полоска ткани с клетчатым шотландским рисунком. Максвелл получил изображение, накладывая друг на друга три одинаковых негатива, сделанных через фильтры определенного цвета: красного, зеленого и синего.

В России опыты Максвелла и немецкого ученого Адольфа Мите продолжил русский химик, изобретатель и фотограф Сергей Прокудин-Горский. Метод соединения трех сделанных через разные цветные фильтры изображений он усовершенствовал, нанося на бромосеребряные пластины картофельный крахмал, угольную сажу и эмульсию.

Похожую технологию в 1907 году представили и пионеры кинематографа братья Огюст и Луи Люмьеры, назвавшие ее «автохромом». На стеклянной пластине они создавали нерегулярный растр, состоявший из ламповой копоти и мельчайших зерен крахмала, окрашенных в красно-оранжевый, сине-фиолетовый и зеленый цвета. Цветные зерна Люмьеры покрывали светочувствительной эмульсией, затем проводили экспонирование пластины и проявляли изображение. Существовавшие в единственном экземпляре снимки можно было рассматривать на свету или с помощью аппаратов, выпускавшихся фирмой братьев Люмьер.

А первую цветную фотопленку запатентовали в 1924 году два друга-американца Леопольд Маннес и Леопольд Годовский-младший. Последующие исследования цветовых возможностей фотографии привели в 1935-м к созданию компанией «Eastman Kodak» знаменитой 35-миллиметровой пленки «Kodachrome». Пленка была диапозитивной, то есть в бытовых условиях позволяла делать только слайды, однако благодаря исключительной цветовой насыщенности она стала излюбленным материалом фотографов, активно использовавших «Kodachrome» вплоть до изобретения цифровой фотографии. Первую цветную негативную фотопленку, с которой можно было осуществлять печать на бумаге, в 1939 году выпустила компания «Agfa», а через два года «Eastman Kodak» представила собственную разработку – «Kodacolor».

9. Фотоаппарат. И птичка вылетает…

Первая фотокамера, разработанная для коммерческого производства, появилась в связи с изобретением дагеротипии: ее создал французский реставратор и краснодеревщик Альфонс Жиру в 1839 году. Фотокамера Жиру представляла собой две вставленные одна в другую коробки, на внешней из которых находился ландшафтный объектив, а на внутренней – стеклянный фокусирующий экран и фотопластинка. Перемещая внутреннюю коробку, фотограф добивался четкости изображения.

Немного иных по устройству фотокамер требовал «мокрый коллодионный процесс», при котором светочувствительный слой на пластине должен был оставаться влажным. В одной из таких камер, изобретенной в 1864 году, помещалась целая мини-лаборатория по нанесению сенсибилизирующего слоя и проявлению изображения на пластинах. Именно в камерах для коллодионной съемки впервые заменили внутренние передвижные коробки, служившие для лучшей фокусировки, на сильфоны – «гармошки» для выдвижения объектива. Еще одним нововведением в тогдашней фототехнике стали механические затворы, освободившие фотографа от необходимости отсчитывать секунды на экспозицию, поскольку новые затворы сами «следили» за временем.

В 1861 году английский фотограф, писатель и изобретатель Томас Саттон, тогда еще ассистент Джеймса Максвелла, разработал конструкцию однообъективного зеркального фотоаппарата, где съемка и визирование осуществлялись через один и тот же объектив. Воплотилась давняя мечта фотографов: теперь они могли видеть снимаемый кадр. Ранние зеркальные фотокамеры с одним объективом имели внушительные размеры, а работавшим с ними фотографам приходилось ради лучшего затемнения – камера не была полностью герметичной – накрываться черным покрывалом.

Постепенно размеры фотокамер уменьшились, и эти устройства превратились в портативные фотоаппараты. Одним из них стал всем известный «Кодак», в первый раз выпущенный в 1888 году. Фотоаппарат был заряжен пленкой на 100 кадров. После того как они были отсняты, владелец отсылал аппарат изготовителю для новой зарядки.

10. Цифровая фотография. Тысяча и один кадр

В течение долгого периода в истории фотографии изображение необходимо было сначала проявлять, а потом печатать. Сегодня это таинство – фиксация изображения на пленке, ее проявление и печать на фотобумаге – продолжает существовать только в работах некоторых фотохудожников. Для всех остальных наступило время цифровой фотографии.

К появлению новой технологии привело создание в 1969 году американскими физиками Джорджем Смитом и Уиллардом Бойлом ПЗС-матрицы – аналоговой интегральной микросхемы из светочувствительных фотодиодов. В 1975 году инженер компании «Eastman Kodak» Стив Сассон изобрел первый цифровой фотоаппарат, а в 1988 году компания «Фуджи» начала выпускать такие портативные камеры для массового потребителя. С тех пор цифровая фототехника, позволяющая не только делать снимки, но и тут же их обрабатывать по своему усмотрению, совершенствуется. Привычная пленка вышла из широкого использования, так как все кадры остаются теперь на карте памяти, а фотоаппараты в массовом потреблении уступили место смартфонам.

Распространение цифровой фотографии открыло широкие возможности и для обработки снимков с использованием специальных компьютерных программ. Изменить при этом можно как изначально цифровую, так и традиционную фотографию с пленки, достаточно перевести ее в «цифру». Поначалу подобная обработка снимков в штыки воспринималась фотосообществом, не без основания считавшим, что подобные ухищрения профанируют высокое звание фотохудожника. Но сегодня мастерство цифровой фотографии и цифровой обработки фотоснимков уже давно завоевало свое место под солнцем и в своих лучших проявлениях приблизилось к искусству. Человечество продолжает совершенствовать фотоотпечаток реальности и не хочет останавливаться на этом пути.

Автор текста Ирина Кравченко

Изображение на обложке: Freepik

История такого привычного нам сегодня предмета, как ванна, насчитывает не одно тысячелетие и представляет собой тесный сплав инженерной мысли, санитарных прозрений и социальных сдвигов. В античности ванна-купальня нередко была частью храмового комплекса и местом ритуального очищения. В Средневековье и даже в Новое время, когда гигиена в Европе сделалась роскошью, купание в ванне было доступно только избранным. Но в XIX веке, после того как Луи Пастер и Роберт Кох открыли невидимый мир микробов, а европейские города стали повсеместно оснащаться трубами центрального водоснабжения, началась санитарная революция, в которой именно ванна стала одной из главных героинь. И наконец, XX век окончательно вывел ее на современный уровень, превратив в часть бытовой обыденности…

Ванны в Кносском дворце на Крите

Наиболее ранние образцы стационарных ванн относятся к минойской цивилизации бронзового века. В Кносском дворце, периодом расцвета которого были XVIII–XV вв. до н. э., археологи обнаружили несколько экземпляров ванн, вылепленных из обожженной глины (терракоты) и имевших характерную продолговатую форму с закругленным краем для сидения. Эти емкости были установлены в специально отведенных помещениях, полы которых были оборудованы сложными дренажными системами из глиняных труб, отводивших сточные воды за пределы здания. Историки предполагают, что, учитывая религиозную значимость воды в минойской культуре, эти ванны могли использоваться не только для гигиенических, но и для ритуальных целей.

Ванны в Мохенджо-Даро

В хараппской цивилизации долины Инда (ок. 2600–1900 гг. до н. э.) гигиена и водоснабжение являлись приоритетами городского планирования, что ярко демонстрирует археология Мохенджо-Даро (прим. ред.: Мохенджо-Даро — крупнейший город цивилизации долины Инда (Хараппской цивилизации), возникший около 2600 года до н. э. и просуществовавший примерно 900 лет. Расположен в Пакистане, в провинции Синд). Центральным объектом раскопок, проводившихся в этом районе, стала так называемая «Большая купальня» — монументальное сооружение размером 11,88 × 7,01 метра и глубиной около 2,4 метра, обнаруженное в цитадели в 1920-х годах во время археологических экспедиций, которые проводились под руководством Джона Маршалла (прим. ред.: цитадель Мохенджо-Даро — возвышенная и укрепленная часть древнего города, которая служила административным и религиозным центром). Резервуар был построен из тщательно подогнанных кирпичей, скрепленных гипсовым раствором, и изолирован двойным слоем кирпичной кладки с прослойкой битума для гидроизоляции. Вода подавалась из специального колодца, а слив осуществлялся через отверстие в одной из стен, ведущее в магистральный дренажный канал. Соседство этой постройки с административно-культовым центром города выдает в ней не рядовую утилитарную деталь, а значимый общественный институт. Судя по всему, сооружение служило местом для церемониальных омовений, исполненных глубокого социального или сакрального смысла. При этом в жилых кварталах Мохенджо-Даро археологи находили и небольшие личные ванные с аккуратными кирпичными полами и продуманными сливами. Такая деталь говорит о том, что привычка к ежедневной гигиене и мытью именно в ванных прочно укоренилась в быту населения.

Ванны в Древнем Египте

В Древнем Египте, начиная по крайней мере с периода Нового царства (ок. 1550–1069 гг. до н. э.), ванны стали непременным атрибутом жилищ знати и фараонов. Типичная египетская ванна представляла собой не стационарную конструкцию, а переносную монолитную чашу, вырезанную из камня — чаще всего алебастра или известняка, или сколоченную из деревянных досок. Форма ванны обычно была прямоугольной или овальной. Судя по сохранившимся росписям, слуги поливали сидящего в ванне человека водой из кувшинов, а после омовения грязная вода из ванны стекала на пол или в специальную подставленную посуду, так как стационарные сливы в домах были редкостью. При раскопках богатых домов в Фивах, Эль-Лахуне и Амарне были обнаружены каменные камеры с наклонными полами, которые служили для слива использованной воды из ванн. При этом египетские папирусы содержат рекомендации по лечебным купаниям с использованием трав и солей, что указывает на развитие представлений о бальнеотерапии. Однако в отличие от критской или хараппской культур, массового распространения ванн с подключением к канализационной инфраструктуре в Египте не произошло, ванны оставались привилегией элиты.

Ванны в Древней Греции

Классический период (V–IV вв. до н. э.) ознаменовался распространением общественных бань. Их типичная конструкция представляла собой прямоугольное здание с рядом индивидуальных ванн из глины или камня, установленных вдоль стен. Вода нагревалась в бронзовых котлах на открытом огне и распределялась по ваннам через систему свинцовых или глиняных труб. Частные ванные комнаты в греческих домах классического периода встречались редко и лишь в жилищах состоятельных граждан. Археологические раскопки в Олинфе (Халкидика) выявили наличие переносных ванн из керамики, а также стационарных конструкций, встроенных в пол и облицованных. Вода для таких ванн доставлялась прислугой вручную, а сливная система отсутствовала или была примитивной. Эллинистический период (III–I вв. до н. э.) принес с собой усложнение банной архитектуры и появление первых элементов гипокаустного отопления, которое позже достигнет совершенства в римских термах (прим. ред.: гипокауст — это древняя система отопления, при которой горячий воздух циркулирует по специальным каналам под полом и в стенах здания, равномерно прогревая помещение).

Ванны в Древнем Риме

И сегодня в Риме можно увидеть развалины античных банных комплексов, терм, в которых ванны присутствовали практически в обязательном порядке. Первые общедоступные Термы Агриппы открылись в 25 году до н. э. и были бесплатными для посещения всеми гражданами. Гигантские Термы Каракаллы, построенные в 217 г. н. э., представляли собой комплекс площадью около 11 гектаров, способный одновременно вмещать до 1600 посетителей. Архитектурная схема включала последовательность залов: аподитерий (раздевалка), фригидарий (холодный зал с бассейном), тепидарий (теплое помещение), кальдарий (горячий зал с ваннами и бассейном) и лаконикум (сухая паровая). Наиболее впечатляющим инженерным решением являлся покрытый куполом диаметром 35 метров кальдарий, который отапливался за счет мощности гипокауста и ряда бронзовых жаровен. Снабжение терм водой представляло собой отдельное чудо античной инженерии. Акведук Аква Марция, построенный в 144 году до н. э., доставлял в Рим около 190 000 кубических метров воды в сутки, часть которой направлялась исключительно на нужды бань. Технологическое совершенство римских бань оказало прямое влияние на последующее развитие сантехники. Гипокаустная система, зафиксированная в сотнях археологических памятников от Британии до Северной Африки, стала образцом для средневековых отопительных систем и была заново открыта инженерами в XIX веке при строительстве первых централизованных систем отопления. 

Ванны в средневековой Европе

Раннее Средневековье стало периодом регресса в гигиенической культуре Западной Европы. Общедоступные термы были закрыты или разрушены, а частные ванны оставались редкой роскошью для аристократии. Сохранились сведения о деревянных ваннах во французском замке Шинон, где воду приходилось нагревать в больших котлах и переносить ведрами. Однако уже в период Высокого и Позднего Средневековья урбанизация, рост торговли и развитие ремесел создали условия для возрождения банных заведений.

Именно в это время происходит расцвет общественных бань в Европе, который, впрочем, к веку XVII вновь сошел на нет.

Однако как минимум единожды в жизни каждый европеец-христианин все же погружался в ванну. Происходило это во время крещения, которое в средневековой Европе совершалось не в самом храме, а в отдельно стоящей постройке, предназначенной именно для проведения этого обряда и носившей название «баптистерий». Главное место внутри баптистерия занимала купель, которая во времена Средневековья по своим размерам была значительно больше, чем те небольшие чаши, которые мы привыкли видеть в христианских храмах сегодня. В раннем средневековье, когда людей часто крестили взрослыми, купели были большими, чтобы крещаемый мог туда погрузиться полностью. В некоторые купели могли поместиться несколько взрослых человек сразу. Позже, когда начали крестить в основном младенцев, купели стали выше и меньше в диаметре. Как правило, форма купели была круглой или восьмигранной, но в некоторых местностях купели могли делать в виде кубков или небольших бассейнов. Часто купели украшали резьбой с библейскими сюжетами, фигурами святых или растительным орнаментом. Внизу часто делали сливное отверстие, а чтобы святую воду не выливали просто на землю — она уходила в специальный грунт под церковью, так называемую «колодезную трубу». Использование того или иного материала для купели зависело от достатка церкви и региона. Самые надежные и долговечные — из камня или мрамора — часто использовали на юге Европы. В северных краях часто использовали гранит или известняк. Богатые соборы могли позволить себе бронзу или латунь. Впрочем, и дерево тоже шло в ход.

Ванны в средневековой Японии

Средневековая японская баня имела две основные разновидности: мусифуро, или мусибуро (паровая баня) и офуро (водяная ванна). Паровая баня представляла собой герметичную деревянную камеру, где пар генерировался кипящей водой, находящейся в котле под полом. Температура внутри достигала 40–50 °C при высокой влажности. Офуро — домашняя ванна, представляющая собой деревянную бочку или прямоугольный короб, в который человек погружался по плечи. Важной особенностью японской средневековой гигиены являлось избегание контакта с грязной водой: то есть прежде чем погрузиться в ванну, купальщики проходили через процедуру индивидуального мытья, а офуро использовалась исключительно для расслабляющего купания в чистой горячей воде. Уникальность подобной модели гигиены и отличие от европейских аналогов было в том, что вода в ванне сохранялась чистой для многократного использования.

Ванны в Европе XVIII – начала XIX века

Ввиду отсутствия централизованного водоснабжения и канализации персональные ванны XVIII века оставались преимущественно переносными конструкциями, а не стационарными сантехническими приборами. Наиболее распространенным материалом для ванн служило дерево. В среде высшей аристократии встречались ванны из луженой меди или латуни. Для перемещения королевских особ и знати в путешествиях существовали портативные сидячие ванны из толстой кожи или плотной парусины, натянутой на складной металлический каркас. Прежде чем залить в них воду, в ванну помещали подстилку, которая защищала тело от контакта с металлом. Именно в это время для экономии воды и тепла ванна повсеместно трансформировалась из горизонтальной в компактную вертикальную форму, в результате чего утвердилась форма так называемой «сидячей ванны». В такой ванне человек не лежал, а сидел вертикально, при этом вода покрывала его тело примерно до середины груди. Наполнение ванны в XVIII веке было трудоемким процессом. Воду грели на кухонных очагах и переносили ведрами в спальню или специальный будуар, где устанавливалась переносная купальня. Конструкция дренажа обычно отсутствовала, то есть грязную воду из ванны вычерпывали вручную. В покоях знати дно ванны могло иметь свинцовую трубку с пробкой, выведенную на улицу для слива самотеком.

Ванны эпохи технического прогресса: конец XIX – XX век

XIX век стал золотым веком металлургии. И этот факт самым непосредственным образом отразился на истории ванн. Роль важнейшего конструкционного материала все чаще играл чугун, производство которого быстро росло благодаря новым технологиям выплавки. Одно из преимуществ чугуна — высокая теплоемкость: он долго держит тепло. Именно оно сделало чугун популярным материалом для радиаторов отопления и ванн. Одно из первых производств чугунных ванн методом литья в песчаные формы было налажено в 1840 году в Англии на заводах в Бирмингеме и Шеффилде. Технология эмалирования, разработанная в США в 1870-х годах, позволяла покрывать чугунную поверхность тонким слоем стекловидной эмали, что обеспечивало гладкость, устойчивость к коррозии и простоту очистки. К 1870 году массовое чугунное литье стало доминирующей технологией. В это же время в Великобритании был принят Закон об общественном здравоохранении 1875 года, целью которого было систематизировать меры по борьбе с антисанитарными условиями. Он стимулировал установку ванн в новых жилых домах, что привело к взрывному росту спроса на сантехнику. Российская империя шла в ногу со временем, хотя и с небольшим отставанием от стран Запада: в России чугунные ванны более или менее массово стали устанавливать в конце XIX – начале XX в.

Водолечение, набиравшее популярность на мировых курортах, также не могло обойтись без ванн. Врачи и инженеры тогда много экспериментировали, стараясь усилить эффект обычной минеральной воды механическим или химическим воздействием. Вот только некоторые лечебные процедуры, для которых были созданы ванны специальной лечебной конструкции.

• Жемчужные ванны. Снизу в решетчатую трубу под давлением подавался компрессором воздух, и в толще воды появлялось множество мелких пузырьков.
• Вихревые ванны. Их еще называли турбулентными, или водоворотными. В ванну встраивали насос, который создавал направленное движение воды по кругу или подавал струю под давлением.

В России в конце XIX – начале XX в. бальнеология тоже получила распространение. Существовали Островские ванны в Железноводске и Пироговские ванны в Пятигорске. 

Ванны в XX веке

XX век принес три ключевые инновации, определившие современный облик ванн.

• Стандартизация размеров. В 1920-х годах американское Национальное бюро стандартов (ныне NIST) разработало серию рекомендуемых габаритов ванн, которые впоследствии были приняты европейскими производителями через международные стандарты ISO. Эти нормативы установили типовые длину ванны 1,5 и 1,7 метра и высоту 0,55 метра, что обеспечило совместимость их со стандартными строительными модулями и снизило себестоимость.
• Внедрение стали с эмалевым покрытием. Стальная ванна, изготовленная методом штамповки из листа толщиной 2–3 мм, весила втрое меньше чугунной (около 30 кг против 90–100 кг), что радикально упрощало транспортировку и монтаж. Производство стальных эмалированных ванн началось в Германии в 1920-х годах, а в 1930-х технология распространилась в США и Великобританию.

Эмалирование с использованием фритты на основе кремния и оксидов металлов (прим. ред.: фритта — стекловидный продукт, который получают путем плавления исходных компонентов (шихты) с последующим гранулированием расплава) обеспечивало высокую устойчивость к химическим реагентам и механическим воздействиям, хотя и уступало чугунной эмали по долговечности при ударах.

• Появление акриловых ванн. Первые экспериментальные акриловые ванны были созданы в 1960-х годах в Японии и США. Технология вакуумной формовки из листового акрила (полиметилметакрилата) толщиной 4–6 мм позволила получать изделия сложной формы с низкой теплопроводностью, что обеспечивало медленное остывание воды. В 1972 году американская компания American Standard начала массовое производство акриловых ванн, а к 1980-м годам они заняли значительную долю рынка в Европе, особенно в скандинавских странах. Акриловые ванны отличались легкостью (15–20 кг), возможностью интеграции гидромассажных систем и широким выбором цветовых решений.

Технологии XXI века и эволюция ванн 

К началу XXI века ванна окончательно превратилась в стандартный элемент жилого пространства, производимый миллионами экземпляров ежегодно по всему миру. Их технологическое развитие в XXI веке идет в трех главных направлениях.

1. Внедрение цифровых технологий. В 2003 году японская корпорация TOTO представила модель со встроенными сенсорами уровня воды и температуры, которые позволяли автоматически поддерживать заданные параметры наполнения. Следующим шагом стало создание систем автоматического слива, которые активируются при достижении критического уровня воды. В период 2015–2020 годов европейские производители адаптировали эти решения, интегрируя сенсорные панели управления в борта ванн.
2. Интеграция ванн в системы «умного дома». Она стала возможной благодаря распространению беспроводной связи. Современные ванны оснащаются контроллерами, позволяющими осуществлять дистанционное управление процессом наполнения через мобильные приложения. Пользователь может задать температуру воды, объем наполнения и время начала процедуры, а также получать уведомления о готовности ванны. Технически это реализуется через электромагнитные клапаны (соленоиды), управляемые микроконтроллерами с обратной связью от датчиков расхода воды. Важным аспектом является взаимодействие с голосовыми ассистентами. Дополнительно разрабатываются системы энергоэффективного управления, которые оптимизируют расход воды и электроэнергии на подогрев, используя данные о тарифах и пиковых нагрузках в электросетях.
3. Внедрение композитных материалов: кварцевого агломерата и литого мрамора. Кварцевый агломерат, также известный как инженерный камень, представляет собой композицию из 90–95% кварцевого песка и 5–10% полимерного связующего (обычно полиэфирной или эпоксидной смолы). Технология производства основана на вакуумной вибропрессовке: смесь кварца и связующего уплотняется под высоким давлением (до 100 атм) с одновременной вибрацией, что обеспечивает плотность материала до 2,4 г/см³ и низкую пористость (менее 0,05%). В 2010 году в Израиле были выпущены первые ванны из кварцевого агломерата. Материал отличается высокой механической прочностью на изгиб (до 45 МПа), термостойкостью до 180 °C и стойкостью к химическим воздействиям. Литой мрамор, в свою очередь, производится путем заливки смеси мраморной крошки (60–70%) с полиэфирной смолой в специальные формы с последующей полимеризацией при температуре 60–80 °C. В отличие от природного мрамора, литой материал не имеет пор и трещин, что исключает развитие бактериальных колоний и облегчает санитарную обработку. Ведется разработка биоактивных покрытий: в 2016 году было представлено эмалевое покрытие с ионами серебра, обеспечивающее самоочищающийся эффект за счет подавления размножения микроорганизмов на поверхности.

***

Сегодня мы стоим на пороге нового витка эпохи персонализации, где ванна начинает говорить с человеком на языке цифр. Датчики движения, интеллектуальное управление температурой, панели, реагирующие на прикосновение, — все это уже часть интерьера. Тенденции цифровизации дополняются разработками в области рекуперации тепла: пассивные теплообменники, встраиваемые в сливную систему, позволяют возвращать до 50% тепловой энергии сточных вод для подогрева свежей воды. Перспективным направлением является использование термохромных материалов, изменяющих цвет поверхности в зависимости от температуры воды. Ведутся экспериментальные работы по созданию ванн с ультразвуковой очисткой поверхности, исключающей применение моющих средств.

Автор текста Инна Бобровская

Изображение на обложке: Magnific