В ноябре 1922 года в египетской Долине Царей произошло величайшее, по мнению большинства исследователей, открытие за всю историю египтологии. Английский археолог Говард Картер нашел каменную ступень, которая привела его к почти нетронутой гробнице Тутанхамона — фараона XVIII династии. Ученый моментально стал мировой суперзвездой, вписав свое имя во все учебники истории. Однако за этим триумфом скрывался тернистый путь тяжелейшего труда, затяжные периоды безденежья и глухая стена непонимания со стороны коллег. В этой статье мы поговорим об удивительной биографии Говарда Картера, разберем его главные научные достижения, а также постараемся раскрыть некоторые подробности личной жизни египтолога, которую сам он тщательно скрывал от окружающих.

Говард Картер: биография

Говард Картер, как это ни удивительно, не знал точные дату и место своего рождения. Когда биографы спросили его об этом, он указал 1873 год и городок Суоффем в графстве Норфолк на востоке Англии. Истину удалось установить лишь после смерти ученого в 1939 году — его племянница Филлис Уокер разбирала огромный архив документов и вдруг нашла свидетельство о рождении. Выяснилось, что Картер родился 9 мая 1874 года в лондонском районе Кенсингтон. При этом бо́льшую часть детства он действительно провел в Суоффеме, поэтому ошибка ученого, придававшего не столь большое значение подробностям личной биографии, вполне оправданна.

Родителями Говарда были Сэмюэл Джон и Марта Джойс Картеры. Отец работал художником-анималистом и иллюстратором, специализируясь на изображениях дикой природы и сцен охоты. Он был весьма успешен и регулярно выставлялся в Королевской академии художеств в Лондоне. Мать будущего ученого занималась домашним хозяйством и воспитанием детей — всего у пары их было одиннадцать, но трое умерли в младенчестве. Говард был младшим ребенком в семье.

Детство Говарда Картера омрачалось проблемами со здоровьем. В истории не остались конкретные диагнозы, но, судя по всему, из-за ослабленного иммунитета он постоянно подхватывал многочисленные инфекции, из-за чего почти не посещал городскую школу, а обучался дома.

Как почти все его братья и сестры, Говард с раннего возраста проявлял талант к рисованию. Сэмюэл Картер вовремя разглядел эту способность и обучил сына основам графики и работы с акварелью, а также привил внимательность к деталям.

Судьбоносным для Говарда стало знакомство с бароном Уильямом Амхерстом во второй половине 1880-х годов. Уильям Амхерст был известным политиком и страстным коллекционером древностей. Сэмюэл Картер часто выполнял заказы для Амхерста и брал сына с собой в поместье барона, неподалеку от Суоффема. Ребенок проводил много времени в окружении подлинных древнеегипетских артефактов: папирусов, статуй и даже саркофагов. Говард был поражен великолепием старинных изделий и тщательно зарисовывал их. Считается, что именно коллекция Амхерста разожгла в Картере страсть к изучению Древнего Египта.

Талант юноши и его увлечение историей заметил не только барон, но и его супруга — леди Маргарет Амхерст. Она была впечатлена тем, насколько точно Говард изображал коллекционные предметы, не упуская ни одной даже самой мельчайшей детали. В 1891 году дом Амхерстов посетил известный египтолог Перси Ньюберри. Он собирался в экспедицию в Египет и искал художника, который смог бы копировать рисунки в гробницах. Так, по рекомендации леди Амхерст, 17-летний Говард Картер получил свою первую работу и вскоре отправился в Северную Африку.

Как Говард Картер стал археологом

Путь Говарда Картера к профессии, ставшей его судьбой, — это тернистая дорога, которую будущий великий археолог преодолевал с удивительным упорством, терпением и верой в успех. 

1891 г. Профессиональная карьера Говарда Картера началась в некрополе Бени-Хасан, расположенном на восточном берегу Нила в центральной части Египта. Молодой человек, за плечами которого было лишь домашнее художественное образование, сходу столкнулся с трудностями быта археологов. Исследователи спали прямо в скальной гробнице, на подстилках, сплетенных из пальмовых листьев, а днем работали в душных темных склепах. Несмотря на все неудобства, Картер проявлял феноменальное трудолюбие. Уже в первой экспедиции он изобрел собственный метод зарисовки, позволявший не портить древние рельефы, прижимая к ним кальку.

• Сначала Картер делал бесконтактный набросок — садился на небольшом расстоянии и делал масштабный рисунок, ориентируясь на свой врожденный глазомер.
• Затем он брал планшет и чертил координатную сетку, визуально соотнося пропорции древних рельефов с форматом бумаги. Так фрески можно было переводить в уменьшенный масштаб без искажений.
• На финальном этапе юный художник делал прорисовку тушью, используя особую технику штриховки для передачи объема и фактуры расписных скальных рельефов.

1892 г. Во время экскурсии в Египетском музее Каира Говарда Картера представили Флиндерсу Питри — английскому ученому, который благодаря развитию методов раскопок и способов определения датировок считается одним из основателей современной научной археологии. Видный исследователь согласился взять Картера в экспедицию 1892 года в Амарну, на руины древнего города Ахетатона. Питри относился к юноше с изрядной долей скепсиса, видя в нем способного художника, но не археолога, и отказался продлевать стажировку. Тем не менее, поработав с Флиндерсом Питри несколько месяцев, Говард Картер научился трем важнейшим в археологии вещам: аккуратности ведения раскопок, точной фиксации находок и их каталогизации.

1893 г. Начало 1893 года сложилось для Говарда Картера крайне непросто, прежде всего — в финансовом плане. Он договорился о работе с Ньюберри, но экспедицию пришлось прервать спустя всего 3 дня из-за проблем с разрешением на ее проведение. Спустя пару месяцев Картер получил шанс поработать с еще одним британским археологом, Артуром Хантом, но из-за организационной неразберихи это сотрудничество также не оказалось плодотворным. Молодой специалист брался за любые случайные подработки, пока в конце года его не пригласили в штат лондонского Фонда исследования Египта на должность художника экспедиций.

Конец 1893 — середина 1899. Этот период стал для Картера временем профессионального расцвета. В каждый сезон этого периода он работал в Луксоре, в заупокойном храме царицы Хатшепсут. Перед художником была поставлена титаническая задача — скопировать тысячи квадратных метров барельефов и иероглифов. Результат превзошел все ожидания: превосходные акварельные изображения Картера издавались целыми томами. Однако он не только рисовал, а фактически работал как соруководитель экспедиции. За время, проведенное на раскопках, он выучил арабский язык, в отсутствие руководителя Эдуара Навилля самостоятельно управлял рабочими в лагере и принимал высокопоставленных гостей. В 1899 году 25-летний Картер получил престижную должность главного инспектора древностей Верхнего Египта и переехал в резиденцию в Луксоре.

Этапы профессиональной карьеры и первые открытия Говарда Картера

Работа главным инспектором древностей Верхнего Египта

Возглавив инспекторат Верхнего Египта, Говард Картер столкнулся с неприятием своих коллег египтологов — многие не понимали, как человек без образования и особенных заслуг мог занять столь высокий пост. Однако Картера очень ценил генеральный директор Службы древностей Египта французский археолог Гастон Масперо. Для Масперо были важны реальные практические навыки: суровая полевая археологическая школа, пройденная Картером у Питри, его свободное владение египетским диалектом и организаторские навыки, полученные во время работы в храме Хатшепсут. У Картера был величайший профессиональный потенциал, и Масперо сумел это увидеть. И хотя этот этап карьеры Картера был больше отмечен реставрациями, развитием полевой инфраструктуры и внедрением системы охраны памятников, несколько важных открытий все же было сделано.

• Тайник у погребального комплекса Ментухотепа II (1900 год). Сам комплекс фараона-основателя Среднего царства был подробно исследован на рубеже XIX – XX веков, и раскопки там уже не велись. Картер проезжал рядом по долгу службы, как вдруг земля под его лошадью просела. Осмотрев место, ученый обнаружил каменную кладку и распорядился организовать раскопки. Так было найдено ритуальное помещение, в котором стояла превосходно сохранившаяся статуя Ментухотепа II, бережно завернутая в древнее льняное полотно.
• Гробница Тутмоса IV (1903 год). Состоятельный американский предприниматель Теодор Дэвис на несколько лет получил эксклюзивное право на раскопки в Долине Царей в Луксоре. Исполнителем он выбрал Говарда Картера, который провел системный анализ еще не исследованных участков у подножий скал. На одном из них была обнаружена гробница фараона периода Нового царства Тутмоса IV. И хотя грабители вынесли из нее почти все ценности еще в древности, исследователям удалось найти фрагменты боевой колесницы царя, предметы мебели и ритуальный фаянс.

• Гробница Хатшепсут (1903 – 1904 годы). Место входа в усыпальницу царицы, двоюродной бабушки Тутмоса IV, было известно еще с конца XVIII века, но попасть туда не удавалось из-за колоссального завала. На средства Дэвиса Картер организовал полную расчистку участка, что привело к значимому открытию. Гробница Хатшепсут оказалась самой длинной в Долине Царей — общая протяженность коридоров составила 210 метров. Погребальная камера с саркофагами, но без мумий, была вырублена прямо под заупокойным храмом, которому Картер ранее посвятил много лет своей жизни.

Скандал в Саккаре и отставка

Говард Картер ожидал назначения в Каир, однако в 1904 году его перевели в другую резиденцию, близ комплекса пирамид в Саккаре. Причиной тому стали частые конфликты с местными кланами — инспектор бескомпромиссно боролся с расхитителями гробниц и нелегальными гидами, привлекая вооруженную охрану и полицию. В Луксоре вспыхнули беспорядки, жизнь Картера оказалась под угрозой, и, чтобы снизить напряжение и убрать раздражающий фактор, Масперо отослал одного из лучших своих специалистов в другой регион.

Картер имел большие планы на памятники Саккары и активно готовил план раскопок, однако в 1905 году он стал участником неприятного инцидента. Несколько пьяных французских туристов ворвались в служебное помещение, начали требовать пустить их на объекты без билетов и оскорблять египетских охранников. Подчиненные Картера поначалу растерялись и отступили, но он разрешил им защищаться. В результате случившейся потасовки французы получили небольшие травмы. В те годы Франция обладала колоссальным влиянием в колониальном Египте, и небольшая стычка переросла в настоящий дипломатический скандал. Картер взял всю ответственность за произошедшее на себя, но наотрез отказался извиняться, заявив, что он защищал установленный порядок, честь и достоинство своих рабочих.

Руководство Службы древностей (прим. ред.: напомним, что ее также возглавлял француз) осталось крайне недовольно принципиальностью Картера, и его перевели на незначительную должность в регион дельты Нила. Не желая мириться с таким положением, в 1905 году Картер подал в отставку. Так начался один из самых тяжелых периодов в жизни Говарда Картера. Оставшись без стабильного дохода и официального статуса, он несколько лет продавал туристам свои рисунки, подрабатывал гидом и переводчиком и лишь изредка выполнял задачи для других археологов.

Знакомство с лордом Карнарвоном и назначение главой его экспедиций

Граф Джордж Герберт, более известный как лорд Карнарвон, был одним из богатейших английских аристократов. По состоянию здоровья ему было рекомендовано проводить зиму в теплом и сухом климате. Выбор пал на Египет, где Карнарвон и увлекся археологией. Ничего не понимая в этом деле, он за сезоны 1906 – 1907 годов смог найти лишь одну мумифицированную кошку. Устав смотреть на эти дилетантские раскопки, Гастон Масперо порекомендовал графу Говарда Картера, отчаянно искавшего работу. Поначалу он выступал лишь временным консультантом, подсказывая, где и как нужно копать, но уже в 1909 году лорд Карнарвон назначил Картера руководителем своих экспедиций.

В академических кругах их сотрудничество было встречно насмешками. Тандем «чудаковатого миллионера», который от скуки решил «поиграть в археолога», и «невыносимо грубого» исследователя, уничтожившего свою карьеру неуместной принципиальностью, действительно не выглядел особенно перспективным. Тем не менее за первую половину 1910-х годов им удалось открыть гробницу Аменхотепа I, усыпальницу, которая предназначалась Хатшепсут до того, как она провозгласила себя полновластной царицей, и несколько захоронений древнеегипетской знати. В 1914 году лорд Карнарвон смог получить долгожданное разрешение на раскопки в Долине Царей, но начать их сразу не удалось из-за Первой мировой войны.

Открытие гробницы Тутанхамона

В начале XX века фигура фараона Тутанхамона была овеяна тайной, так как его имя крайне редко упоминалась в исторических хрониках (прим. ред.: впоследствии стало известно, что преемники намеренно стирали упоминания о нем из царских списков). Многие и вовсе сомневались в его существовании. С археологической точки зрения, Долина Царей считалась полностью исчерпанной, а за гробницу Тутанхамона, разграбленную и разрушенную, принимали обнаруженные остатки материалов для бальзамирования. Но Говард Картер был убежден, что настоящая усыпальница царя до сих пор не найдена. Лорд Карнарвон также загорелся этой идеей, и в конце 1917 года был дан старт новой серии раскопок в некрополе Луксора.

Интересно, что гробница Тутанхамона могла быть открыта в первый же зимний сезон 1917/1918 годов. Команда Картера сразу же начала копать у подножия скалы под усыпальницей Рамсеса IV и вскоре обнаружила каменные жилища строителей. Ученый понимал, что под ними может быть что-то интересное, но участок был достаточно сложным и находился прямо на туристическом маршруте. Поэтому он решил перенести работы в другие, более открытые и удаленные от действующих памятников сектора.

Следующие несколько лет в карьере Картера часто описывают как череду сплошных неудач, что не совсем соответствует действительности. На одном из других участков археологи нашли крупный тайник с 13 большими алебастровыми сосудами, на которых указывалось имя царя Мернептаха. Прибывший на место Карнарвон был в восторге от красоты чудесно сохранившихся кувшинов, но Картер оставался мрачным. Артефакты были созданы в более позднюю эпоху и не имели совершенно никакой связи с Тутанхамоном.

С 1920 по 1922 год исследователи проделали титаническую работу, расчистив колоссальные объемы пород. Но все было тщетно, за это время им не удалось найти ничего, даже самого маленького черепка. Лорд Карнарвон потерял терпение — за пять лет расходы на наемных рабочих, технику, логистику и проживание достигли ощутимо высоких значений, а результаты оставляли желать лучшего. Проект был на грани закрытия, но Говард Картер, памятуя о некогда оставленном, первом участке с хижинами, убедил графа проспонсировать еще один, последний сезон.

Дальнейшие события 1922 года развивались стремительно. 

• 1 ноября начались раскопки.
• 3 ноября рабочие приступили к демонтажу домиков строителей.
• 4 ноября прямо на месте первого же снесенного здания была обнаружена каменная ступенька.
• 5 ноября вся лестница была расчищена, и взору Картера открылась дверь с изображениями символов царской власти и личной печатью Тутанхамона. Раскопки приостановили до прибытия лорда Карнарвона.
• 26 ноября в присутствии лорда Карнарвона Картер увидел первое помещение, наполненное золотыми артефактами.
• 29 ноября команда официально заявила об открытии гробницы Тутанхамона.

Говард Картер, оставаясь верным своим убеждениям, совершил самый настоящий археологический подвиг. Однако ни научное сообщество, ни европейские правительства так и не простили ему независимости взглядов. На протяжении всей последующей работы в гробнице, затянувшейся до 1932 года, археолог то и дело сталкивался с бюрократическими трудностями, яростной критикой коллег и нападками представителей прессы. От британской короны Картер не получил ровным счетом ничего, в то время как другие археологи удостаивались рыцарских титулов за гораздо менее масштабные открытия.

Говард Картер: характер и личная жизнь 

В личной жизни Говарда Картера не было ни громких романов, ни семейного уюта, ни драматичных расставаний. Современники описывали величайшего первооткрывателя XX века как замкнутого человека. За пределами профессионального общения он не искал компании других людей и не стремился к эмоциональной близости. Ситуацию осложнял тяжелый «взрывной» характер Картера. Если что-то не совпадало с его убеждениями, он легко шел на конфликты, не стесняясь в выражениях. Это отталкивало людей, и многие не только личные, но и профессиональные отношения исследователя закончились, даже не успев начаться.

Закрытый образ жизни Картера провоцировал многочисленные слухи, однако зачастую они не имеют весомых подтверждений. Так, например, существует версия, согласно которой у Картера был тайный роман с дочерью лорда Карнарвона — Эвелин Герберт. Но сама леди Эвелин решительно опровергала эти измышления, да и каких либо исторических обоснований у данной версии тоже нет. По свидетельствам дочери леди Эвелин Патриции, в личных беседах ее мать рассказывала, что сначала испытывала перед Картером трепет, но вскоре начала побаиваться его деспотичного нрава.

Многие биографы сходятся во мнении, что Говард Картер был совершенно асексуальным человеком, и вся его эмоциональная энергия фокусировалась на работе с египетскими древностями. Возможно, Картер так и нашел счастья в личных отношениях, но его жизнь была наполнена любовью к тайнам Древнего Египта, а его наследие даже спустя век продолжает восхищать миллионы людей по всему миру.

Последние годы жизни ученый провел преимущественно в Луксоре и Лондоне. Он время от времени посещал публичные мероприятия, писал научные труды, но круг его личного общения был крайне ограничен. Говард Картер скончался 2 марта 1939 года в своей лондонской квартире. На похороны пришли всего несколько человек.

Фильмы и книги о Говарде Картере

Всплеск популярности Говарда Картера произошел в 1970-х годах. Во многом этому поспособствовала серия выставок «Сокровища Тутанхамона». С 1972 по 1981 год оригинальные артефакты из гробницы привозили в США, Великобританию, Германию и другие страны. Выставлялись они и в СССР — в Государственном музее изобразительных искусств им. Пушкина в Москве и в Государственном Эрмитаже в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург).

Начиная с этого времени фигура Говарда Картера начала регулярно появляться в фильмах и сериалах, как художественных, так и документальных. Отметим некоторые из них:

• «Проклятие гробницы Тутанхамона» (киностудия Columbia Pictures, режиссер Филип Ликок, 1980 год) — в мистическом триллере о раскопках легендарной гробницы реальные факты переплетаются с мифическими сюжетами. В фильме Говард Картер до последнего не верит в мистику, но затем меняет свое мнение (прим. ред.: в действительности археолог отвергал любые домыслы о «проклятии фараонов»).
• «Сфинкс» (киностудия Orion Pictures, режиссер Франклин Шеффнер, 1981 год) — приключенческий детектив рассказывает о молодой исследовательнице, втянутой в заговор нелегальных археологов и контрабандистов. Картер появляется в историческом «флэшбеке», в котором показано, как он руководит раскопками и заглядывает внутрь усыпальницы.
• «Молодой Индиана Джонс и проклятие шакала» (киностудия Lucasfilm, режиссеры Джим О’Брайен и Карл Шульц, 1992 год) — в пилотном эпизоде сериала «Хроники молодого Индианы Джонса» показано знакомство искателя приключений с Говардом Картером, который служит для него примером строгой научной дисциплины.
• «Тайны Египта» (киностудия National Geographic Films, режиссер Брюс Нейбар, 1998 год) — документальный короткометражный фильм содержит элементы образовательного кино и исторических реконструкций. Образ Картера воплощен в максимально романтизированном и уважительном ключе.
• «Тутанхамон» (киностудия ITV Studios, режиссер Питер Уэббер, 2016 год) — практически весь мини-сериал, состоящий из четырех эпизодов, посвящен Говарду Картеру и его эпохальному открытию. Авторы весьма удачно воспроизвели вспыльчивый характер египтолога, но также добавили в сценарий его неподтвержденный роман с Эвелин Герберт.

О Говарде Картере было написано множество книг, однако большинство из них фокусируются на его великом открытии. Тем, кто хочет более подробно познакомиться с личностью самого археолога, можно порекомендовать книгу Николая Надеждина «Говард Картер: Тутанхамон», изданную в 2010 году. Автор уделяет особое внимание биографическим рассказам, а также приводит редкие архивные фотографии. Наиболее полной биографией исследователя считается книга британского египтолога Томаса Гарнета Джеймса «Говард Картер: путь к Тутанхамону». Из нее можно узнать интригующие подробности жизни Картера, равно как и разбор их альтернативных версий. К сожалению, биография не переведена на русский язык.

Топ-3 факта о Говарде Картере

• Говард Картер вошел в историю как педантичный ученый, строго следующий принципам профессиональной этики. Однако в научно-популярных материалах часто не упоминаются его методы работы с мумией Тутанхамона, совершенно неприемлемые для современных египтологов. Из-за ошибок при бальзамировании забинтованное тело фараона намертво приклеилось к саркофагу. Чтобы снять погребальную маску Тутанхамона и извлечь различные украшения, археологи распилили мумию на части, которые затем скрепили смолой, спрятав швы под бинтами.

• Среди огромного количества драгоценных артефактов в гробнице Тутанхамона Говарда Картера поразила одна, совершенно незначительная с материальной точки зрения, вещь. На саркофаге лежал скромный венок из лилий и васильков, который, возможно, оставила вдова фараона. Но хотя Картер искренне восхитился романтической историей, он остался прагматичным исследователем. Выяснив, что период цветения этих растений в Древнем Египте приходился на март и апрель, он установил примерное время похорон и смерти Тутанхамона.
• Мы описывали Говарда Картера как вспыльчивого и нелюдимого человека, но его суровый нрав заметно смягчался, когда он оказывался в окружении животных. У ученого был любимый конь, ослик, газель, а также множество кошек и собак. В 1922 году он привез на раскопки желтую канарейку, которая восхитила египетских рабочих. Они восприняли ее как символ удачи, который поможет отыскать гробницу. Но когда это действительно произошло, канарейку съела кобра, а в древнеегипетской традиции эта змея олицетворяла царскую власть. Этот инцидент поразил суеверных людей и стал одним из факторов массовой истерии вокруг «проклятия фараонов».

Вопрос-ответ

1. Какие обстоятельства привели Говарда Картера к открытию гробницы Тутанхамона?

К открытию гробницы Тутанхамона привело множество факторов, в том числе убежденность Говарда Картера в ее существовании, примерное понимание местоположения усыпальницы, чрезвычайное упорство и стабильное финансирование экспедиций лордом Карнарвоном.

2. Какие инновационные методы использовал Картер в своих археологических исследованиях?

Главным технологическим новшеством Картера стала тотальная фотофиксация — каждый артефакт фотографировался строго в том месте, в котором он был найден, и только после этого к нему можно было прикасаться.

3. Как личные качества и характер Говарда Картера влияли на его профессиональную деятельность?

Перфекционизм и стоическое упрямство Говарда Картера помогали ему десятилетиями работать в спартанских условиях пустыни. С другой стороны, вспыльчивость и бескомпромиссность мешали ему налаживать профессиональные связи и часто приводили к конфликтам с властями.

4. Какие другие важные археологические находки сделал Картер, помимо гробницы Тутанхамона?

Говард Картер открыл гробницы Тутмоса IV и Аменхотепа I, а также первым получил доступ к усыпальнице Хатшепсут. Если исключить из списка находок Картера сокровища из гробницы Тутанхамона, в нем все равно останутся тысячи артефактов.

5. Какое наследие оставил Говард Картер в египтологии и современной археологии?

Наследие Говарда Картера поистине глобально. С точки зрения разнообразия материальной культуры, гробница Тутанхамона является одним из самых ценных памятников не только в рамках периода Нового царства, но и в масштабах всей древней истории человечества. Своим открытием Картер привлек колоссальный интерес к Древнему Египту, за которым последовали инвестиции в археологические и исторические науки. И наконец, он оставил будущим поколениям египтологов «методологическую инструкцию»: его дневники, картотеки, зарисовки и фотографии до сих пор приводят в пример начинающим исследователям древности.

Автор текста Иван Стефанов

Изображение на обложке: Magnific

Каждый год в России на борьбу с борщевиком Сосновского тратятся сотни миллионов рублей: очистить территорию от опасного вида пытаются и механическим способом, и применяя многократные обработки гербицидами. Но борщевика становится только больше, и он продолжает свое победное шествие по стране… Опасный для здоровья людей инвазивный вид заполонил европейскую часть России, часто встречается на юге Западной Сибири, добрался до Приморского края и даже до Камчатки! Неужели мы ничего не сможем с ним сделать? Как решают подобные проблемы в других странах мира, и есть ли шанс победить борщевик в России, расскажем в нашем материале.

Инвазивные виды: какие они и откуда берутся?

Борщевик Сосновского и колорадский жук – наверное, наиболее известные примеры инвазивных видов, прижившихся в России. Но агрессивные переселенцы есть почти во всех странах мира и на всех континентах нашей планеты, кроме Антарктиды.

Инвазивный, или инвазионный вид (прим. ред.: от латинского «invasion» — вторжение, нападение) — это вид растения или животного, который распространен за пределами своего естественного ареала, и его высокая численность создает угрозу для окружающей среды, других видов, а иногда и для людей. А процесс вторжения и распространения чужеродного вида называется инвазией.

Подавляющее большинство инвазионных видов на планете — это интродуцированные виды, то есть те растения и животные, которые попали на новую территорию при помощи людей. Это происходит случайно или намеренно, но инвазивный вид в итоге становится опасен для естественных экосистем, а нередко и для самого человека. И вот как это проявляется.

• Они вступают в конкуренцию с местными видами флоры и фауны за пищевые ресурсы и территорию, а также могут выступать в роли хищников по отношению к аборигенным видам. Это в итоге приводит к сокращению численности коренных видов или даже полному их исчезновению из экосистем. 
• Наносят экономический ущерб рыболовной отрасли, сельскому хозяйству, городским паркам и скверам.
• Могут быть токсичны и причинять вред здоровью людей.

И таких инвазивных видов очень много: и среди растений, и среди животных. По данным отчета Межправительственной научно-политической платформы по биоразнообразию и экосистемным услугам (IPBES – Intergovernmental Platform on Biodiversity and Ecosystem Services), в 2023 году на планете насчитывалось более 3 500 инвазивных видов.

Масштабные инвазии животных

Эпоха Великих географических открытий и последовавшая за ней колониальная экспансия резко увеличили число контактов между разными регионами планеты. И первыми случайными переселенцами чаще всего были мыши и крысы, которые путешествовали по свету в трюмах кораблей и успешно колонизировали отдаленные острова и даже целые континенты, истребляя местные виды, и прежде всего птиц. 

Все знакомы с колорадским жуком, который лишил покоя любителей картофеля и в Европе, и на всем постсоветском пространстве, и даже в Иране и Китае. А главный кошмар садоводов последних лет — огромные испанские слизни, которые захватывают Европу и уже замечены в России, Армении и Турции. Ну и, конечно, Австралия — классический пример необдуманного переселения животных. Мыши, кошки, кролики, лисицы, домашние козы, ослы, дикие быки бантенги и даже верблюды — это далеко не полный список процветающих в дикой природе Австралии инвазивных видов, численность которых приходится постоянно контролировать.

Инвазивные растения

Растения тоже способны стремительно расширять ареал в новой среде обитания, но только те из них, что обладают некоторыми особенностями.

• Большое количество семян, их высокая всхожесть.
• Быстро разрастающиеся корневища. 
• Устойчивость к местным болезням и вредителям.
• Токсичность для животных и человека, а также способность выделять специфические вещества, угнетающие рост других видов растений — колины. 
• Высокая экологическая пластичность вида: то есть растение может выносить широкий диапазон температур, осадков, дефицит элементов питания и нетребовательно к почвам.  

Приведем несколько примеров таких инвазивных растений, захвативших обширные регионы.  

1. Эйхорния толстоножковая, или водяной гиацинт (лат. Eichhórnia crássipes) родом из тропиков Южной Америки. Водяной гиацинт, или «зеленая чума», стал настоящим проклятьем для тропических стран Азии и успешно заселил водоемы Северной Америки, Европы и Африки, включая озеро Виктория. Это водное растение быстро покрывает сплошным зеленым ковром реки и озера, приводит к заболачиванию водоемов, наносит ущерб местной флоре и рыбному хозяйству. Водяной гиацинт удаляют вручную и используют против него биологические методы борьбы, выпуская в заросли гиацинта жуков-долгоносиков, поедающих листву. 

2. Кактусы рода опунция (лат. Opuntieae) – из Северной и Южной Америки. Опунции успешно растут в засушливых регионах Австралии, Африки, в Испании, Италии, на Сицилии и Сардинии и даже в Астраханской области у нас в стране. В Австралии и странах Африки эти кактусы стали угрожать местным видам флоры, и для борьбы с ними пришлось использовать насекомых, ограничивающих численность: бабочку кактусовую огневку завезли в Австралию, а в Намибии применяют мучнистого червеца и мексиканскую кошениль. 

3. Пуэрария дольчатая (лат. Pueraria montana var. Lobata), или кудзу, родом из Восточной Азии. Эту лиану выращивают в Китае ради крупных съедобных клубней. В США она попала в качестве декоративного растения, а позже ее стали высаживать в сельскохозяйственных регионах для улучшения почв. Растение «сбежало» с полей и заполонило многие штаты США: сегодня с ним не могут справиться ни гербициды, ни механическое удаление, ни разведение коз, которые питаются зелеными побегами лиан.

В России тоже есть свои инвазивные виды флоры: согласно данным Главного ботанического сада им. Н.В. Цицина РАН, в 2023 году их насчитывалось 584 вида. В их числе – клен ясенелистный, мелколепестник канадский, рейнутрия японская, амброзия полыннолистная и многие другие. Но пожалуй, самое часто обсуждаемое в наши дни инвазивное растение России – это борщевик Сосновского, на котором стоит остановиться подробнее.

История борщевика: как он расселился по стране

• Откуда родом опасный агрессор. Борщевик Сосновского как новый вид был впервые описан в 1944 году ботаником Идой Манденовой в грузинском регионе Месхетия. Но известно, что растение встречалось и в других районах Кавказа, например, в окрестностях Нальчика в Кабардино-Балкарии. Всего 80 лет назад борщевик смиренно рос в пределах своего ареала, а за пределы Кавказа он проник при помощи людей.
• Перспективный кормовой вид. На борщевик Сосновского обратили внимание в конце 40-х годов прошлого века: животноводство остро нуждалось в новых зеленых кормах. После полевых испытаний борщевик Сосновского был признан перспективной силосной культурой и рекомендован к посевам. Быстрый набор зеленой массы, морозоустойчивость, нетребовательность к почвам и осадкам, высокая питательность силоса — все это способствовало широкому внедрению нового вида на территории европейской части СССР, а также в ГДР и Польше. 

• Опасные фуранокумарины. Позже ученые обнаружили, что все части борщевика Сосновского, а особенно листья, содержат фуранокумарины — биологически активные вещества, которые при попадании на кожу человека и при воздействии солнечного света вызывают сильнейшие воспаления, протекающие как ожоги. А затем выяснилось, что фуранокумарины в составе силоса оказывают влияние и на организм крупного рогатого скота. Эти вещества снижают качество молока и мяса, а в больших количествах нарушают лактацию у коров и даже приводят к бесплодию. К началу 1980-х годов борщевик Сосновского перестали сеять на полях, но его это не остановило: инвазивный вид уже научился выживать без помощи человека.
• Побег в дикую природу. Борщевик начал распространяться самостоятельно еще в 70-х годах прошлого века, захватывая обочины дорог, заброшенные садовые участки и сельскохозяйственные поля. Так в России и Восточной Европе появился новый инвазивный вид, который в итоге был исключен из списка перспективных сельскохозяйственных культур и в 2015 году объявлен сорным видом. 
• В чем секрет успеха борщевика Сосновского? Борщевик имеет несколько особенностей, которые и позволяют ему доминировать в новых местах обитания.
  • Раннее отрастание весной и быстрый рост: объемная «шапка» листьев угнетает и затеняет соседей, а дружные всходы быстро образуют сплошные заросли. 
  • Борщевик Сосновского выделяет вещества, угнетающие рост других видов растений. 
  • Высокая жизнеспособность семян. Одно растение производит в среднем 30 000 семян, но может и до 300 000 тысяч. И эти семена обладают фантастической жизнеспособностью: они вызревают, даже если срезать стебель с зонтиком, а их всхожесть сохраняется на протяжении 7-10 лет.  
  • Устойчивость к гербицидам. Нужны как минимум две обработки территории за сезон и желательно разными видами гербицидов. Но даже это не дает гарантии гибели растения: оно может отрасти от корня на следующий год. 

• Масштабы бедствия. Если взглянуть на карту с участками распространения борщевика Сосновского, то мы увидим, что он не только заполонил Европейскую часть России, но и осваивает Южную Сибирь, Забайкалье, Дальний Восток и остров Сахалин. На сегодняшний день массовое произрастание инвазивного вида зафиксировано в 39 субъектах Российской Федерации, а площадь его распространения – около 300 тысяч гектаров.

Что сейчас предпринимается и сможем ли мы победить борщевик?

Для начала стоит отметить, что борщевиком действительно активно занимаются самые разные службы, и в первую очередь проводится мониторинг: при помощи космических снимков Земли составляются карты территорий, захваченных зеленым агрессором. Кроме этого, российские регионы утверждают планы уничтожения и выделяют десятки миллионов рублей на борьбу с зарослями борщевика, которая ведется разными способами. 

• Механический. Люди выкапывают корневища и скашивают надземную часть растения, не допуская появления семян. 

• Химический. На сегодняшний день есть несколько препаратов, которые показали высокую эффективность против борщевика: «Раундап», «Горгон» и «Магнум». Обработку проводят вручную или при помощи беспилотных летательных аппаратов. Не так давно ученые из Санкт-Петербургского НИИ лесного хозяйства на основе гербицидов «Раундап», «Анкор-85», «Арсенал Новый» и «Магнум» создали новый препарат, успешно прошедший полевые испытания: он эффективен против борщевика, но при этом не причиняет вреда соснам и елям. 
• Биологический. Ученые из Вятского государственного университета и Института биологии Коми НЦ Уральского отделения РАН выяснили, что у борщевика Сосновского достаточно много врагов среди насекомых. Он может быть пищей для 10 различных видов. Но использование биологических методов  борьбы должно пройти дополнительные испытания, чтобы подтвердить их безопасность для окружающей среды.
• Термический, или способ промораживания земли. Для этого необходимо сгребать снег при помощи техники, чтобы земля промерзла и корни борщевика погибли. Эффективность метода подтверждена экспериментально, но его применение возможно только в Сибири и на Дальнем Востоке, где зимой бывают стабильные морозы ниже 25-30 °C. 
• Робот и СВЧ-излучение. Ученые Юго-Западного государственного университета в Курске получили патент на робота, который будет бороться с борщевиком при помощи СВЧ-излучения. Робот может самостоятельно отличить растение борщевика от других видов, а микроволны в будущем могут стать альтернативой химическим и механическим средствам борьбы с агрессивным сорняком. 

А можно ли производить из борщевика что-то полезного? Оказывается, можно.

Борщевик как сырье

Недавнее исследование ученых Главного ботанического сада им. Н.В. Цицина РАН показывает, что борщевик Сосновского наряду с золотарником и американским кленом обладает выраженными антиоксидантными свойствами. На основе таких растений можно производить препараты для поддержания здоровья, например, биологически активные добавки к пище.

Кроме этого, борщевик может служить сырьем для получения биоэтанола и даже пищевого белого сахара. Например, Всероссийский научно-исследовательский институт электрификации сельского хозяйства РАСН еще в 2012 году получил патент на производство белого сахара из борщевика.  Специалисты из этого же института также получили патент на производство биоэтанола.  Возможно, для борщевика скоро найдется интересное применение и его будут заготавливать как ценное сырье.

А ученые из Тверской государственной сельхозакадемии провели эксперименты и получили из борщевика жидкость с высоким содержанием биоэтанола. То есть растение можно использовать как сырье для получения добавки к топливу или других полезных технических жидкостей. 

***

История борщевика Сосновского – классический пример инвазивного вида, который приобрел этот статус по вине людей, хотя и движимых самыми благими целями. Этот случай в очередной раз доказывает нам, что перед масштабной интродукцией любые виды флоры и фауны нуждаются в тщательном и длительном изучении, даже если изначально они кажутся безобидными и очень полезными. 

Автор текста Ольга Фролова

Изображение на обложке: Freepik

Создано при поддержке Минобрнауки РФ в рамках Десятилетия науки и технологий (ДНТ), объявленного Указом Президента Российской Федерации от 25 апреля 2022 г. № 231.

Что сразу представляется нам, когда мы слышим эти два слова — «русская усадьба»? Дом с колонным портиком, виднеющийся из-за деревьев парка, беседка-ротонда на берегу пруда, «античная» статуя под кроной раскидистой липы. Эти виды нам привычны, поэтому трудно поверить, что идея и типология русской усадьбы могли зародиться в иных краях. А между тем, речь идет о прижившейся в далеких северных землях вилле, облик и конструкцию которой придумал Андреа Палладио, итальянский архитектор XVI века. Впрочем, история виллы началась гораздо раньше…

Древний Рим. Философия виллы

Одной из первых попыток достичь гармонии между сельской жизнью и жизнью урбанизированной, между человеком «естественным» и «окультуренным» стала римская вилла. Она делилась на два типа: «villa rustica» («сельская вилла») и «villa suburbanа» («подгородняя, пригородная»), но со временем разница между ними стиралась.

Все началось с «villa rustica». Это было обычное сельское имение, в таких римляне селились еще до расцвета городов, причем жили там постоянно и лишь изредка наезжали в город, где также могли иметь дом. В имении было развитое хозяйство — службы, сады, огороды, пастбища — и оно давало доход. Именно получение дохода и было главным предназначением «villa rustica». Но возделывание земли являлось для римлянина и занятием сакральным, неким творческим актом, недаром понятие «культура» восходит к латинскому «cultura» — «земледелие».

Что касается типа «villa suburbanа», то он сложился гораздо позднее, расцвет пришелся на период Империи. Это была резиденция, расположенная на небольшом расстоянии от города, с садом или парком и минимумом хозяйственных помещений. При такой вилле разбивали сад — но больше для прогулок, и сажали огород — но лишь для смены умственных занятий на физические. «Villa suburbana» позволяла сохранять тесную связь с городом, принимать участие в государственной и общественной жизни и вместе с тем каждый день возвращаться в свой уютный загородный уголок.

В своих имениях римляне занимались литературой, философией, стихосложением, сочинением исторических трудов, чтением, в том числе и вслух, вели беседы, что было целым искусством, гуляли, наслаждаясь окрестными видами, и просто размышляли в тиши. Почти все лучшие произведения древнеримской литературы были созданы на виллах — тамошняя обстановка к этому располагала. Так, например, римский поэт Вергилий (70 до н.э. – 19 до н.э.), был типичным сельским хозяином средней руки.

Как выглядела древнеримская вилла

Для устройства своего сельского пристанища состоятельные люди Древнего Рима выбирали удобное место со здоровым климатом, питьевой водой, чистым воздухом и красивыми видами.

Вилле требовалась достаточная территория для устройства сада, огорода, хозяйственных построек. Загородный древнеримский дом представлял собой большое и вместе с тем компактное строение, часто с башнями и лоджией на фасаде. Центром его, как и в городском жилище, был атриум — частично крытый по сторонам и освещавшийся верхним светом внутренний двор, ставший со временем главным залом, куда выходили другие комнаты и где принимали гостей. В атриуме нередко делали имплювий — небольшой бассейн для сбора дождевой воды, стекавшей через проем в крыше — комплювий. Далее, в глубине всего строения, находился перистиль — двор, окруженный крытой колоннадой и частными, хозяйскими помещениями. Выход из перистиля вел в сад с беседкой, мраморными статуями, бассейном — писциной, многочисленными фонтанами, в жаркое лето насыщавшими воздух влагой. На центральную ось — атриум-перистиль-сад — словно нанизывалась композиция здания. И эта особенность — развитие дома от парадного двора и парадного зала к задней, тихой и интимной его части, к саду, источнику, беседке — была заимствована позднейшими строителями вилл.

В оформлении интерьеров любовь римлян к яркой жизни брала свое. Полы выкладывались мозаикой, стены отделывались цветным мрамором и перламутром. Виллы украшались многочисленными произведениями искусства: в атриумах располагали скульптурные и живописные портреты предков, в залах развешивали картины, в садах устанавливали статуи.

От римских вилл мало что дошло до наших дней. Основными источниками сведений о них служат описания античных авторов, зарисовки и планы, сделанные мастерами Возрождения (прим. ред.: тогда материальных свидетельств античности было значительно больше, чем сегодня), изображения на монетах, археологические раскопки, а также остатки некоторых вилл, например, «Золотого дома» императора Нерона.

Наилучшее представление о древнеримских виллах дают те периферийные памятники, которые неплохо сохранились. Так, на берегу Неаполитанского залива находилось множество вилл «suburbana», и среди них — наиболее знаменитые ныне Вилла Мистерий и Вилла Диомеда в Помпеях, а также Вилла Папирусов близ Геркуланума.

Ренессансная вилла. Земной парадиз

«Я поехал на виллу… не для того, чтобы возделывать свои поля, но свою душу», — писал в XV веке правитель Флоренции Козимо Медичи. Тогда, в эпоху Возрождения, античная вилла начала обретать вторую жизнь. 

Классическая вилла с двумя башнями по бокам главного корпуса и соединительной лоджией существовала на протяжении всего средневековья. Но она имела неприступный, замковый вид, а башни усиливали это впечатление. В конце XV — начале XVI вв. началось возрождение духа античной виллы: она все менее напоминала замок и все более — пристанище людей, живущих в гармонии с окружающим миром.

Одним из первых, основанных на античных образцах — а многие виллы, особенно в эпоху Раннего Возрождения, по-прежнему строились в чисто средневековом духе — было поместье итальянского поэта Франческо Петрарки (1304-1374) во французском селении Воклюз. Собственный уютный уголок, где поэту так хорошо работалось, он именовал своим «заальпийским Геликоном», проводя параллель с горой в Греции, на которой, согласно мифам, обитали музы. Идею благодатного места отражали и названия других ренессансных вилл: Il Paradiso — Рай, Il Paradisetto — Раёк, Il riposo — Отдых. Подобные названия потом будут давать усадьбам и в России, так появятся многочисленные «Отрадные», «Нескучные» и даже «Кинь-Грусть» (прим. ред.: мыза, или усадьба, построенная во второй половине XIX века на берегу Невы в нынешнем Всеволожском районе Ленинградской области, сгорела во время Великой Отечественной войны. О том, кто был ее владельцем, нет единой версии).

Источников знаний о древнеримских виллах в XV веке было немало. Для обнаружения этих поместий уже в то время проводили археологические раскопки, иногда основываясь на описаниях вилл у античных авторов. На некоторые, как, к примеру, на виллу Адриана в Тиволи, бывшую излюбленным местом гуляний, стоило лишь обратить особое внимание, окрашенное уже сознательным интересом к античности.

Тогда же началось активное возведение загородных построек, в том числе на венецианской Терраферме (прим. ред.: материковые территории на северо-востоке Италии, принадлежавшие Венецианской республике). От Венеции до Вероны и от подножия Альп до Падуи были построены десятки вилл. Кстати, у их возникновения были и экономические причины: после открытия Нового света Средиземное море все более теряло функции одной из главных торговых артерий в Европе. Венецианцам нужно было задумываться о новом источнике дохода, и тут обширные и плодородные земли пришлись как нельзя кстати.

Имения на Терраферме строились основательно: со службами — амбарами для зерна, помещениями для скота и для разведения шелковичных червей, сараями для повозок — а также с садами и огородами. Если вилла римлянина или флорентийца была чаще всего именно местом увеселения, то венецианец строил себе поместье, в котором жил постоянно или большую часть года, впрочем, устраивая там и светские приемы. То есть венецианское загородное жилье состоятельного человека сочетало в себе функции «villa rustica» и «villa suburbanа». Существовали, конечно, и пригородные виллы лишь для наездов с целью приятного времяпрепровождения, но их было не так много.

При том размахе сельского строительства, что развернулось на Терраферме с XVI столетия, необходим был архитектор, который нашел бы единую и в то же время многовариативную формулу усадебной планировки. И он появился.

Палладио и его дом-храм

Андреа Палладио (1508-1580) строил много: в Венеции — чудесные церкви, в Виченце — базилику, театр, дворцы. Сценой же для его бесчисленных постановок на тему «вилла» стала венецианская Терраферма, и здесь, в этой области архитектурной режиссуры, он царил безраздельно, несмотря на то, что у него были талантливые современники.

Палладио досконально изучил теоретическое наследие — книги древнеримского архитектора Витрувия (ок. 80-70 до н.э. — после 13 до н.э.), исследовал и обмерил большое количество античных сооружений. Но античность была для него не догмой. «Этот “теоретик архитектуры” (прим. ред.: Палладио много занимался теоретическими разработками, написал “Четыре книги об архитектуре”) воспринимал свое искусство природно, стихийно, почти чувственно, — писал русский искусствовед Павел Муратов в своей книге «Образы Италии». — Вилла и дворец были для Палладио столь же органичны, как свободно растущее дерево и живой человек».

Как это выражалось практически? Палладио, как и античные архитекторы, мыслил дом единым организмом. «...Здание должно походить на цельное и вполне законченное тело, в котором каждый член соответствует другому и все члены равно необходимы для целого», — писал он в своем трактате. Для объединения построек виллы в архитектурный комплекс Палладио решил использовать галереи, которые соединяли бы главное здание с флигелями и службами. Эту идею он заимствовал у традиционного сельского строительства области Венето, она и до сих пор там популярна: хозяйственные постройки, примыкающие к дому, закрываются стеной, а к ней пристраивается навес на колоннах. Иногда за этим крытым переходом ничего нет, но его полезная функция очевидна: под навесом можно хранить сельскохозяйственный инвентарь, а в дождь переходить под ним из флигелей, сараев, амбаров в дом. Вот эти-то немудреные крытые переходы Палладио соединил с классической колоннадой и создал архитектурный прием, впоследствии определивший облик дворцовых и усадебных построек классицизма.

При проектировании фасада частного загородного дома Палладио совершил целую революцию в новой европейской архитектуре: он стал оформлять вход в дом колонным портиком с фронтоном. «Во всех виллах, а также и в некоторых городских домах, — писал Палладио в «Четырех книгах об архитектуре», — я располагал фронтон на переднем фасаде, где главные двери, ибо такие фронтоны подчеркивают вход в дом и весьма содействуют величию и великолепию всего сооружения, поскольку благодаря этому передняя часть выдается над остальными, не говоря о том, что фронтоны оказываются весьма подходящими для эмблем или гербов строителей, которые обычно помещают на середине фасада. Древние также применяли это в своих постройках, как это видно по многим остаткам храмов и других общественных сооружений, для которых они… весьма вероятно, заимствовали общую композицию и отдельные правила от частных построек...».

Палладио считал, что в Античности портик перекочевал из жилой архитектуры в оформление фасадов храмов, а теперь предстояло вернуть эту деталь частному жилищу. Но поскольку портик уже ассоциировался с храмом вообще и особенно христианским, то обычный дом приобретал сакральную символику. Она усиливалась тем, что к входу вела центральная, широкая и часто высокая, лестница, поэтому в дом входили как в храм. Еще одним сакральным элементом у Палладио стал купол, который использовался в храмовой и жилой архитектуре древними римлянами, а в XVI веке уже был прочно связан с храмом, античным и христианским. 

В своих загородных постройках талантливый итальянец сочетал старые и новые приемы и смело играл классическими мотивами, не идя слепо за древними зодчими, но свободно развивая саму идею античной виллы.

Виллы Палладио

• Вилла Леонардо Эмо в Фандзоло (ок. 1560) представляла собой уютный дом мелкопоместного дворянина. Основное строение было высоко поднято, так что внизу образовался полуэтаж, вход украсил четырехколонный портик с фронтоном, к портику вела широкая лестница. От главного дома расходились прямые галереи, по концам которых были поставлены башенки — голубятни. За галереями скрывались амбары, конюшни и другие служебные помещения. «И всюду можно пройти, оставаясь под кровом, что является одним из главных условий, соблюдаемых при постройке виллы», — писал Палладио о вилле Эмо в Фандзоло. Компактность, простота и одновременно торжественный вид таких поместий сделали их чрезвычайно популярными: и средней руки господину хотелось жить достойно.
• Вилла Франческо Бадоэр во Фратта Полезине (1550-е. гг.) тоже получила галереи, но теперь уже полукруглые, которые образовывали передний двор, где в глубине находился господский дом с портиком и ведущей ко входу лестницей. Эта композиция — с окруженным колоннадами двором — будет широко востребована впоследствии.

• Вилла Барбаро в Мазере (1557-1559) была построена Палладио опять же по типу господского дома с наружными галереями. В этой вилле Палладио пошел на дерзкое новшество: чтобы дать верхний свет в центральный зал, разорвал фронтон портика и поместил там окно. Несмотря на вытянутость в длину, все здание выглядит цельным и легким, в нем есть та аристократическая изящная простота, которая должна была отвечать вкусу состоятельного и образованного человека. Расписал эту виллу между 1560 – 1562 годами венецианский художник Веронезе, создав внутри обманки, на которых изображена иллюзорная архитектура с лоджиями, колоннами, распахнутыми дверями, с виднеющимися вдали пейзажами и виллами, с фигурами читающих, играющих, заглядывающих в открытую дверь детей. С нарисованного балкона «смотрят» сама хозяйка дома с маленьким сыном и его няня, перед которой на перилах сидит собачка.
• Вилла Ротонда (начата в 1566-1567) близ Виченцы, построенная для каноника и графа Паоло Альмерико, стала апогеем творчества Палладио. Она неоднократно воспроизводилась в других краях, в том числе и в России. Это типичная «villa suburbana», хотя Палладио вообще не рассматривал ее как виллу, поместив в своем трактате чертежи и описание этого строения в раздел дворцов.

Традиционная ротонда — это круглая в плане постройка, но в данном случае здание представляет собой куб, в который вписан круглый в плане зал, увенчанный куполом. На четырех одинаковых фасадах поставлены идентичные портики. Сам архитектор объяснял их количество так: «...с каждый стороны наслаждаешься чудесным видом: одним — близко, другим подальше, а еще другим — граничащим с горизонтом». Хозяйственные помещения Палладио специально заглубил в холм, на котором возвышается вилла, чтобы ничто не мешало обзору прекрасных окрестностей. В доме мало комнат, лишь парадные залы и немного жилых помещений в третьем, аттиковом, этаже. Трехчастное деление здания по горизонтали (три этажа с главным средним — «piano nobile») и по вертикали (с портиком в центре) тоже было новшеством Палладио, весьма полюбившимся архитекторам позднейшего времени. А без верхнего более низкого этажа, называемого «mezzonino», то есть мезонина, уже не мыслились господские дома, строившиеся позднее в палладианском духе.

В вилле Ротонда  соединились три сакральных мотива: портик с фронтоном, затем круглый в плане, то есть символизирующий небесную гармонию, зал и купол. Это храм человеческого разума, весело и свободно воплотившегося здесь, разума, избегающего излишеств и ценящего «красоту и пользу». Разумная и естественная красота сделала наследие Палладио притягательным для XVIII века, века Просвещения. И в целом теоретическое и практическое наследие великого итальянца явилось той сокровищницей идей, из которой черпали архитекторы трех последующих столетий.

Дом в «итальянской манере»

Именно итальянец Палладио подарил русскому человеку давно привычный нашему взору образ: в городе или в сельской тиши — светлый дом с колонным портиком, с мезонином, с садом или парком, таящими в глубине своей беседку. Но какими путями пришло его искусство в далекую северную страну? И почему именно здесь, в России, так прижилось?

После «Манифеста о даровании вольности российскому дворянству» 1762 года, изданного недолго царствующим императором Петром III, а особенно после «Жалованной грамоты дворянству» Екатерины II, освобождавших дворян от обязательной государственной службы, началось бурное развитие русской усадьбы. Именно тогда зародилось большинство будущих «дворянских гнезд». В усадьбах скапливались сокровища европейской культуры, для усадебных интерьеров писались портреты, сады и парки украшались скульптурой, а в домах образовывались богатейшие библиотеки. Отныне усадьбы стали одними из тех очагов, благодаря которым в России распространялась европейская культура.

Строить теперь надо было много и разнообразно, тут-то и пригодилось наследие Палладио. Во второй половине XVIII — первой трети XIX века русское искусство развивалось в русле стиля «классицизм». Архитекторы обращались к классическому наследию, переосмысленному и переработанному мастерами последующих эпох. Популярность палладианства возросла до того, что даже небогатые помещики хотели иметь дом в «итальянской манере». Только в 1790-1810 годах в России было построено порядка ста усадеб в палладианском стиле. Порой постройки не отвечали условиям климата, и приходилось вносить изменения, зачастую портившие внешний вид здания, но это не останавливало ни заказчиков, ни архитекторов. 

Как палладианские идеи попали в Россию

Традиция подражания Палладио, начатая его учеником Винченцо Скамоцци, который достраивал виллу Ротонда, не прерывалась на венецианской Терраферме вплоть до первой трети XIX века. Центром палладианской архитектуры оставалась Виченца — город великого мастера. Его и посетил архитектор Джакомо Кваренги, изучавший постройки Палладио, подружившийся с палладианцами и привезший впоследствии в Россию, куда он был приглашен в 1779 г. Екатериной II, два тома чертежей и графических изображений построек знаменитого зодчего.

В том же году в Россию приехал англичанин Чарльз Камерон. В Англии XVIII столетия многие загородные дома состоятельных людей строились по принципу палладианской архитектуры, традиция которой возникла в Туманном Альбионе еще в самом начале XVII в. — раньше, нежели в других странах Европы севернее Италии. Кроме итальянского и английского источника проникновения палладианства в Россию был еще французский, который, например, питал творчество архитектора Ивана Старова.

В России использовали и теоретическое наследие Палладио — его трактат «Четыре книги об архитектуре», который был обязателен при обучении зодчеству во всей Европе. На русский язык трактат перевел блестящий архитектор-самоучка Николай Львов, назвавший Палладио «всех просвещенных народов общим Архитектором». В 1781 году он ездил в Италию и привез оттуда первую книгу этого труда, которая и была издана на русском языке в 1798 году. Причем Львов был единственный из переводчиков трактата Палладио во всей Европе, который ничего к нему не прибавил.

Кваренги, Камерон, Старов и Львов были теми архитекторами, которые перенесли палладианство на русскую почву.

Палладианцы в России 

• Чарльз Камерон (около 1740 – между 1812-1820 гг.). В его архитектуре слились непосредственные впечатления от древнеримских памятников, виденных им во время его пребывания в Вечном городе, и уже сложившиеся традиции палладианства. Отсюда шли чистота архитектурных форм и чисто палладианская свобода в проектировании зданий, к которым добавились английские утонченность и аристократизм. Екатерина II покровительствовала архитектору, а после рождения у цесаревича Павла Петровича и княгини Марии Федоровны сына Александра, будущего императора, поручила Камерону спроектировать парк и различные декоративные постройки на подаренном молодым родителям участке земли.

Местность была живописная: холмы и долины, извилистая речка Славянка. Камерон разбил здесь «английский парк», в котором, что характерно для парка этого типа, возникает впечатление, будто все эти дорожки, живописные рощицы, даже беседки появились сами собой. В созданный руками человека «естественный» пейзаж вписывались и парковые постройки. Место дома-дворца выбрали удачно: он был виден издалека, а из его окон и высоких балконных дверей открывались дивные пейзажи. Дворец достраивался архитектором Винченцо (Викентием) Бренной, но его план и внешний вид — камероновские, вернее, чисто палладианские. Павловский дворец являет в плане четырехугольник, близкий к квадрату, соединенному полукруглыми галереями — циркумференциями — с флигелями. Второй этаж галерей и павильонов надстроил Бренна, у Камерона же были легкие одноярусные галереи — палладианский мотив, полюбившийся  московским архитекторам и особенно Матвею Казакову, а потом распространившийся по всей России, став частым элементом барских усадеб.

В центре главного дома-блока Камерон спроектировал круглый зал, освещенный верхним светом — Итальянский, к которому примыкали остальные помещения. Купол, перекрывающий зал, возвышается над всем зданием, а вокруг него бегут легкие колонки. В этом игривом изяществе чувствуется, по определению русского художника и искусствоведа Игоря Грабаря, «ласковая Камеронова улыбка».

Так в пригороде Санкт-Петербурга была построена настоящая итальянская вилла — дом-блок с круглым залом посередине, перекрытым куполом, с колонным портиком на фасаде и разбегающимися галереями, соединяющими дом с флигелями. Во всем Камерон стремился следовать духу палладианства, но, конечно, привносил в него свое: на место богатой пластики, характерной для сооружений Палладио, у английского зодчего пришла повышенная графичность — его архитектура словно нарисована тонко отточенным карандашом.

• Джакомо Кваренги (1744-1817). Этого итальянского архитектора называли «тень Палладио», так он шутливо подписывался и на визитных карточках, которые вручал друзьям. Захваченный наследием великого мастера, он оставил живопись, которой занимался, и всецело отдался зодчеству.

В усадьбе Екатерининского вельможи Петра Завадовского в Ляличах под Черниговом (1794-1795) Кваренги воплотил в жизнь неосуществленный замысел Палладио — его проект виллы Джулио Капра, помещенный во второй книге палладианского трактата. Позади галерей располагались хозяйственные помещения, как в традиционной итальянской вилле. В центре главного дома был построен большой зал под куполом.

• Николай Львов (1751-1803/04). Свое понятие об архитектуре он вынес из многочисленных путешествий и совместной работы с Кваренги. К наследию Палладио Львов относился с трепетом, подчеркнув в своем предисловии к переведенным им «Четырем книгам об архитектуре»: «Я желал, чтобы в моем издании Палладио походил на самого себя, а не на француза, который чистый его вкус отяготил кудрявыми украшениями, или на англичанина, который важные его красоты поставил на спички, оба стараясь угодить господствующему вкусу отечества своего. В моем отечестве да будет вкус Палладиев, французские кудри и аглицкая тонкость и без нас довольно имеют подражателей».

Ратуя за чистоту палладианского стиля, Львов адаптировал его к российской реальности. Климат России отличается от итальянского и, например, если сразу за входным портиком дать парадный зал, то в нем будет холодно. Этого наши архитекторы порой не учитывали, и тогда к центральному фасаду приходилось впоследствии пристраивать уродующие его «сени». То же и с видами из окон: иногда лучше пренебречь красивым пейзажем, нежели поместить окна на неподобающей стороне. Все это Львов как раз и понимал.

Он возражал и против обязательной симметричной планировки комнат вокруг центрального зала. «Мне кажется, — писал архитектор, — что удобное расположение комнат, хотя они и не совершенно будут сестры и братья противоположным на другой стороне, не нарушит того неуплатимого равновесия, которое ценою сквозного ветра и беспокойной жизни на вечные времена покупать должно. ...И сам Палладио не всегда следовал сему правилу, основанному на равновесии тел, которое удобность жизни иногда перевешивало».

Много и разнообразно строивший Львов распространил идеи Палладио в дворянской среде. Примером построек Львова может служить дом, возведенный по заказу генерал-аншефа Федора Глебова в усадьбе Знаменское-Раёк под Торжком. Там — все те же палладианские мотивы: дом с портиком, в данном случае объединяющим два этажа, ведущая к входу широкая парадная лестница, круглый зал в центре, увенчанный куполом. Повышенным барабаном купола Львов словно желал отстоять высокий купол Ротонды, задуманный Палладио и сниженный Скамоцци. 

От главного здания расходятся крытые галереи, которые окружают, но не замыкают двор, их назначение в основном декоративное: через просветы между колоннами видны деревья в парке. Здесь кругом играет свет и воздух, колонны оживают от трепещущих на них тенях, и через эту архитектуру сильнее ощущаешь красоту окружающего пейзажа. А крылья колоннад захватывают нас и вовлекают в свой круг, ведя к главной цели — торжественному колонному портику.

Интересный дом спроектировал Львов в усадьбе Самуйлово под Смоленском (1790-1800 гг.). Здесь от главного корпуса отходят два одноэтажных крыла, завершающихся корпусами меньшего размера, а уже от них идут открытые полукруглые колоннады к большим флигелям. Фасад дома имел семь(!) портиков. Об этом строении Г. Лукомский писал: «Итальянская вилла богатого дожа Венеции... среди лесов Белоруссии! Как ни удивительно, а, между тем, это так».

От собственной усадьбы Львова Никольское-Черенчицы под Торжком сохранилась церковь-мавзолей, где похоронены Львов и его жена Мария Дьякова. Подобно Палладио, Львов творчески переосмысливал архитектурное наследие, в данном случае не только античное, но и ренессансное: прототипом церкви явились, скорее всего, древнеримский храм Весты в Тиволи (кон. II в. до н.э. – нач. I в. до н.э.) и Темпьетто (1502), возведенный еще одним известным итальянским зодчим эпохи Возрождения Донато Браманте. Сама усыпальница находится в цоколе. В этом круглом светлом храме всей его символикой и всем его образом выражается пожелание мира почившим. «Печаль моя светла» — чувство, рождающееся при созерцании никольского храма.

Палладианское наследие в других загородных постройках в России

Примером палладианской виллы в России является и знаменитый дворец в усадьбе графа Николая Петровича Шереметева в Останкине, строительство которого велось с начала 90-х годов XVIII века и до 1811 года. В проектировании его принимали участие Иван Старов, Василий Баженов, Джакомо Кваренги, Винченцо Бренна и другие, а постройкой руководили крепостные зодчие графа Шереметева, в особенности Алексей Миронов и Павел Аргунов. 

Идеи Андреа Палладио воплотились и в архитектуре таких подмосковных усадеб, как: 

• Ершово под Звенигородом, принадлежавшее Олсуфьевым;
• усадьба Константиново на территории города Домодедово, которой владели Похвисневы, а потом Пржевальские;
• Суханово, где жили Волконские;
• поместье Вяземских Остафьево;
• усадьба Трубецких Ахтырка.

Ахтырка, построенная Александром Кутеповым в 1820 году под Дмитровом, — пример позднего палладианства в России, и пример удивительный. Здесь вновь «возникла» вилла Ротонда, но с примыкавшими к ней крытыми галереями и далеко выступавшими флигелями. Здесь уже во всем были видны следы стиля ампир — несколько холодноватого и нарочито-величавого, однако традиция оставалась все та же. В революцию Ахтырка сгорела, говорили, что ее поджег сам бывший владелец, дабы уберечь родовое гнездо от новых “хозяев”.

Но большинство усадеб сохранились, хоть и поменяли владельцев и назначение. К слову, вождь мирового пролетариата Владимир Ульянов (Ленин) жил в поздние годы в палладианской усадьбе Горки, которую начали строить в конце XVIII – начале XIX века. И само палладианство продолжало вдохновлять наших отечественных архитекторов, теперь уже тех, кто жил и работал при советской власти и проектировал, например, санатории и дома отдыха. 

***

В русском палладианстве удивительным образом сошлись Античность, Возрождение и наша усадебная культура, явив образец того, как идеи давно жившего архитектора могут получить свое развитие в иных местах, среди других людей, которые уверятся, что все это — их родное. 

Автор текста Ирина Кравченко

На обложке: Музей-усадьба Остафьево в Москве. Изображение Киселев Сергей/Агентство «Москва»