Что мы знаем о птицах? Они могут летать, строят гнезда и откладывают яйца. Чаще всего этим и исчерпывается наше представление о стандартном наборе птичьих умений и навыков. Но орнитологи знают: среди пернатых есть виды, которые живут в воздухе месяцами, ныряют на полкилометра, впадают в зимнюю спячку или пахнут, как корова. Портал  «ПОИСК» выбрал ТОП-10 пернатых планеты, удивляющих своими выдающимися способностями и готов познакомить вас с ними.

1. Полярная крачка (Sterna paradisaea). Симпатичная птичка семейства чайковых, которая летом обитает в Арктике, в том числе и на севере России: здесь полярная крачка строит гнезда и выводит птенцов. Ну а когда полярное лето заканчивается, крачки, как и многие пернатые, собираются на юг. Только вот «юг» у этих птиц намного дальше, чем у всех остальных, и лететь до него приходится на другой край света. Это поразительно, но на зиму полярные крачки из Арктики улетают в … Антарктику!  Потратив примерно месяц на дорогу и преодолев от 25 до 40 тысяч километров, хитроумная крачка снова оказывается в комфортных для нее условиях полярного лета с изобилием рыбы. Это действительно уникальный вид: летать всю жизнь из Арктики к берегам Антарктиды и обратно – больше до такого не додумался никто из пернатых.  

2. Благородный зелено-красный попугай (Eclectus roratus). Поначалу орнитологи считали, что яркие зеленые и красные попугаи, живущие в Австралии и на соседних островах, принадлежат к разным видам. Но оказалось, что это самец и самка одного биологического вида, но с поразительно непохожей внешностью. Цвета перьев, глаз, клюва и даже ног… Разное абсолютно все: в окрасе самцов доминирует зеленый, а у самки – красно-фиолетовые тона. Вот уж действительно мужчины с Марса и женщины с Венеры. Среди птиц, конечно, есть примеры выраженного полового диморфизма, то есть ситуации, когда самец и самка имеют разную внешность, но так орнитологов не удивлял никто из пернатых.

3. Обыкновенный общественный ткач (Philetairus socius). В Африке к югу от экватора обитают птицы, обладающие невероятными строительными талантами. Обыкновенный общественный ткач относится к социальным видам птиц, которые всегда живут большими и дружными сообществами численностью до 500 особей. И конечно, такой большой семье нужен соответствующий дом, поэтому на деревьях посреди саванны или на столбах можно увидеть огромные сооружения из сухой травы. Постройки ткачей имеют крышу и жилую часть, а в ширину могут достигать 7-8 метров: это настоящий шедевр архитектуры. У каждой пары внутри «общежития» есть свое отдельное гнездо, вход в которое расположен снизу, что усложняет доступ для змей и остальных хищников. Колонии ткачей живут в таких домах годами, достраивая и ремонтируя их, а на одном дереве может поселиться несколько семей ткачей, образуя настоящий птичий мегаполис.

4. Птицы семейства колибри (Trochilidae). Большинство видов из этого семейства – миниатюрные пернатые весом в несколько грамм. Среди колибри есть и самая маленькая птица в мире – колибри-пчелка: самцы этого вида весят около 2 грамм, а средний вес самок – 2,6 грамма.  Основу рациона колибри составляет цветочный нектар, отсюда и все их необычные анатомические особенности. Их крылья не такие, как у других пернатых: часть суставов не сгибается, что придает крылу прочность и жесткость, а плечевая кость может поворачиваться вокруг своей оси в месте соединения с телом. Благодаря этим отличиям птицы семейства колибри могут летать вертикально вверх, вниз, боком, замирать на месте и даже полет задом наперед для них не проблема: таких виртуозов среди птиц больше нет. Кроме этого, по отношению к массе тела у колибри самое большое сердце, и бьется оно чаще, чем у остальных птиц – до 1000 ударов в минуту во время активного полета. Чтобы обеспечивать работу такого выдающегося с точки зрения физиологии организма, нужно иметь быстрый обмен веществ и очень много энергии, то есть потреблять достаточно много пищи. И по этой части колибри опять всех превзошли: за день они съедают количество пищи, которое по весу существенно превосходит массу их тела, у некоторых видов в два раза. Летать, чтобы есть и есть, чтобы летать – это и есть жизненный девиз колибри.

5. Черный стриж (Apus apus). Вы наверняка видели этих птиц, которые зимуют в Африке, а в наши широты прилетают на лето. Черные стрижи не просто умеют быстро и виртуозно летать, они буквально живут в небе. Ученые установили на птиц микродатчики и выяснили, что некоторые черные стрижи могут летать без остановки на протяжении 10 месяцев, а другие их собратья за этот же период опускались на землю буквально на несколько ночей! Они едят, спят, отдыхают и спариваются, находясь в воздухе, и даже во время миграций на дальние расстояния могут обходиться без приземлений. Если бы не выведение потомства, черные стрижи, наверное, вообще бы потеряли связь с землей.

6. Гоацин (Opisthocomus hoazin). Эта птица похожа на оживший экспонат палеонтологического музея: странностей у обитателей влажных лесов Южной Америки очень много. Например, на крыльях у птенцов имеются когти, с помощью которых молодые птицы могут лазить по деревьям, цепляясь за ветки. Возможно, во времена юрского периода так поступали все древние птицы, но в наши дни ползущий по веткам птенец гоацина – это невероятное зрелище. Вдобавок к этому молодые, еще не научившиеся летать гоацины отлично плавают. Они могут покинуть гнездо в случае угрозы, нырнуть, а затем самостоятельно вернуться: просто чудеса выживания. Но взрослые гоацины уже не имеют «пальцев на крыльях», да и нырять тоже не могут. Зато у них формируется очень необычная пищеварительная система. Гоацины питаются только листьями и плодами тропических растений, в том числе и ядовитыми. И их организм адаптирован под растительную диету с высоким содержанием целлюлозы и токсинов. В зобе у гоацинов живут специальные микроорганизмы, которые переваривают такую пищу, и их пищеварительная система чем-то напоминает организм жвачных млекопитающих. Кстати, и аромат от птиц исходит соответствующий – чем-то напоминающий запах коровьего навоза. Но если отбросить стереотипы, то это не так уж и плохо: из-за неприятного запаха люди на гоацинов не охотились и странно пахнущие птицы благополучно дожили до наших дней.

7. Птицы из отряда совы (Strigiformes). Это родственные виды, которых в отряде насчитывается более 200, но все они обладают рядом уникальных особенностей. Во-первых, это поразительно тихий полет, параметры которого ученые исследовали при помощи специальной аппаратуры. Перья сов устроены таким образом, что при движении не создают никакого шума. И это идеальное качество для ночной охоты, в которой совам нет равных. Второе, что отличает сов от всех прочих птиц, это удивительно подвижная голова. Совы поворачивают ее так ловко, как будто шея у них никак не связана с остальным позвоночником: эти птицы вращают головой на 270 градусов в вертикальной плоскости и на 180 градусов в горизонтальной. Такие трюки возможны благодаря особенному строению шейных позвонков и кровеносных сосудов, снабжающих головной мозг, поэтому здоровье птиц не страдает от такой акробатики.

8. Американский белогорлый козодой (Phalaenoptilus nuttallii). Обычно птицы, которые не любят сезонное похолодание, улетают на зиму в теплые края. Но американский белогорлый козодой решает эту проблему по-своему. Зачем долго и далеко лететь, когда можно просто с комфортом выспаться? Этот вид козодоев обитает на западе Северной Америки, но разные части его популяции по-разному реагируют на похолодание. Те, что живут севернее, улетают на юг, а вот те, что живут в более южных приграничных регионах Мексики и США, впадают в спячку: такая особенность была зафиксирована у обитателей горных районов американских штатов Калифорния и Нью-Мексико, где зимой нередко бывает снег, а температура воздуха опускается до 0 °C и ниже. Козодои находят укромное местечко в скалах и устраиваются на зимовку: температура тела падает до 10 °C, а иногда даже и до 3 °C, метаболизм замедляется, и птицы погружаются в малоподвижное состояние, которое может длиться от 2 недель до 3 месяцев. Как только становится тепло и просыпаются насекомые – основная еда козодоев – птицы возвращаются к активной жизни. На сегодняшний день это единственный вид птиц, способность которых впадать в зимнюю спячку подтверждена орнитологами. 

Мастерская встречает не музейной тишиной, а сдержанным, деловым гулом. Воздух, прохладный и сухой, пахнет каменной пылью, древесным клеем и чем-то химически-нейтральным. Вдоль стен — стеллажи с причудливыми «пациентами»: здесь ангел без руки соседствует с фрагментарно сохранившейся мордой грифона, а рядышком аккуратно, как драгоценности, разложены элементы лепного карниза. Наш гид по реставрационному царству — художник-реставратор ООО «Реставрационная Мастерская «Наследие» Алексей Мазуров — проводит экскурсию и рассказывает о секретах возвращения скульптур к жизни.

Непрекращающийся диалог: скульптура между творением и средой

Скульптуры из разных материалов нуждаются в реставрации. Как пример можно взять классический материал скульпторов — мрамор. В идеальном музейном климате он может сохранять холодное совершенство веками. Однако скульптура, представленная на открытом воздухе, подвержена перепадам температур, особенно в межсезонье; циклы замерзания и оттаивания действуют на мрамор подобно невидимым, но разрушительным клинкам. Мрамор, с химической точки зрения являющийся метаморфической горной породой, состоящей из кальцита (CaCO₃) с примесями других минералов, и является достаточно пористым материалом. Вода проникает в мельчайшие поры, замерзает, расширяется и приводит к образованию трещин и постепенному выветриванию. Поверхность, некогда сияющая и гладкая, постепенно грубеет, темнеет, приобретая землистый налет. Постепенное обрастание мхами и лишайниками, атмосферными загрязнениями является естественной жизнью скульптуры, однако эти процессы для нее могут быть очень разрушительными. Тогда необходимо вмешательство реставраторов.

Бронза стареет иначе. Первая блестящая желтизна или золотистый отблеск быстро уступают место окислам. Но в этом процессе — не разрушение, а трансформация. Патина на поверхности бронзовой скульптуры или другого изделия — это не просто налет, это «новая кожа», образуемая взаимодействием меди с углекислым газом, влагой, солями воздуха. Она может быть разной по цвету: благородной малахитово-зеленой, глубокой шоколадной или синеватой. Цвет патины на бронзе зависит от  состава бронзы, условий образования патины и, в некоторых случаях, от методов искусственного ее создания. Но в любом случае эта пленка, если она однородна и устойчива, становится защитным барьером, консервирующим металл под собой. Она — запись диалога статуи с атмосферой, летопись, написанная химией дождей. Однако химия эта может быть и коварна: в агрессивной среде, насыщенной промышленными выбросами, может родиться не благородная патина, а «бронзовая болезнь» — язвенный зеленый налет хлоридов, который разъедает металл изнутри, превращая его в хрупкую, рассыпающуюся массу.

Дерево живет своей собственной биологической жизнью. Оно дышит, откликаясь на влажность, оно может коробиться, трескаться, когда внутренние напряжения находят выход. Но главные его враги — грибки и насекомые. Деревянная полихромная скульптура — это многослойный организм. Ее сохранность — это вечная война с невидимой биосферой, требующая постоянного контроля влажности и температуры.

Даже кажущийся несокрушимым гранит поддается эрозии. Кварц, полевой шпат и слюда в его составе имеют разный коэффициент теплового расширения. Многократные нагревы и охлаждения ослабляют связи между зернами. Ветер, несущий мелкий песок, действует как наждак, стирая четкость граней и надписей. Лишайники и мхи, поселяясь в трещинах, выделяют кислоты, медленно, но верно растворяющие даже самый твердый камень.

«Памятник — это не застывший объект, а процесс. Его форма, заданная художником, лишь начало долгого пути, на котором физика, химия и биология становятся соавторами, пишущими продолжение его истории, — говорит Алексей Мазуров. — Иногда это история благородного старения, как у бронзы под слоем патины, иногда — медленного угасания, как у мрамора в сыром климате».

Этапы реставрации скульптуры

По словам Алексея Мазурова, каждый памятник уникален и требует индивидуального подхода, но существует некий стандартный сценарий реставрации. Вот его основные этапы.

• Предварительный этап реставрационных мероприятий — все начинается с комплексного исследования. Скульптуру не просто осматривают. Ее фотографируют со всех ракурсов при разном освещении, чтобы выявить рельеф и дефекты. Проводят рентгенографию или томографию, чтобы заглянуть внутрь, увидеть скрытые трещины, каркас, следы предыдущих реставраций. Берут микропробы материалов и загрязнений для химического анализа. Это помогает точно определить состав бронзы, мрамора, оригинальных и поздних красочных слоев, характер коррозии. Составляют картограммы дефектов, классифицируют поверхности по категориям сложности, определяют объемы реставрационных мероприятий, проводят историко-архивные исследования и при отсутствии исторической фотофиксации выполняют поиск аналогов.
• Расчистка. Здесь требуется особая осторожность и точность. Нужно удалить все чужеродное — пыль, копоть, наслоения воска или масел, неоригинальные краски. Все это нужно сделать, не повредив авторскую поверхность или благородную патину. Методы применяют от самых щадящих к более активным. Часто начинают с сухой очистки мягкими кистями и микро-пылесосом. Потом переходят к водным или спиртовым растворам, нанося их тампонами или в виде гелей, которые действуют локально и испаряются. Абразивные методы, даже в виде деликатных ластиков-скальпелей, используют точечно. Современная тенденция — стремление к консервации, а не ремонту. «Не нужно добиваться стерильной белизны мрамора, если естественное старение мрамора само по себе эстетически красиво и закладывается художником», — говорит Алексей Мазуров.

• Укрепление и восполнение утрат. После очистки становится ясен истинный масштаб утрат. Трещины в камне или керамике инъектируют, проливают специальными укрепляющими составами, чтобы полностью остановить их распространение. Крупные утраты восполняют вставками из идентичного камня. Для заделывания мелких трещин и впадин на поверхности древесины, конструктивных элементов или фанерованной поверхности реставраторы используют всевозможные мастиковочные составы, специально подготовленные под каждую из пород дерева и текущих задач. В качестве связующего компонента в них используют клей, лак, в качестве наполнителя — древесную муку, мелкие опилки.
  «Как правило, в музейной реставрации очень важны обратимость процессов и максимальна аутентичность. Восполняющие вставки подбираются ровно из того же материала, что и само произведение. Иногда реставрационные работы должны быть видны, а места склейки обладать меньшей прочностью, чем при реставрации скульптур на открытом воздухе. Уличная скульптура должна быть основательной, а музейная обратимой» — говорит Алексей Мазуров.

• Тонирование и эстетическая гармонизация. Иногда для придания скульптуре удовлетворительного экспозиционного вида требуется частичное выравнивание тона поверхности.
  Это уже почти художественная работа. Цель ее сделать так, чтобы взгляд зрителя не цеплялся за пятна клея или заплатки, а воспринимал скульптуру как целое. Утраты тонируются специальными обратимыми составами, полностью химически нейтральными. Часто используется техника «пуантель» — нанесение точек, которые сливаются в нужный тон на расстоянии, но различимы вблизи. Никакой сплошной покраски. «Обычно выравнивание по цвету не рекомендуется, — констатирует Алексей Мазуров, — в некоторых случаях это может привести к разрушению поверхности скульптуры».
• Консервация. Главная цель этого этапа — остановить активные процессы разрушения. Для бронзы это может означать нейтрализацию «бронзовой болезни»: удаление агрессивных хлоридов специальными пастами или промывками. Для камня — укрепление рассыпающейся поверхности пропитками-консолидантами на основе синтетических смол. Они проникают вглубь, связывая частицы, но не создавая на поверхности грубой пленки. Деревянную скульптуру обрабатывают от жуков-точильщиков и грибка. Это техническая, но жизненно важная работа — стабилизировать объект, сделать его безопасным для дальнейших манипуляций.

Фундамент реставрации — исторические изыскания

Но прежде чем к скульптуре прикоснется рука реставратора, нужно провести другую очень важную работу. Историко-архивные изыскания — это фундамент, на котором строится вся последующая стратегия реставрационных работ. 

Все начинается с архивов. Чаще приходится собирать картину по крупицам: упоминания в мемуарах, старые газетные заметки о городских событиях, эскизы в альбомах путешественников. Особенно ценны фотографии. Сравнение снимков разных эпох позволяет выстроить хронологию повреждений: когда откололся палец, появилась трещина на постаменте, когда статую в последний раз красили. Каждый такой слой краски — тоже часть истории объекта. Затем к делу подключаются точные науки. Химический и физический анализ помогает определить не только исходный камень или сплав бронзы, но и «биографию» повреждений.

Отдельная глава — поиск аналогов при отсутствии архивных данных. «Иногда мастер создает копии своего произведения, в таком случае мы можем обратиться за референсами к сохранившимся скульптурам. Изучение аналогичных, лучше сохранившихся экземпляров в других музеях или городах позволяет восстановить утраченные детали: форму завитка, положение складки, характерный жест». — рассказывает Алексей Мазуров.

«Возьмем, к примеру, реставрацию скульптур в усадьбе Усачевых-Найденовых на Земляном валу в Москве. Усадьба знакома многим, ведь на ее территории снимали известный фильм «Покровские ворота». Наши реставраторы восстанавливали грот, ротонды и скульптуры, — рассказывает Алексей Мазуров. — Работа над скульптурами осложнялась их плачевным состоянием и большим количеством утрат. Сначала нужно было выяснить, где и кем были созданы статуи. Для этого помощница реставратора Анастасия Карачевцева провела целое расследование. Сначала выяснила имя автора скульптур, затем благодаря ее усилиям были обнаружены аналоги. В парке сохранились четыре чугунные скульптуры. Судя по клейму на пьедестале, три из них были отлиты во Франции на крупнейшем литейном заводе Val d’Osne, продукция которого была необычайно популярна. Эти три скульптуры — мужская и две женские — являются частью цикла Времена года и представляют собой аллегории весны, лета и зимы. Их автор — французский скульптор Матюрен Моро, который c 1850 года работал на упомянутом литейном заводе. Судя по фото 1910-х годов, скульптуры лета и осени находились в беседках. Позднее аллегория осени была утрачена, а фигура, олицетворяющая лето, перенесена в парк. Воссоздать облик утраченной статуи предстояло по аналогии с сохранившимися изображениями в каталоге продукции завода Val d’Osne. Этот же каталог, а также реплики, находящиеся в разных городах мира, позволили восстановить утраченные детали мужской и женских фигур. Подобные скульптуры, как выяснила Анастасия, были разбросаны по городам Италии, Испании, Южной Америки. Благодаря интернету мы смогли найти их фотографии, что очень помогло работе реставраторов».

Предстали в новом блеске

Если бы человечество не научилось использовать полезные ископаемые, мир выглядел бы совсем иначе. Стоит только оглянуться вокруг, как мы немедленно обнаружим, что буквально всюду нас окружают предметы и материалы, существование которых было бы невозможно без тех богатств, которые люди извлекают из недр земли. С каждым днем технологический уклад жизни землян все стремительнее трансформируется, а значит, потребность в ресурсах неуклонно растет. Некоторые эксперты считают, что запасов критически важного сырья может не хватить даже на несколько ближайших десятилетий. Давайте попробуем разобраться, почему появляются такие пессимистические прогнозы и есть ли вероятность того, что они и в самом деле сбудутся.

Что такое запасы полезных ископаемых