Изображения цветов сопровождают человека на протяжении всей истории. Одни из них интернациональны и востребованы столетия напролет, лишь приращивая или меняя смыслы, другие связаны с конкретным местом и неотделимы от своего времени. Что могут поведать нам лилия или лотос, какой символикой наделена роза и как с помощью цветов можно составить «письмо», вы узнаете из нашего материала.
Лотос, бархатцы и асфодель: как цветы становились символами
Цветущая сакура — это Япония, лилия как эмблема королевской власти — Франция, а белая ромашка с золотым глазком — Россия… Цветы-символы концентрируют национальный дух и несут в себе «месседж» определенной культуры. Вот лишь несколько подобных примеров.
- Лотос (лат. Nelumbo) — одно из древнейших цветковых растений. Он встречается в Южной, Восточной и Юго-Восточной Азии, в Северной и Центральной Америке, в Австралии, в некоторых российских регионах — в дельте Волги и на Дальнем Востоке. В стране фараонов, у берегов Нила, произрастали несколько видов лотоса, сегодня не столь распространенного в тех краях. Древние египтяне считали, что из лотоса появился на свет бог Солнца Ра, наделяли этот цветок символическим значением возрождения природы и ее изобилия, украшали лотосовыми лепестками алтари, а число 1000 обозначали иероглифом в виде стилизованной, но узнаваемой цветочной головки на высоком стебле.
Особую роль лотос играет в индуизме и буддизме. Его изображение, падма, является одним из главных символов для приверженцев этих религий. В индуизме лотос связан с актом созидания мира: из пупа Вишну, одного из главных индуистских богов, вырастает огромный золотой цветок, в котором рождается Брахма, творящий Вселенную.
По буддистской легенде, там, где ступал новорожденный Будда, вырастали прекрасные розовые цветы со множеством лепестков. То состояние Будды, которого стремятся достичь его последователи — чистое, просветленное сознание — олицетворяет в буддизме лотос. Упоминание о лотосе присутствует в самой известной буддийской мантре «Ом мани падме хум», переводящейся как «О, жемчужина, сияющая в цветке лотоса!», а одна из главных поз йоги называется «падмасана» — «поза лотоса».
- Бархатцы, или бархотки (лат. Tagetes), представляющие собой густо разрастающиеся небольшие шапочки оранжевого, желтого и красного цветов и знакомые всем нам по газонам и клумбам, на которых они в изобилии растут сегодня, происходят из Северной, Центральной и Южной Америки. Там ацтеки почитали их как священные растения и были уверены, что в том месте, где растут бархатцы, можно найти золото. Когда в XVI веке завоеватели, возвращавшиеся из Нового Света, привезли в Европу бархатцы, в Англии эти цветы назвали «marigold» — «золото Марии», то есть Богоматери — и стали высаживать в Садах Девы Марии, где стояли Ее статуя или алтарь.
Однако наиболее широкое распространение бархатцы получили в Индии, куда прибыли также в XVI столетии с испанскими и португальскими торговцами. Яркие и неприхотливые цветы стали разводить по всей стране, где они потеснили похожую на них, но более скромную обликом календулу. По представлениям индуистов, бархатцы олицетворяют чистоту, жизненную силу и благие начинания. Множество сорванных цветочных головок используют в украшении алтарей и других важных мест, выкладывая из цветов целые ковры, а золотистые гирлянды надевают по торжественным случаям все кто угодно — от женихов и невест до выступающих на публике политиков. Бархатцы сопровождают индуиста на протяжении всей жизни и провожают человека в последний путь: например, в индийском городе Варанаси на берегу священной реки Ганг умершего «одевают» в «бархатные» одежды перед тем, как предать тело огню.
- Асфодель (лат. Asрhodelus) — это чаще всего белые цветки, собранные в кисти или колосья на высоком стебле. Растущие по всему Средиземноморью, они занимали важное место в древнегреческой мифологии, будучи связанными с одним из главных эллинских мифов — о Персефоне, дочери Зевса и Деметры, похищенной Аидом, когда она гуляла по полю, заросшему асфоделями. В Греции асфодели сажали на кладбищах, кроме того, делали из корней этого растения муку и подмешивали ее в поминальный хлеб, ели и сами сладкие корни в знак незримой связи с ушедшими предками, чтобы те поддержали своих потомков в их земных заботах. Асфодель упоминали Гомер в «Одиссее» и Вергилий в «Энеиде», поэты XIX века писали о ней как о цветке забвения. К слову, некоторые виды этого растения влияют на психическое и физическое состояние человека, так как содержат ядовитые вещества, и английская писательница Джоан Роулинг в одной из книг о юном волшебнике Гарри Поттере не зря описала магическое зелье, в которое добавляли асфодель.
Красная роза — эмблема любви…
Наряду с цветами, имеющими важное значение для определенных культур, существуют и те представители флоры, которые играют большую смысловую роль повсюду, где произрастают. Самый известный среди этих цветов — роза (лат. Rosa). В Древнем Риме розу считали символом триумфа: путь перед возвращавшимися с победой воинами усыпали ее лепестками. Но у древних римлян роза слыла цветком и Венеры-Урании, богини любви возвышенной, и Венеры-Пандемос — любви земной, чувственной, поэтому христиане поначалу относились к розе как к воплощению роскоши и даже разврата, тем более что розами римляне часто украшали места оргий. Однако впоследствии восприятие этого цветка совершенно изменилось: он стал почитаться символом Богоматери, которую иносказательно называли «розой без шипов». Белая роза символизирует чистоту и непорочность Девы Марии, а красная напоминает о жертве Христовой. С розами, из которых Богоматерь сплела себе венок, ассоциируются бусины в католических четках, называющихся поэтому «розариями». В честь розариев установлен даже особый Праздник четок, или Праздник венков из роз.
В средневековой куртуазной культуре роза превратилась в эмблему рыцарской, романтической любви, а в войне Алой и Белой розы, то есть английских династий Ланкастеров и Йорков (1455-1487), наоборот, воплотила идею противостояния, при этом объединение соперников закрепила красно-белая роза Тюдоров. В XIX-XX веках красная роза стала символом социалистического движения (прим. ред: однако название бывшей московской текстильной фабрики «Красная Роза», по наследству перешедшее сегодня к выросшему на ее месте деловому кварталу, происходит не от названия цветка, а было дано предприятию в 1919 году в честь немецкой революционерки Розы Люксембург). Сегодня пышные цветы роз обычно связывают с идеалом благополучной и комфортной жизни.
Как разговаривали на «языке цветов» в Турции, Англии и России
Символика цветов, которыми они наделены в разных культурах, постоянно дополнялась и изменялась. Однако донести некую информацию с помощью растительных мотивов можно было практически в любую эпоху. Как результат в XVIII столетии в Европе возникли и получили распространение «разговоры», которые люди вели на языке цветов.
На появление необычного языка оказала влияние англичанка, леди Мэри Уортли Монтегю (1689-1762), одна из самых образованных женщин своего времени. В 1717-1718 годах она жила в Константинополе вместе с мужем, английским посланником в Османской империи. Письма Монтегю с описаниями ее поездок по Европе, Малой Азии и Северной Африке, изданные после ее смерти отдельной книгой, еще при жизни путешественницы стали для европейцев богатым источником знаний о повседневной жизни и обычаях разных народов, в том числе турок. Среди двух самых важных подарков жителям Европы от леди Монтегю первой стала вариоляция — подсмотренный ею в Турции способ, которым на Востоке издавна прививали человека от оспы, вводя содержимое пузырьков, покрывавших тело больного человека, здоровым людям.
Вторым же презентом европейцам от леди Монтегю был обнаруженный ею в гареме турецкого султана, куда она сумела проникнуть, «язык цветов и предметов», или «селам», названный так по распространенному восточному приветствию. Селам представлял собой высказывание, составленное из цветов и предметов, нередко подобранных по их созвучию с определенными словами. В качестве примера такого «высказывания» исследовательница культурных феноменов прислала своему адресату в Англию сочиненное ею «письмо» от воображаемого влюбленного мужчины. В своем повествовательном наборе Монтегю зашифровала любовное послание, чтобы продемонстрировать, как «работает» цветочно-предметный язык. Среди 17 предметов, находившихся в посылке, были цветы — роза и нарцисс, фрукты, пряности, кусочек ткани, золотая нить, жемчужина, соломинка, уголек, лист бумаги, прядь волос. Статус леди Монтегю при дворе и тот авторитет, который она завоевала в английском культурном пространстве, способствовал распространению интереса к этому своего рода «мессенджеру» XVIII-XIX веков. Стоит добавить, что леди Монтегю посвятила немало сил разработке и усложнению селамного языка в соответствии с представлениями европейского культурного человека своего времени.
Немалое влияние на увлечение европейцев селамом оказал и французский дворянин Обри де ла Моттре (1674-1743), дипломат и агент шведского короля Карла XII. Де ла Моттре гостил у шведского монарха, находившегося в турецком плену, и оставил записки о своем пребывании в Османской империи, изданные вместе с другими его путевыми заметками в 1727 году. Именно там Моттре первым постарался привести в систему характерные для селама предметы, причем разделил их на «мужские» и женские», отметив из цветов в качестве мужских жасмин, а женских — розу.
В XVIII столетии, веке Просвещения, существовала повышенная тяга к театрализации жизни как способу распространения и углубления культуры, а также отдавалось предпочтение установке «поучать, развлекая». Поэтому образованные люди занялись игрой в общение с помощью «языка цветов», он же Lingua flora, или флориография. В Англии в викторианскую эпоху с ее строгими требованиями к поведению в обществе цветочный язык оказался особенно востребован, и даже сама королева Виктория (1819-1901) любила «изъясняться» на нем. А на свою свадьбу она надела не традиционную бриллиантовую тиару, а венок из флердоранжа (прим. ред.: фр. fleur d’orange — «цветок апельсина»). Эти белоснежные цветы померанца, древесного растения из рода цитрус (лат. Citrus), которое еще называют севильским, или кислым апельсином, с незапамятных времен были одним из атрибутов свадебного действа как на Востоке, так и на Западе. Супруг и консорт королевы, Альберт Саксен-Кобург-Готский, не раз дарил жене ювелирные изделия с мастерски воспроизведенными белыми звездочками флердоранжа, например, преподнес украшенный ими драгоценный венец.
Правила распространившейся в Англии и других европейских странах флориографии предписывали не только использование определенных цветов, но и их количество, и способы вручения, принятия и ношения на своем костюме, а также составления букетов. Флоральная символика трактовалась в появившихся специальных словарях, которые содержали не только уже принятые расшифровки цветочных значений, но и щедро дополнялись составителями, руководствовавшимися своими знаниями культурного контекста и собственной фантазией.
В России таким словарем стала книга поэта и переводчика Дмитрия Ознобишина «Селам, или Язык цветов», увидевшая свет в 1830 году. Автор основывался на немецком издании 1823 года, но многие из 400 приведенных им растений истолковал самостоятельно. В предисловии он заметил, «что наша отечественная ботаника бедна именованиями цветов», посетовав, что русская культура, и литература в том числе, не отличается интересом к флоре, и постарался восполнить этот пробел при помощи своего труда, который он сам назвал «безделицей».
Какие же цветущие растения, привычные российскому жителю, и их значения привел в качестве примера в своем словаре Ознобишин?
- Колокольчик. — Когда мы успеем переговорить сегодня?
- Ландыш. — Долго втайне я любил тебя.
- Одуванчики. — Я везде дома.
- Пион махровый. — Как ты недогадлив.
- Подсолнечник. — Ужели любовь не может преодолеть твоей гордости!
- Роза белая. — Ты презираешь любовь мою; я умираю.
- Роза красная. — Ты победил мое сердце.
- Ромашка. — Один сладостный взгляд твой утешит меня в страданиях.
Признание в своих чувствах и намерениях с помощью цветов развивало воображение, учило умению выражать свои ощущения, влияло на эстетическое восприятие реальности. Даже сойдя на нет с началом Первой мировой войны, увлечение языком цветов оставило свой след в культуре и продолжает существовать, пусть и в редуцированном виде, в наши дни. Согласитесь, что, выбирая букет для подарка, мы порой неосознанно следуем определенным правилам и передаем некое послание, зашифрованное в цветах.
Портрет цветка, или Ботаники рисуют
До изобретения фотографии рисунок был главным инструментом фиксации всех научных наблюдений, в том числе и ботанических. И если использование языка цветов — это скорее игра фантазии, то изображение розы или тюльпана в специальных изданиях, служащих научным и просветительским целям, требовало скрупулезности и строго реалистического подхода.
Первым и наиболее распространенным в поздней Античности, в Средние века и эпоху Возрождения иллюстрированным пособием для врачей и фармацевтов стал труд древнегреческого военного врача, фармаколога и ботаника Педания Диоскорида (ок. 40-90 н. э.) «De materia medica» — «О лекарственных веществах», созданный примерно в 70-е годы. Большинство из приведенных там веществ имеют растительное происхождение и, кроме описания, сопровождаются рисунками. Травник Диоскорида, который постоянно переписывали, переводили на разные языки и дополняли иллюстрациями, нередко с долей фантазии, на протяжении полутора тысяч лет оставался основным источником ботанических знаний для докторов и аптекарей.
Более точные изображения растений появились уже в эпоху Возрождения. Итальянский художник и ученый Леонардо да Винчи (1452-1519), интересовавшийся в природе чуть ли не всем, на что падал его взгляд, часто заносил в свои альбомы изображения цветов и их отдельных частей. А его немецкий коллега Альбрехт Дюрер (1471-1528) тщательно зарисовывал лилию, примулу, водосбор или чистотел.
В XVII веке с его бурно развивавшейся наукой и появлением печатных книг о растениях возникла и собственно ботаническая иллюстрация, которой, как правило, занимались «узкие специалисты». Они делали с натуры или по гербариям рисунки, отличавшиеся высокой степенью точности, передавая при этом все состояния растения. Выполнялись эти изображения акварелью или в технике печатной графики. Сначала это была обрезная ксилография, то есть гравюра на дереве, в которой изображение вырезалось вдоль волокон, потом стали выполняться гравюры на металле. Оттиски раскрашивали вручную, отчего иллюстрированные ботанические издания стоили дорого. И только с развитием на рубеже XVIII-XIX веков торцовой ксилографии, позволяющей печатать рисунок в цвете, отказавшись от его раскрашивания, появилась возможность многократно воспроизводить «картинки» и увеличивать книжные тиражи.
Кроме книг по ботанике, в разных странах стали издавать соответствующие журналы, а ботанические атласы могли печатать даже за счет казны. Участвовали в таких просветительских предприятиях и монархи, например, Екатерина II выделила собственные средства на издание многотомного свода российских растений — «Flora rossica». Подготовкой издания к печати занимался немецкий ученый-энциклопедист, состоявший на службе у русского государства, Петр Симон Паллас. Несмотря на то, что свет увидели всего два выпуска, многие содержащиеся в них сведения не утратили своей ценности до сих пор, а иллюстрации, выполненные лучшими художниками своего времени на самом высоком уровне, относятся к первоклассным образцам ботанического рисунка.
Художники-ученые были незаменимы в научных экспедициях, откуда они привозили множество точнейших зарисовок. Среди мастеров ботанического рисунка, совершавших научно-познавательные поездки, можно выделить следующих.
- Конрад Геснер (1516-1568), швейцарский естествоиспытатель, зоолог, ботаник, философ и врач, из путешествий по европейским странам обязательно привозил гербарии местных растений. И хотя, в отличие от своей «Истории животных», первой зоологической энциклопедии, «Историю растений» Геснер не окончил, выполненные им многочисленные ботанические рисунки демонстрируют совершенствование научной иллюстрации.
- Мария Сибилла Мериан (1647-1717), немецкий живописец, гравер и энтомолог, начала с того, что украшала изображениями цветов, трав и птиц скатерти и издала пособие для вышивальщиц с образцами узоров. Занявшись углубленным изучением насекомых, она совершила путешествие, на которое отважился бы не каждый мужчина: отправилась через Атлантический океан в Суринам. Там Мериан прожила два года, собирая коллекцию насекомых. Бабочек, гусениц, пауков она зарисовывала, изображая их сидящими на цветах и плодах или рядом с ними, соединяя энтомологический и ботанический рисунки. Альбом с научными акварелями исследовательницы и художницы, приобретенный Петром I за 3000 гульденов во время его поездки в Голландию, хранится в Кунсткамере.
- Фердинанд Блох-Бауэр (1760-1826), австрийский ботаник и художник, чьи акварельные иллюстрации отличаются тонкостью и точностью исполнения, хорошо разбирался в систематике растений. Английский исследователь Австралии Мэтью Флиндерс пригласил его в свое плавание к далекому континенту, где Бауэр сделал более 1500 рисунков местной флоры. Род одного австралийского растения получил имя Бауэра.
«Я стал художником благодаря цветам»
Флоральные, то есть растительные, а особенно цветочные, мотивы издавна привлекали мастеров кисти. Цветы и удовлетворяют эстетическое чувство зрителя, и могут нести в себе определенный смысл, который возникает из глубинных религиозных или философских параллелей, по аналогии с неким предметом либо явлением, или по созвучию с ними. Например:
- белые лилии, изображаемые в сцене Благовещения, символизируют чистоту Девы Марии;
- гвоздика — крестные муки Спасителя;
- водосбор, или аквилегия, форма которой напоминает голубя, считается символом Святого Духа, а поскольку в лепестках этого цветка, как видно из названия, задерживается вода, он означает у некоторых художников слезы и страдание.
В живописи Возрождения в одной картине могли присутствовать сразу несколько цветов, углубляющих символический подтекст произведения. А в Голландии XVII века зародился особый поджанр — цветочный натюрморт, где композиции из срезанных цветов выполняют функцию зашифрованных посланий. В этих натюрмортах, где каждый цветок наделялся конкретной символикой, порой зашифровывали целые философские высказывания, ради чего художники нередко прибегали к определенной условности: они не следовали естественному порядку цветения и помещали на одной картине весенние, летние и осенние цветы. Причем некоторые из них изображались едва распустившимися или даже в виде бутонов, другие — в их полдневной красоте, а третьи — увядающими и падающими из сосуда на стол. Таким образом, в символическом цветочном натюрморте возникала категория времени, для чего рядом с букетом художники нередко помещали лежащие на столе часы.
Повышенную любовь к цветам проявили и знаменитые прерафаэлиты — группа английских художников той самой викторианской эпохи, которая особое место отводила флоральным мотивам. Прерафаэлиты часто выбирали исторические и литературные сюжеты, трактуя их с повышенным декоративизмом, поэтому на их картинах в изобилии присутствует разнообразная растительность. Причем некоторые из этих художников, например Джон Эверетт Милле, тщательно изучали ботанику и много работали с натуры, поэтому каждый цветок у них написан с точной передачей его особенностей. Часто изображали на своих полотнах цветы и импрессионисты, а один из ведущих представителей этого направления, Клод Моне, создавший в своем поместье живописный сад, где годами писал с натуры одни и те же растения, в том числе свои знаменитые кувшинки, сказал: «Возможно, я стал художником только благодаря цветам».
В русской художественный школе цветам придавалось почти сакральное значение: они подчеркивают важную для нашей культуры связь человека с природой и привносят в картину столь любимый отечественными мастерами и зрителями лирический настрой. Убедиться в том, что изображение цветов для русского художника — это не только возможность выразить определенный смысл, но и передать глубокое поэтическое настроение, можно на выставке «Цветы. Символ красоты», которая проходит в Государственной Третьяковской галерее. Здесь представлены самые разные произведения: букет скромных одуванчиков, написанный любившим и хорошо знавшим русскую природу Исааком Левитаном, роскошные розы в изображении импрессиониста Константина Коровина, белые и желтые лилии авангардистки Наталии Гончаровой, деревенские подсолнухи от автора цикла «Расея» Бориса Григорьева… А эпиграфом к выставке даны строки из стихотворения Марины Цветаевой: «Певцом — во сне — открыты / Закон звезды и формула цветка».
Автор текста Ирина Кравченко
Изображение на обложке: разработано Magnific
