История человечества — это история попыток объяснить мир. Но чем больше наука знает о мире, тем отчетливее становится парадокс: научное знание не отменяет потребности в чуде, а иногда и усиливает его. Сегодня человечество доверяет компьютерным алгоритмам расшифровку анализов и прогноз погоды, но при этом не перестает загадывать желание на падающую звезду и гадать на картах Таро… Почему рациональное и магическое не вытесняют друг друга, а сосуществуют, причем нередко в сознании одного и того же человека? Почему в эпоху нейросетей люди по-прежнему верят в астрологию и нумерологию? И нужна ли человеку магия, если у него есть чат-бот? На все эти вопросы мы попросили ответить Николая Герасимова, кандидата философских наук, старшего научного сотрудника Института философии РАН, эксперта конференции «Философия в ответе».
— Как Вы считаете, почему технологический прогресс не вытесняет магическое мышление?
— Во времена эпохи Просвещения на этот вопрос ответили бы так: наша культура должна развивать как можно больше просветительского контента. Общество должно быть как можно более образованным. Если мы победим безграмотность, будем увеличивать число знаний, издавать энциклопедии, то рано или поздно магическое мышление пропадет из нашего мира.
Но это все установки XVIII–XIX веков. А уже в начале XX века на этот вопрос ответили бы иначе: сами технологии могут легко превратиться в культ поклонения. Почему? Потому что проект Просвещения, который начинался в Новое время, во многом не состоялся. Не состоялся в том смысле, что по мере распространения знаний в обществе в нем не всегда культивировалось критическое мышление. А культура критического мышления не всегда зависит от того, сколько книг в библиотеку мы завезем, сколько прекрасных фильмов снимем, сколько конференций проведем.
В современном смысле культура критического мышления предполагает, что в человеке есть склонность к иррациональному поведению. Когнитивные искажения преследуют каждого человека. Поэтому практика сомнения предполагает, что у сомнения должны быть основания. Сомнение, у которого нет оснований, — дорога в сторону разрушительного нигилизма. Почему это опасно? Потому что нигилизм, вооруженный сомнением, стремится к «очищению» всего, превращению всего в Ничто. Там, где ничего нет, легко расцветают новые ростки религиозных культов. Более того, прежде чем что-то поставить под сомнение — требуется взгляд со стороны. Сегодня образовательные курсы по критическому мышлению проходят в формате семинаров. Навык сомнения — то, что нужно тренировать, а не понимать как некую данность. Деятели эпохи Просвещения этого не знали. Они полагали, что агитация людей пользоваться разумом (тогда под этим понималось, в том числе, и неконтролируемое использование практики сомнения) — автоматически приведет к обществу, где не будет никаких идолов. По иронии судьбы, культ Разума буквально был религиозным во Франции в пору революции 1789-1799 гг.
Что касается магического мышления, то оно связано с глубоко психологическими особенностями человека, и для этого есть отдельная отрасль религиоведения, которая изучает эту сферу.
С одной стороны, технологический прогресс, как он сейчас идет, в общем-то, и не ставит перед собой цель вытеснить магическое мышление. Технологии превращаются в культ поклонения. Мы используем технологии, очень часто не понимая, как они устроены. Например, тот же самый смартфон, которым пользуется огромная часть населения земного шара. Я подозреваю, что лишь немалая часть из них понимает, как именно он работает. Но это и не обязательно. У меня есть друг, который преподает математику в Уганде. И как-то я спросил у него, как там уживаются смартфоны, трансплантология, медицина и магическое мышление. И он ответил, что это не просто магическое мышление. Люди одновременно используют для достижения своих целей разные инструменты: и искусственный интеллект, и культ Вуду. И одно не исключает другое. И это прекрасный антропологический пример, когда люди просто не задаются вопросом, как это все работает.
Светский гуманизм (прим. ред — одно из направлений современной философии гуманизма, мировоззрение, которое провозглашает человека, его право на счастье, развитие и проявление своих положительных способностей наивысшей ценностью) стал одним из способов миропонимания. Впрочем, отдельные интеллектуалы, например британский этолог и эволюционный биолог Ричард Докинз, все же полагают, что технологический прогресс должен магическое мышление победить.
— А если уйти от противопоставлений и перейти к аналогиям: есть ли что-то общее у запроса к ИИ и, например, гадания или составления гороскопов?
— На первый взгляд может показаться, что какой-нибудь расклад карт Таро — это явление совершенно противоположное эстетике чат-ботов и ИИ. Но с философской точки зрения между ними есть много общего.
Во-первых, это потребность человека в Другом. Причем в Другом в том понимании, как понимали это в прошлом веке такие философы-экзистенциалисты, как Альбер Камю, Жан-Поль Сартр… В качестве Другого в философском смысле человеку не обязательно нужен человек. Это потребность в Боге, потребность в агенте с точки зрения акторно-сетевой теории (прим. ред. — подход в социальных исследованиях, который рассматривает социальный мир как реляционную сеть акторов — равноправных участников взаимодействий, включая людей, технологии, материальные объекты, идеи, законы и другие сущности).
Второй важный момент — это ритуализация. Несомненно, что ритуалы присутствуют в культуре Таро: нужно перетасовать карты определенным образом, задать вопрос, затем идет этап извлечения карт и их интерпретация. И эта ритуализация осознается участниками процесса. И хотя многие пользователи ИИ-чат-ботов полагают, что во взаимодействии с ним никакой ритуализации нет, это тоже вполне ритуальная система, и очень многие религиоведы говорят именно об этом. Промт — своего рода заклинание. Написание промта — ритуал. Нужно соблюдать порядок расстановки вопросов и требований к ИИ, нужно избегать одних формулировок и использовать другие, нужные формулировки. Есть будет ошибка — «магии» не будет.
В-третьих, гадание на картах или то же составление гороскопов всегда предполагает интерпретацию. То есть мы должны решить для себя, что же из этого набора символов мы можем извлечь. И если мы обращаемся к искусственному интеллекту, там тоже присутствует толкование, правда не образов, а набора информации и данных. Вот вам и еще один пункт сопряжения.
И наконец, четвертый момент — это обуздание хаоса. Бытует представление о том, что Вселенная устроена очень сложно, и через те же карты Таро мы пытаемся приблизиться к ее упрощению. Та же самая попытка обуздания хаоса происходит и в случае обращения с искусственным интеллектом в чат-боте. Разница лишь в том, что человек, пользуясь искусственным интеллектом, полагает, что он никакую Вселенную обуздать не пытается, но он точно стремится выйти из зоны неопределенности. Он успокаивает себя мыслью, что алгоритмы работают определенным образом, при этом чаще всего он не знает, каким именно. Тем не менее, он уверен, что их работа никак не связана с мистической сферой. И это помогает ему получить «нужный» ответ и тем самым отыскать необходимую определенность.
— А есть ли какие-то социальные объяснения тому, что в эпоху искусственного интеллекта интерес к астрологии, нумерологии и тому подобным практикам не просто не падает, а растет?
— Давайте начнем со сравнения. Эпоха, в которую произошел резкий скачок в области развития искусственного интеллекта, по многим характеристикам совпадает со скачком развития технологий 100-летней давности. Я имею в виду начало XX века. И в начале XX века, и сейчас, в первую треть XXI века, мы живем в эпоху невероятной нестабильности, растет уровень тревожности, скептицизма, и главное — возникает сильнейшая потребность в поиске альтернативных форм решения проблем. То есть, иными словами, люди хотят получить ответ на вопрос о том, как нам нужно жить.
Интеллектуальная культура, когда в ней происходит кризис, нередко может порождать скачки в области научно-технического прогресса. Как бы сказал историк науки Томас Кун, происходит слом прежней научной парадигмы. Если в относительно спокойное время ученые, интеллектуалы просто занимаются, как он говорит, решением головоломок, в эпоху нестабильности нужна инновация, свежий взгляд. Сама жизнь толкает решать эти самые проблемы в другом свете, быть более смелыми. Возможно, иногда это происходит и не от смелости, а от отчаяния, из страха… Вспомните, как это было в начале ХХ века: рождение кино, авиации, бум в промышленности и… спиритические сеансы. Сегодняшний интерес к искусственному интеллекту тоже связан с поиском новых нестандартных решений, и с эпохой кризиса. А купируется этот кризис так же, как и сто лет назад: через обращение к астрологии и нумерологии.
— Можно ли проследить какую-то закономерность предпочтений? Кто чаще обращается к магическим практикам, а кто — к ИИ-чат-ботам? Есть ли разница в их «целевой аудитории»?
— Я думаю, что разница заключается лишь в том, какая эстетика ближе тому или иному человеку — для атеиста или верящего в доказательную медицину научного скептика ближе писать промты для искусственного интеллекта. Все, что связано с Таро, его эстетически будет отталкивать. Люди же, которые склонны делать расклады Таро, на самом деле могут совмещать искусственный интеллект и гадания. Поэтому здесь мы говорим об эстетической эксклюзивности и инклюзивности. Это мои собственные заключения, не связанные с социологическими исследованиями.
— Почему мы прощаем ошибки условным гадалкам, но не прощаем их искусственному интеллекту?
— Искусственный интеллект мы антропоморфизируем — это происходит бессознательно. Мы в общем понимаем, что это не собеседник, но в процессе взаимодействия антропоморфизация все равно происходит: мы наделяем ИИ человеческими чертами. Но наказать его или как-то отомстить ему мы не можем. Закрываем диалоговое окно — и просто понимаем, что это совершенно деперсонализированная система, не обладающая личностью.
Все, что мы говорим — простить или не простить — это вопрос из области этики. А этика связана с темой личности. Поэтому нравственные терзания людей возникают, как правило, там, где существуют личности: их можно простить или не простить, себя можно простить или не простить. А с деперсонализированной системой гораздо сложнее.
Хотя с другой стороны сейчас развивается цифровая теология — digital theology (прим. ред. — с англ. цифровая теология— направление в теологии, изучающее влияние цифровых технологий и цифровой культуры на религиозную веру, практику и мышление). Это направление возникло примерно в 2014 году, но активно стало развиваться в 2020-м, когда люди из-за пандемии оказались наедине с собой и с интернетом. Происходили цифровые богослужения, возникали религиозные общины без привязки к физическому храму. Есть исследования, которые подтверждают, что и ИИ полагали неким античным оракулом — инстанцией, которая сообщает нам что-то божественное, в древнегреческом смысле этого слова. А можно ли не простить античных богов, если мы в них верим? Наверное, да.
Повторюсь еще раз: главная проблема с искусственным интеллектом в том, что мы одновременно понимаем, что это не человек, но в процессе взаимодействия все равно выстраиваем с ним диалог, потому что наша психика уж так устроена. А диалог сразу напоминает нам, что это все равно некий философский Другой. И первое, о чем хочется подумать, что это что-то похожее на личность. Гадалки, колдуны — это живые люди, с ними так вопрос и не стоит. А с искусственным интеллектом сложнее, потому что это деперсонализированная система.
— А меняет ли искусственный интеллект магические практики?
— Разумеется. Сегодня в сети распространены сервисы, где можно гадать онлайн. Казалось бы, две совершенно разные области, которые существуют на разных полюсах. Но сейчас мы видим, что одно с другим очень часто смешивается. И как вариант возможен такой синтез, когда гадательная практика будет тесно связана с ИИ. Возможно даже, создадутся целые оккультные сообщества. Но давайте зададимся вопросом, а будут ли эти оккультные сообщества, практики такими же, какие они сейчас? Возможно, что их эстетика может сильно поменяться. И то, что мы сейчас называем оккультными практиками, будет называться иначе. И о том, что это именно оккультная практика, будет знать разве что какое-то количество экспертов, которые помнят генезис и эволюцию эзотерического знания, оккультного знания, сообществ. Поэтому тут, конечно, вопрос сложный.
Все зависит от того, как дальше пойдет прогресс искусственного интеллекта. Если его эволюция остановится по какой-то причине, то прежний оптимизм может смениться скептицизмом. Да, это часть моей жизни, инструмент, которым я пользуюсь вместо поисковой системы. Но я не буду его боготворить, потому что в принципе я привык. Однако если искусственный интеллект будет и дальше эволюционировать, удивлять нас, то со временем он вполне может превратиться в некоего оракула, к которому будут обращаться так же, как сейчас к гадалкам.
— В чем современный человек нуждается больше — в вере в магию, в нечто божественное, или в высоких технологиях?
— Человек больше всего нуждается в надежде. Вот что из всего этого перечисленного даст человеку надежду, то и станет фундаментом всей духовной культуры в последующем. Возможно, это будут высокие технологии — как отчасти было в XIX веке, подчеркну, для некоторых интеллектуалов. Возможно, магия или нечто божественное — в случае, если произойдет теократический переворот и неожиданно теология станет источником политической власти, потому что люди будут полагать, что теология дает надежду. Поэтому, конечно, коротко отвечая на вопрос: современный человек нуждается в надежде больше всего.
Беседовала Валерия Стопичева
Изображение на обложке: Magnific
