Окситоцин часто называют «гормоном любви» из-за его связи с доверием, привязанностью и социальными отношениями. Но его роль в мозге, похоже, гораздо сложнее.
В новом исследовании учёные обнаружили небольшую группу чувствительных к окситоцину нейронов, которая может быть связана сразу с двумя вещами: стремлением к социальному контакту и способностью понять, что прежняя опасность больше не угрожает.
Эксперименты проводили на мышах. Исследователей заинтересовала область мозга под названием паравентрикулярное ядро таламуса, участвующая в стрессовых реакциях, мотивации и эмоциональном поведении.
В этой области обнаружились нейроны с рецепторами к окситоцину.
Учёные научились избирательно подавлять или, наоборот, активировать их и наблюдали, как это меняет поведение животных.
Когда работу этих нейронов подавляли, мыши значительно меньше интересовались незнакомыми сородичами. Эффект подтвердился в двух разных тестах и не объяснялся тем, что животные просто меньше двигались или испытывали более сильную тревогу.
Однако обратный эксперимент дал любопытный результат.
Если те же клетки искусственно активировали, мыши не становились заметно общительнее.
Получается, что эти нейроны, вероятно, необходимы для нормального социального поведения, но одной только их дополнительной активации недостаточно, чтобы усилить интерес к другим животным.
Затем учёные проверили, участвуют ли те же клетки в работе со страхом.
Сначала мышей научили связывать определённую обстановку с лёгким электрическим разрядом. Позже животных несколько раз возвращали туда же, но никаких разрядов больше не было.
В нормальных условиях животное постепенно должно усвоить: место, которое раньше означало опасность, теперь безопасно. Этот процесс называют угасанием страха.
Подавление чувствительных к окситоцину нейронов не мешало мышам сформировать первоначальное воспоминание об опасности.
Проблема возникала позже.
Когда животных возвращали в уже безопасную обстановку, они продолжали надолго замирать — характерная реакция страха у мышей. Это указывало на то, что им было сложнее усвоить: угроза исчезла.
Искусственная активация этих нейронов дала противоположный кратковременный эффект. В начале обучения мыши замирали меньше.
Но устойчивого результата не возникло. Уже на следующий день и через неделю различия исчезали.
Исследователи также попробовали воздействовать на похожие чувствительные к окситоцину клетки в других частях мозга. Там изменение их активности уже не влияло на общительность мышей.
Это важно, поскольку показывает: эффект окситоцина зависит не просто от присутствия самого вещества, а от конкретной области мозга и нейронной цепи, на которую он действует.
Такое поведение окситоцина уже замечали и раньше. В зависимости от ситуации и задействованных участков мозга он может способствовать как сближению с другими особями, так и их избеганию.
Учёные попытались найти намёки на похожую связь и у людей.
Они проанализировали данные 30 японских подростков. У 19 из них было диагностировано расстройство аутистического спектра, ещё 11 развивались типично.
Исследователи сравнили концентрацию окситоцина в слюне с особенностями таламуса, измеренными с помощью магнитно-резонансной томографии, а также с некоторыми поведенческими показателями.
Между этими параметрами обнаружились определённые связи.
Однако сами авторы подчёркивают, что этот анализ был небольшим и предварительным. Кроме того, количество окситоцина в слюне не обязательно отражает то, что происходит с гормоном непосредственно в мозге.
Есть ограничения и у опытов на животных.
В основном исследовались самцы мышей, а искусственное включение нейронов с рецепторами к окситоцину не воспроизводит естественный процесс выделения самого гормона.
Поэтому работа пока не доказывает, что естественный окситоцин напрямую управляет социальным поведением или угасанием страха.
Тем не менее результаты показывают любопытную точку пересечения двух, на первый взгляд, разных процессов.
Одни и те же чувствительные к окситоцину нейроны в определённом участке таламуса оказались связаны и с нормальным интересом к другим особям, и со способностью перестать бояться того, что уже перестало быть опасным.
Если в будущем похожий механизм подтвердят у людей, он может помочь лучше понять состояния, при которых нарушаются социальное поведение или регулирование страха, включая аутизм и тревожные расстройства.
Пока же главное открытие состоит в другом: действие окситоцина нельзя свести к простому «гормону любви». Его эффект, по-видимому, сильно зависит от того, где именно и в какой момент он действует в мозге.
Исследование опубликовано в журнале Brain.
