История Генриха Шлимана — это история человека, который превратил свою мечту в судьбу. Он не был кабинетным ученым, скорее купцом, авантюристом, одержимым — человеком, который шел напролом к своей цели, утверждая, что его девиз состоит из двух слов «труд и настойчивость». И всей жизнью он наглядно доказал: если поставить цель и работать для ее достижения, можно осуществить даже самую, казалось бы, несбыточную мечту. Уже современная ему наука признавала, что вклад Генриха Шлимана в археологию можно назвать противоречивым: с одной стороны, он совершил значимые открытия, а с другой — его методы раскопок нанесли серьезный ущерб культурному слою. Но главной заслугой Шлимана стало не то, что он отыскал легендарную древнюю Трою, а то, что он заставил мир поверить, что за каждым древним мифом могут скрываться кровь и золото подлинной истории.
Биография Генриха Шлимана
Семья и происхождение Генриха Шлимана
Иоганн Людвиг Генрих Юлиус Шлиман родился 6 января 1822 года в немецком герцогстве Мекленбург-Шверин, в небольшом городке Нойбукове, расположенном примерно в 11 километрах от побережья Балтийского моря. Его семья, принадлежавшая к среднему классу, оказала значительное влияние на формирование личности и мировоззрения Генриха.
Отец, Эрнст Шлиман, был пастором лютеранской церкви, человеком глубоко верующим и образованным, хотя и подверженным прискорбным слабостям и, случалось, сильно пил. Мать Генриха, Луиза Шлиман, умерла, когда мальчику было всего девять лет. После этого отец, несмотря на свою должность, не мог обеспечить своим детям безбедное существование. Позднее, вспоминая свои ранние годы, Шлиман отмечал, что именно в этот период он начал развивать в себе стремление к успеху и финансовой независимости.
Особую роль в жизни юного Шлимана играла бабушка по материнской линии, которая, по его собственным словам, "рассказывала ему истории о приключениях и славных подвигах". Эти рассказы, вероятно, сформировали в нем любовь к героическому прошлому и предвосхитили его будущую страсть к археологии.
Интересно, что сам Шлиман в своей автобиографии описал историю, которая произошла, когда ему было семь лет, утверждая, что отец подарил ему книгу «Всемирная история для детей», в которой была гравюра с изображением горящей Трои. Якобы после этого Генрих заявил, что рано или поздно он найдет этот город. Однако исследователи опровергают этот факт, считая, что Шлиман сам уже во взрослом возрасте купил описанную книгу в букинистическом магазине и придумал красивую историю про свое детство. Однако вне зависимости от того, является ли история с книгой легендой или правдой, можно не сомневаться, что интерес к античной истории пробудился у Шлимана еще в раннем детстве.
Детство и юность Генриха Шлимана
Детство Шлимана было отмечено как периодами безмятежности, так и трудностями, связанными с финансовыми затруднениями семьи. Переломным моментом в жизни Генриха стала ранняя смерть матери. Это событие, наряду с последующими переменами в жизни семьи, включая новый брак отца, наложило отпечаток на его характер, рано развив в нем самостоятельность и пробудив стремление к достижению материального благополучия. Семья Шлиманов, несмотря на скромный доход, уделяла внимание образованию детей. Генрих посещал гимназию в Шверине, где проявил незаурядные способности, однако вынужден был прервать учебу из-за необходимости зарабатывать на жизнь. В 1836 году, по достижении четырнадцати лет, финансовые обстоятельства вынудили Генриха оставить школу и начать трудовой путь: по решению родных он был отдан в учение в торговую лавку в Фюрстенберге. Этот период, несмотря на свою прозаичность, стал для Шлимана ценным опытом. Работа в лавке развила у него навыки общения, умение вести дела и ориентироваться в коммерческой среде. Впоследствии именно природная предприимчивость и коммерческий талант, помноженные на рано обретенный опыт коммерческой деятельности, позволили Генриху Шлиману накопить средства, необходимые для осуществления его заветной мечты — археологических исследований.
Личная жизнь Генриха Шлимана
Личная жизнь Шлимана — это зеркало его археологического метода: прагматизм, одержимость древностью и готовность жертвовать личным комфортом ради научной цели.
Первой женой Шлимана стала Екатерина Петровна Лыжина, русская купчиха, на которой он женился в 1852 году в Санкт-Петербурге, где работал представителем голландской фирмы «Шредер и компания». Этот брак был продиктован не столько страстью, сколько расчетом: Шлиману было важно укрепить связи с российским купечеством. Екатерина родила ему троих детей: Сергея, Наталью и Надежду. Однако семейная жизнь не сложилась. Шлиман, одержимый жаждой знаний и путешествий, подолгу отсутствовал, а его попытки вовлечь жену в свои увлечения — археологию и изучение древнегреческого — встречали холодное равнодушие. Екатерина была практичной женщиной, чуждой идеализму мужа. В 1869 году, после скандального развода, Шлиман расстался с ней, оставив ей значительное состояние. С детьми, оставшимися с матерью, он впоследствии поддерживал лишь формальные отношения.
Ключевым событием личной жизни Шлимана стала его вторая женитьба. Желая обрести в качестве спутницы жизни «гречанку, которая знает Гомера», он в 1869 году женился на 17-летней Софье Энгастроменос, дочери своего греческого банкира и друга. Надо сказать, что и этот брак Шлимана был заключен с практической целью: Софья должна была стать его помощницей и музой. И он не ошибся в расчетах: Софья разделяла страсть мужа к древности. Она сопровождала Шлимана при раскопках и даже, по легенде, вывезла золотые украшения из знаменитого «Клада Приама» под носом у турецких чиновников, спрятав их в своей корзине для овощей. Софья родила Шлиману двоих детей: Андромаху и Агамемнона. Имена были выбраны неслучайно — они напрямую отсылали к гомеровскому эпосу. Шлиман боготворил дочь и особенно сына, которого называл «моим маленьким микенским царем».
Образование Генриха Шлимана
Образование Генриха Шлимана представляет собой удивительный феномен. В отличие от академического пути, характерного для немецкой университетской среды XIX века, его интеллектуальное становление было лишено систематической подготовки и проходило в формате ускоренного усвоения языков и фактов, подчиненного конкретным задачам. Его путь к знаниями был тернист, однако он может служить образцом самообразования, поражающего своей целенаправленностью и эффективностью. Критики часто называли его дилетантом, но на самом деле Шлиман обладал энциклопедическими знаниями. Он мог цитировать Гомера наизусть по-гречески и обсуждать тонкости минойской керамики с экспертами из Лувра. Его библиотека, ныне хранящаяся в Библиотеке Геннадия в Афинах, состояла из тысяч томов, испещренных пометками. И хотя на первый взгляд в образовании Шлимана поражает несистемность, на самом деле он создавал свою собственную образовательную систему, которая на деле доказала свою эффективность.
- Изучение языков.
Система самообразования Шлимана была разработана им эмпирически и впоследствии описана в автобиографии. Она базировалась на принципе тотального погружения и контекстного запоминания без грамматического анализа. План, подробно изложенный в его письмах, включал три этапа:
- чтение текста вслух без перевода;
- заучивание наизусть больших фрагментов для тренировки фонетической памяти;
- письменные сочинения по прочитанному с последующей проверкой носителем языка.
Ключевым элементом было полное игнорирование формальной грамматики. Он требовал от нанятых преподавателей, обычно безработных филологов или эмигрантов, только устной практики и проверки текстов. Затраты на обучение были значительными: по данным его бухгалтерских книг, хранящихся в архиве Геннадиевской библиотеки Афин, в 1844–1846 годах он тратил до 150 голландских гульденов в год на наем репетиторов — сумму, превышавшую годовое жалованье младшего клерка.
Результаты этой методики были впечатляющими по скорости, но неоднородными по глубине. Согласно его собственному графику, опубликованному в ранних мемуарах, Шлиман освоил следующие языки за указанные периоды:
- английский: за 6 месяцев (1842);
- французский: за 6 месяцев (1843);
- голландский: за 6 недель (1844);
- испанский, итальянский, португальский: по 6 недель каждый (1845–1846);
- русский: за 6 недель (1846)
- древнегреческий: за 12 месяцев (1856–1857), хотя сам он признавал, что потребовалось 3 года для беглого чтения Гомера.
- Образование в сфере истории и археологии.
Систематической университетской подготовки Генрих Шлиман не получил. Как археолог он не имел ученой степени: докторскую степень Университета Ростока он получил в 1869 году не за археологию, а за совокупность литературных трудов, в том числе книги, посвященные исследованию гомеровских поэм и мест, упомянутых в них. Он никогда целенаправленно не изучал геологию, стратиграфию или архитектуру, необходимые для археолога (прим. ред.: стратиграфия —геологическая наука, которая изучает пространственно-временные соотношения комплексов горных пород в земной коре). В сфере археологии и истории его образование можно определить термином «полевого университета»: науку он постигал на практике. И методы ведения раскопок, которые применял Шлиман, вызывают ужас у современных археологов. Однако во многом именно отсутствие «правильной» академической подготовки позволило ему игнорировать скептицизм коллег и доказать историчность Трои. Уникальность подхода Шлимана заключалась в буквальном прочтении Гомера: он использовал текст как карту, при необходимости дополняя свои собственные гипотезы консультациями с ведущими филологами того времени. Он учился на ходу, порой недоучиваясь, но это и было его силой: он не знал правил академической игры, поэтому не боялся нарушать их.
Как Генрих Шлиман стал археологом
К сорока годам Шлиман уже был мультимиллионером, заработав состояние на торговле индиго, чаем и хлопком в России, а затем на золотых приисках в Калифорнии. Однако деньги никогда не были для него самоцелью — они были средством для исполнения мечты. Шлиман ликвидировал свой бизнес и объявил, что посвятит остаток жизни археологии.
Первым шагом стало путешествие 1868 года. Шлиман посетил Италию, Грецию и Турцию, сверяя описания Гомера с реальным ландшафтом. В Италии он познакомился с археологом Джузеппе Фиорелли, который научил его основам стратиграфии В Греции Шлиман провел собственные небольшие раскопки на Итаке, пытаясь найти дворец Одиссея. Результатом этой поездки стала книга «Итака, Пелопоннес и Троя», опубликованная в 1869 году, где он впервые заявил, что Троя находится не на побережье, а на холме Гиссарлык в Турции.
Научное сообщество встретило эту работу скептически. Но получение степени доктора философии в университете Ростока в 1869 году все же дало Шлиману некоторый вес в научных кругах, что было важно для задач, которые он планировал решить.
Ключевым моментом стала встреча Шлимана с археологом Фрэнком Калвертом, британским консулом в Турции, который уже проводил разведку на Гиссарлыке. Калверт владел частью холма и убедил Шлимана, что именно там и следует копать. В 1870 году Шлиман начал переговоры с османским правительством о получении разрешения на раскопки, а в 1871 году, после долгих бюрократических проволочек, приступил к работе.
К началу 1872 года Шлиман уже полностью идентифицировал себя как археолога. Он ликвидировал последние остатки своих коммерческих активов в Санкт-Петербурге, перевез семью в Афины, где приобрел участок для строительства особняка. Своему дому он дал название «Илиономелатрон», или Илионский дворец, в честь все той же Трои, которую именовали также Илионом (прим.ред.: именно от этого названия города происходит название поэмы Гомера ).
Таким образом, профессиональная идентичность Шлимана была сформирована до начала масштабных раскопок 1873 года: он стал археологом не в момент обнаружения «Золота Приама», а в момент принятия решения о выходе из бизнеса и приобретения академической степени. Археология для него была новым проектом, реализованным с той же методической жестокостью и прагматизмом. В письме от 1 февраля 1872 года он писал: «Я сделал состояние, я получил докторскую степень, теперь я приступаю к делу, ради которого все это было предпринято».
Главные археологические достижения Генриха Шлимана
- Раскопки Трои
Раскопки на холме Гиссарлык, начавшиеся в 1871 году, стали первым масштабным полевым проектом Шлимана и, без преувеличения, отправной точкой для всей современной эгейской археологии. Руководствуясь исключительно текстом «Илиады» и собственными наблюдениями рельефа, Шлиман выбрал этот холм в Анатолии вопреки мнению большинства современных ему антиковедов, считавших Трою поэтической фикцией. В 1871 году он получил разрешение на раскопки от османских властей на условиях раздела находок.
Техника раскопок Шлимана в Трое была, по меркам современной археологии, разрушительной. Шлиман закладывал широкие траншеи (так называемые «каналы Шлимана»), ориентированные по оси север–юг и запад–восток, стремясь максимально быстро достичь предполагаемого гомеровского слоя. При этом он систематически сносил верхние горизонты, включая остатки эллинистического и римского Илиона, не фиксируя их стратиграфию. Рабочие, число которых доходило до 150 человек, вскрыли за четыре сезона площадь около двух гектаров, удалив до 250 000 кубических метров грунта.
Кульминацией троянского этапа стало обнаружение в мае 1873 года так называемого «Клада Приама». Когда Шлиман, согласно его собственному отчету, увидел блеск в стене, он немедленно удалил рабочих под предлогом праздника и извлек предметы лично при помощи жены Софьи. Интересно, что, как и многие истории, рассказанные Шлиманом о себе самом, эта также содержит ряд неточностей, а возможно, и вымыслов. Например, документально известно, что супруга Шлимана в момент обнаружения клада в Трое не присутствовала — она находилась в Афинах. Также существуют версии, что клад мог быть собран из разрозненных находок, разбросанных по разным местам, или даже частично куплен у антикваров. Однако, так или иначе, принято считать, что в состав «Клада Приама» входили:
- 27 золотых диадем;
- 8 золотых серег;
- 4 золотых кубка;
- 9 золотых браслетов;
- 2 золотых шейных обруча;
- бронзовые кинжалы и топоры;
- серебряный сосуд для возлияний;
- более 8700 (!) мелких золотых колец и бляшек.
Общий вес золотых предметов составил приблизительно 12,5 кг. Шлиман ошибочно отнес их к слою гомеровской Трои, однако впоследствии археологи Вильгельм Дерпфельд и Карл Блеген доказали, что клад принадлежит к слою Троя II (около 2400–2300 гг. до н. э.), что на тысячу с лишним лет древнее предполагаемой даты Троянской войны.
Несмотря на методологические дефекты, троянские раскопки принесли ряд научно значимых результатов. Шлиман впервые доказал наличие на Гиссарлыке девяти последовательных культурных горизонтов — от раннего бронзового века до римской эпохи. Он задокументировал три слоя, подвергшихся разрушительному пожару, что позволило позже сформировать гипотезу о связи одного из них с военным конфликтом, отраженным в эпосе. Кроме того, Шлиман систематически фотографировал находки и публиковал отчеты, хотя их точность страдала из-за его стремления подгонять данные под гомеровский канон.
По итогам первого этапа раскопок у Шлимана возник конфликт с Османской империей: тайно вывезя клад в Грецию, он вынужден был впоследствии выплатить турецкой стороне компенсацию в размере 50 000 франков.
В 1878–1879 годах, после урегулирования отношений с турками, Шлиман провел второй этап раскопок, привлекши к работе археолога Рудольфа Вирхова, а также специалиста по архитектуре и археологии Вильгельма Дерпфельда. Именно Дерпфельд настоял на внедрении стратиграфического метода и фиксировании профилей — это был первый шаг к превращению Шлимана из дилетанта в организатора научной экспедиции.
- Раскопки в Микенах
В 1874 году, еще до завершения троянского проекта, Шлиман обратился к греческим древностям. Он начал переговоры с греческим правительством о проведении раскопок. Разрешение было получено лишь в 1876 году, после долгих торгов о разделе находок: Греция настаивала на том, что все артефакты остаются в стране. Шлиман согласился.
Раскопки в Микенах, на полуострове Пелопоннес, начались в августе 1876 года внутри акрополя, к югу от Львиных ворот. Всего за сезон 1876–1877 годов Шлиман вскрыл пять шахтных гробниц. Захоронения содержали 19 скелетов (8 мужских, 9 женских, 2 детских). Лица некоторых мужчин были покрыты золотыми масками. Инвентарь гробниц включал:
- 5 золотых погребальных масок, 3 из которых были портретного типа;
- 8 золотых диадем;
- 10 золотых нагрудных пластин;
- золотые нашивки на одежду в виде листьев и спиралей;
- бронзовые мечи с рукоятями, инкрустированными золотом и слоновой костью;
- серебряные и золотые ритоны — сосуды для питья в форме голов животных;
- более 30 бронзовых котлов и амфор.
Общий вес золота, извлеченного из микенских гробниц, приблизительно равен 14,5 кг.
Известно, что Шлиман отправил телеграмму королю Греции Георгу I: «Я обнаружил гробницы Агамемнона и его спутников». Однако современные исследования показали, что шахтные гробницы Микен датируются концом среднего бронзового века, около 1600–1500 гг. до н. э., что на 300–400 лет раньше предполагаемой даты Троянской войны. Таким образом, «маска Агамемнона» не могла принадлежать этому легендарному царю. Более вероятно, что она изображает неизвестного ахейского правителя XVI века до н. э. Однако сам факт существования столь богатого погребального комплекса неопровержимо доказывал наличие на материковой части Греции мощной централизованной власти и ремесленных традиций, сопоставимых с минойским Критом.
Научное значение микенских раскопок Шлимана было признано почти сразу. Впервые археология предоставила материальные доказательства того, что мир гомеровских поэм — не вымысел, а искаженная в устной традиции память о реальной цивилизации бронзового века. Шлиман зафиксировал архитектурный план части цитадели, включая Львиные ворота, и так называемый «дворец» — комплекс мегаронов (прим.ред.: мегарон — тип жилого дома эпохи эгейской культуры, возникший в период неолита. В Микенах и Тиринфе в этих помещениях принимали послов и устраивали пиры). Кроме того, его отчеты о микенских погребальных обычаях — трупоположение в шахтах, использование золотых масок, захоронение с оружием — стали первыми систематическими описаниями этого обряда.
- Раскопки в Тиринфе.
Раскопки в Тиринфе проводились Шлиманом в 1884–1885 гг. совместно с Вильгельмом Дерпфельдом, и этот этап знаменовал собой начало более методичного подхода к археологической части. Город Тиринф, расположенный в 20 км к юго-западу от Микен, упоминается Гомером как «твердыня Диомеда». Согласно «Илиаде», Диомед являлся одним из главных ахейских военачальников. Шлиман обнаружил мощные циклопические стены, достигающие толщины 7–8 метров в основании, и систему коридоров и казематов, характерную для оборонительного зодчества материковой Греции XIV–XIII веков до н. э., часть которых изначально была скрыта под землей. Его главной находкой стал дворец Тиринфа — классический мегарон с очагом и тронным залом, украшенный фресками, изображающими охоту на кабана и военные сцены.
Раскопки Шлимана в Микенах и Тиринфе дали науке неопровержимые доказательства существования ахейских царств и первую хронологическую шкалу бронзового века на материке. Кроме того, в распоряжении ученых появился корпус ювелирных и оружейных артефактов, ставший основой для классификации эгейского металлообрабатывающего ремесла, и архитектурные архетипы мегаронных дворцов, позже идентифицированные в Пилосе и Фивах.
Шлиман не смог интерпретировать находки в рамках самостоятельной дешифровки микенской письменности, так называемое «линейное письмо Б» будет расшифровано лишь в 1953 году Майклом Вентрисом и Джоном Чэдвиком — исследователями, которые работали вместе и публиковали статьи по дешифровке крито-микенской письменности. Однако именно Шлиман создал материальный фундамент для этой дешифровки.
Итоговым вкладом стала демонстрация того, что два независимых региона — Троада и Арголида — связаны единым культурным горизонтом позднего бронзового века, который впоследствии получил название микенской цивилизации. Именно Шлиман, несмотря на ранние методические ошибки, предоставил тот эмпирический массив, на основе которого сформировалась современная эгейская археология.
Влияние археологических раскопок Генриха Шлимана на науку
Впервые в истории европейской археологии любитель-энтузиаст не только бросил вызов академическому истеблишменту, но и коренным образом изменил его, превратив археологию из кабинетной дисциплины, изучающей древние тексты и случайные находки, в полевую науку, способную переписывать историю на основе материальных свидетельств.
- Рождение эгейской археологии как самостоятельной научной области стало важным следствием раскопок Шлимана. До его работ считалось, что история греческого мира начинается с архаического периода (около VIII века до н. э.), а все, что описано Гомером, является чистым вымыслом. Шлиман доказал обратное. Вскрыв микенские шахтные гробницы, он предоставил неопровержимые доказательства существования высокоразвитой цивилизации бронзового века, процветавшей за тысячу лет до классических Афин. Это открытие заставило ученых пересмотреть всю хронологию Средиземноморья: внезапно появилось «темное» тысячелетие, требующее изучения. Именно импульс Шлимана побудил Артура Эванса начать раскопки на Крите в 1900 году, приведшие к открытию минойской цивилизации, которая оказалась еще древнее микенской. Таким образом, Шлиман стал отцом-основателем целого направления, изучающего доисторический период Эгеиды.
- Оформление строгих стандартов в археологии. Методологическое значение ошибок Шлимана, как это ни парадоксально, стало его вторым фундаментальным вкладом в науку. Шлиман копал разрушительно: он пробивал траншеи сквозь культурные слои, пренебрегал стратиграфией, уничтожал архитектурные остатки, расположенные выше интересовавшего его «гомеровского уровня». Пытаясь добраться до вожделенного «города Приама», он уничтожил часть верхних слоев Трои, и лишь вмешательство профессиональных археологов, например, Вильгельма Дерпфельда, спасло оставшиеся свидетельства. Этот драматический опыт наглядно показал всему научному сообществу, насколько важна методичность. Именно реакция на дилетантизм Шлимана привела к оформлению строгих стандартов в археологии: обязательной полевой документации, зарисовки профилей, фиксации каждого слоя и артефакта.
- Ревизия понятия «миф». До Шлимана ученые-рационалисты считали, что мифы — это выдумка, аллегория или искажение истории. Шлиман доказал, что в основе некоторых мифов лежит подлинная историческая память. Он показал, что устная традиция и эпическая поэзия могут сохранять информацию о реальных событиях в течение столетий. Это положило начало целой школе «историзации мифа», повлияло на фольклористику, антропологию и даже психологию.
- Изменение общественного статуса археологии. Генрих Шлиман был гениальным популяризатором. Его раскопки стали международной сенсацией, которую активно освещали газеты. Он умело драматизировал события: телеграмма о «лице Агамемнона», фотографии Софьи в золотых украшениях из «Клада Приама», публичные лекции по всему миру. В результате всех этих событий археология перестала быть элитарным хобби аристократов и превратилась в общественном сознании в героическое предприятие, достойное финансирования. Шлиман привлек к науке огромное количество людей, пробудил интерес к истории и в некотором роде создал «моду на раскопки». Если до него археология ассоциировалась с разорением гробниц ради наполнения музейных залов, то после Шлимана она стала восприниматься как приключение в поисках исторической истины.
- Формирование междисциплинарного подхода в археологии. Шлиман воочию продемонстрировал эффективность междисциплинарного подхода в археологии. Он совмещал текстологию, географию, нумизматику и практическую геологию. Хотя он не был профессионалом ни в одной из этих областей, его пример показал, что только синтез филологии, истории и полевых методов может привести к большим открытиям. Это заложило основы для современной исторической географии и археологии текста.
- Создание государственных систем охраны памятников и ограничения вывоза артефактов. Коммерциализация археологии и проблема национального наследия — пятый важный аспект влияния деятельности Шлимана на науку. Шлиман бесцеремонно вывозил находки из Турции и Греции, прятал клады, нарушал контракты. Его действия вызывали скандалы, которые привели к ужесточению законодательства о древностях во многих странах. Турция наложила запрет на его дальнейшую работу, Греция долго судилась за право оставить микенские сокровища у себя. Таким образом, деятельность Шлимана стала импульсом к созданию государственных систем охраны памятников и ограничению вывоза артефактов, что стало важным шагом в развитии музейного дела.
Вклад Генриха Шлимана в науку был весьма противоречивым. Его научные работы изобилуют ошибками: он перепутал хронологию Трои, датировал находки на несколько веков раньше, чем следовало, неправильно интерпретировал некоторые артефакты. Несмотря на это, общий вектор его деятельности оказался верным. Он открыл целые цивилизации, которые без него могли остаться неизвестными еще несколько поколений.
Судьбы находок Шлимана
Наиболее известной частью находок является так называемый «Клад Приама», обнаруженный Шлиманом в 1873 году на холме Гиссарлык. Согласно первоначальному соглашению с Османской империей, половина находок должна была остаться в Константинополе, однако Шлиман, нарушив контракт, вывез большую часть в Грецию, а затем в Германию. После судебных тяжб в 1875 году он выплатил откупные Османскому музею — 50 000 франков, что легализовало его владение. В 1881 году Шлиман передал свою коллекцию «троянских древностей», около 9000 предметов, в дар Германской империи. С 1922 года они экспонировались в Музее древнейшей и древней истории в Берлине.
В мае 1945 года при взятии Берлина советскими войсками «Золото Трои» было обнаружено сотрудниками трофейной бригады в бункере под Берлинским зоопарком. Ящики с троянскими древностями были вывезены в Москву. Параллельно часть микенских находок, около 300 единиц, из Музея кайзера Фридриха, ныне Боде-музей, была эвакуирована в разные точки Германии и была частично утрачена.
С 1945 года основная масса «троянского золота» хранится в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве. Микенские артефакты, включая золотые маски, бронзовые мечи и керамику, частично осели в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Часть из них была передана в ГМИИ им. Пушкина в 1954 году по распоряжению Министерства культуры СССР.
В 1957–1958 годах некоторые предметы — керамика, кости, каменные орудия — вернулись в Германию и были переданы в Музей доисторической и ранней истории в Берлине. В Греции, в Национальном археологическом музее в Афинах, хранятся артефакты из микенского акрополя, которые Шлиман подарил греческому правительству в 1876–1877 годах. Они включают так называемую «Маску Агамемнона» и «Кубок Нестора».
Архив Шлимана, включающий переписку и дневники, хранится в Американской школе классических исследований в Афинах.
Полный каталог находок до сих пор не сведен в единую базу данных, что вызывает научные споры о точном количестве единиц — от 8500 до 12 000 предметов.
Генрих Шлиман в вопросах и ответах
1. Почему Шлиман решил заняться поиском древней Трои?
Генрихом Шлиманом двигала абсолютная вера в текст Гомера как в исторический документ. Он рассматривал поэму не как миф, а как точный источник географических и топографических данных, что служило для него прямой инструкцией к поиску. Детская мечта стала для него жизненной целью. Благодаря своей целеустремленности Генрих Шлиман смог заработать достаточное количество финансовых средств, чтобы вести раскопки. Он опирался на существующую гипотезу британского археолога Фрэнка Калверта, который уже идентифицировал холм Гиссарлык как вероятное местонахождение Трои и владел там землей.
2. Каковы были личные мотивы Шлимана в проведении раскопок?
Сам Генрих Шлиман неоднократно подчеркивал, что намерение найти город сформировалось у него в восьмилетнем возрасте после разговора с отцом о том, что от Трои ничего не осталось. Эта идея закрепилась как доминирующая жизненная цель и сохранялась на протяжении десятилетий
3. Какую роль сыграла жена Шлимана, София Энгастроменос, в его карьере?
София Энгастроменос выполняла практическую роль. В полевых дневниках Шлиман часто упоминал ее присутствие на раскопках, в том числе с указанием на то, что она лично участвовала в извлечении находок из земли. После смерти Шлимана в 1890 году именно София взяла на себя управление его домом-музеем в Афинах и заботу об архиве. Она сыграла ключевую роль в сохранении коллекции и наследия мужа для будущих поколений.
4. Какие важные находки сделал Шлиман?
Наиболее значимыми находками Генриха Шлимана, произведшими переворот в археологии, стали открытия, сделанные на холме Гиссарлык и в Микенах. Ключевым результатом его работ стало обнаружение реального исторического слоя, соответствующего эпохе Троянской войны, хотя сам Шлиман ошибочно идентифицировал его с более древним слоем. «Клад Приама», включающий более чем 8800 предметов, среди которых золотые диадемы, серьги, браслеты, сосуды из золота и серебра, а также медное оружие. Сквозная траншея Шлимана вскрыла последовательность девяти культурных слоев, доказав, что Троя была реальным, многократно заселявшимся городом с мощными крепостными стенами. А раскопки внутри акрополя в Микенах привели к обнаружению пяти гробниц с 19 захоронениями. Находки из этих гробниц стали свидетельством существования богатой материальной культуры бронзового века в континентальной Греции.
***
Шлиман не доказал историчность Троянской войны напрямую — его датировки были ошибочны, но его находки открыли эгейскую цивилизацию бронзового века и превратили археологию из кабинетной науки в полевую дисциплину с масштабными раскопками.
Автор текста Инна Бобровская
Изображение на обложке: разработано Magnific
