Сегодня четырёхлетнего ребёнка трудно представить за тяжёлой работой. Но в Нидерландах XVII–XIX веков некоторые дети начинали трудиться именно в таком возрасте — и спустя несколько столетий исследователи обнаружили возможные следы этой нагрузки прямо в их позвоночниках.
Детский труд тогда не был редкостью. По мере развития производства с конца XVI века детей всё активнее привлекали к работе. Они трудились в сельском хозяйстве, молочном производстве, мастерских, на текстильных предприятиях и при обработке табака.
Обычно работать начинали примерно в шесть-семь лет. Но исторические документы содержат и гораздо более жёсткие примеры. В городе Мурдрехт упоминается четырёхлетний ребёнок, который мог проводить на канатной фабрике до 15 часов в день. На текстильном производстве рабочий день детей и учеников иногда растягивался до 17 часов.
В деревнях условия были другими, но физическая нагрузка могла быть не менее серьёзной. Дети сажали растения, пололи, работали граблями, ухаживали за животными. В районах молочного животноводства примерно с девяти лет они уже доили коров и помогали делать сыр.
И всё это происходило в то время, когда их скелет ещё продолжал формироваться.
Исследователи Лейденского университета решили проверить, можно ли увидеть последствия такой жизни спустя столетия. Они изучили останки 143 детей, подростков и молодых взрослых, живших примерно между 1650 и 1850 годами в трёх нидерландских поселениях.
Особенно интересным оказалось то, что эти три группы жили в совершенно разных условиях.
Мидденбемстер был сельской местностью, где основой хозяйства служило молочное животноводство. Из исторических источников известно, что местные дети участвовали в уходе за скотом и изготовлении сыра, а примерно с девяти лет уже могли доить коров.
Арнем представлял собой городской промышленный центр с текстильным производством, обработкой табака, изготовлением кирпича и бумаги. Изученные там захоронения в основном принадлежали людям относительно невысокого социального положения, поэтому участие детей в работе было весьма вероятным.
Совсем иначе выглядел Делфт. Исследователи изучали людей, похороненных внутри хора церкви Ньиве-Керк. Среди них были представители состоятельных семей, богатые торговцы и другие обеспеченные жители. Их дети гораздо реже должны были заниматься тяжёлым ручным трудом.
Останки разделили на четыре возрастные группы: примерно от трёх до шести лет, от семи до двенадцати, от тринадцати до восемнадцати и от девятнадцати до двадцати пяти лет.
Учёных интересовали изменения в шейных, грудных и поясничных позвонках. Они искали артроз фасеточных суставов, узлы Шморля и изменения по краям тел позвонков.
Ни один из этих признаков нельзя автоматически считать следствием тяжёлой работы. У них могут быть разные причины. Однако подобные изменения способны возникать в связи с повторяющимися нагрузками, сдавливанием и механическим воздействием на позвоночник.
Поэтому исследователи смотрели не только на наличие повреждений, но и на то, в каких именно отделах позвоночника они встречались.
И одна группа резко выделилась среди остальных.
У жителей сельского Мидденбемстера нарушения позвоночника встречались значительно чаще, чем у людей из Арнема и Делфта. Особенно много изменений обнаружили в грудном отделе: в верхней его части распространённость достигала 62,63%, а в нижней — 68,37%.
Причём различия были заметны уже у детей.
У маленьких жителей Мидденбемстера вероятность обнаружить патологические изменения позвоночника была выше, чем у их ровесников из двух других населённых пунктов. Среди подростков из этой сельской общины повреждения также встречались особенно часто.
Похожую картину исследователи увидели и с узлами Шморля — изменениями позвонков, связанными в том числе с механической нагрузкой. В Мидденбемстере их было значительно больше, особенно у подростков в нижней части грудного и в поясничном отделе позвоночника.
Именно расположение повреждений позволило сопоставить состояние костей с тем, чем эти дети занимались при жизни.
При изготовлении сыра приходилось поднимать тяжёлые ёмкости с молоком и формы для сыра, перемешивать молоко при его превращении в сырную массу, ухаживать за крупным рогатым скотом и постоянно наклоняться. Всё это означало повторяющиеся подъёмы тяжестей, сдавливание позвоночника, сгибания и разгибания.
Исследователи считают, что такой набор нагрузок хорошо соответствует тому, где именно у жителей Мидденбемстера концентрировались изменения позвоночника.
Получается любопытный результат: некоторые виды сельского труда могли создавать для растущего позвоночника даже большую механическую нагрузку, чем работа на городских предприятиях.
Это, конечно, не означает, что детям на фабриках жилось легко. Они могли проводить на работе чрезвычайно много часов и находились в тяжёлых условиях. Однако такие занятия, как расчёсывание шерсти, прядение или шитьё, возможно, создавали меньшую осевую нагрузку на позвоночник, чем постоянное поднятие тяжестей и сельскохозяйственные работы.
При этом и у жителей Арнема исследователи нашли признаки, соответствующие значительному сдавливанию позвоночника.
Сравнение с обеспеченными жителями Делфта тоже оказалось важным. Богатые дети вовсе не обязательно проводили дни без движения: на позвоночник могли воздействовать игры, обучение и долгое сидение. Поэтому принципиальная разница заключалась не просто в наличии или отсутствии каких-либо изменений, а в их частоте и расположении.
Авторы исследования подчёркивают, что по одному скелету невозможно сказать: это повреждение появилось именно из-за работы. На состояние позвоночника могли влиять и другие факторы, включая наследственность и массу тела.
Но сочетание нескольких обстоятельств выглядит показательно. Изменения различались между тремя сообществами, появлялись уже в молодом возрасте и по своему расположению соответствовали тем видам труда, которые описаны в исторических документах.
Поэтому исследователи считают, что интенсивная физическая работа, вероятно, действительно создавала значительную нагрузку на ещё растущий позвоночник.
И именно здесь кости рассказывают то, чего не могут рассказать старые документы.
Архивы позволяют узнать, в каком возрасте ребёнка отправили работать, чем он занимался и сколько часов продолжался его день. Но скелет способен сохранить возможный след того, какую цену за этот труд платило его тело.
Для многих детей тех времён работа начиналась не после того, как заканчивалось детство. Она была частью самого детства.
