Историки из Южного федерального университета, профессора Николай Мининков и Людмила Мининкова (Институт истории и международных отношений), опубликовали любопытнейшее исследование о том, как менялось понятие «злодей» в русской истории от Средневековья до конца XVII века. Оказывается, ярлык «главный негодяй» никогда не был вечным: в разные эпохи его вешали на совершенно разных людей — от братоубийц и тиранов до бунтующих холопов и даже просто дурно задумавших граждан.
В Древней Руси всё было просто: злодей = грешник, нарушивший Божьи заповеди. Эталонным злодеем считался князь Святополк Окаянный, который, по летописям, убил своих братьев Бориса и Глеба. Хотя некоторые современные историки подозревают, что настоящим убийцей был вовсе не он, а Ярослав Мудрый, народная память уже намертво приклеила бирку «злодей» к Святополку. Кстати, тогда уже работали наёмные убийцы: князья не пачкали руки сами, а привлекали варягов, поваров или половцев. Повар Торчин, зарезавший князя Глеба, — пожалуй, первый в истории пример того, как человек с кухонным ножом становится персонажем криминальной хроники.
Менее известен, но куда более массовый случай произошёл в 1217 году под Рязанью: князь Глеб Владимирович, послушав плохих советников, устроил резню на княжеском съезде, положив шестерых родственников. Помогали ему «поганые половцы». Тогдашний принцип «зло не делают в одиночку» работал безотказно.
К XVI веку у злодейства появляется политический привкус. Князь Курбский в своей «Истории о великом князе московском» живописует Ивана Грозного как тирана, сравнивая его с царём Иродом. Причём корень зла, по мнению Курбского, — в неправедной власти, которая начинается ещё с отца Грозного, Василия III. Тот развёлся с женой и женился на «злой» Елене Глинской — вот вам и семейные дрязги, переросшие в опричнину.
Тогда же в русских текстах появляется персонаж, которого мы знаем по фильмам ужасов, — валашский воевода Дракула. В русском «Сказании о Дракуле» его называют то «зломудром», то «зело мудрым». Разница тонкая, но забавная: в первом случае он хитёр на выдумку зла, во втором — просто очень умён. Дракула вводил порядок железной рукой: за любую кражу — смерть, и даже «великий болярин» не мог откупиться. Эдакий эффективный менеджер с кровожадным уклоном.
Смутное время добавило в понятие злодейства социальный оттенок. Злодеев всё чаще называют «ворами». И это не только карманники. Гришка Отрепьев — «еретическое воровство». Казаки и холопы, бунтующие против властей, — «злые враги». Авторы той эпохи прямо пишут, что страна погрязла во грехе «от главы до ноги»: зло творили все — от царя до последнего смерда. Так что Смута стала не результатом козней пары отъявленных негодяев, а системным сбоем.
К XVII веку юридическая мысль тоже шагнула вперёд. По Уложению царя Алексея Михайловича появилось понятие «злое умышление». Карать начали не только за само злодеяние, но и просто за замысел. Отныне можно стать злодеем, даже не совершив ничего плохого, — достаточно подумать. Казаков, ходивших в морские походы на турок, официально именовали «злодеями, врагами креста Христова». А Степана Разина — «злым вором и богоотступником». Причём казнили его не только за разбой, но и за «мерские дела пред господом». То есть зло уже сплелось в тугой узел из криминала, политики и святотатства.
Даже церковные расколы не обошлись без «злодеев». Протопоп Аввакум, например, искренне считал патриарха Никона исчадием ада. А в своём послании царю он так красочно описал муки Алексея Михайловича в аду за потворство реформам, что любому современному хоррор-сценаристу стало бы стыдно. Особенно досталось царю за сравнение с римским императором Максимианом, гонителем христиан. Юмор, конечно, мрачный, но у старообрядцев была своя правда.
А в конце века донские казаки-старообрядцы и казаки, принявшие реформы Никона, смотрели друг на друга как на исчадий зла. Один царский посланник в 1687 году проехал по Дону и заявил, что не нашёл «ни одного доброго человека» — одни злодеи кругом.
Главный вывод авторов исследования: категория зла в русской культуре оказалась на удивление живучей. Менялись эпохи — от религиозного греха через политическую тиранию к социальному «воровству», — но сам ярлык оставался востребованным. Злодеем мог стать и князь-братоубийца, и тиран-государь, и бунтующий холоп, и просто человек с «нехорошим умыслом». Причем оценки часто зависели от того, кто именно писал историю.
Исследование опубликовано в журнале «Новый исторический вестник»
