Религия редко воспринимается как инструмент большой политики, но иногда именно она незаметно связывает страны на протяжении столетий. Именно так произошло с буддизмом в отношениях России и Монголии. Исследование учёных из Бурятского госуниверситета, Института философии Академии наук Монголии и Санкт-Петербургского университета, опубликованное в журнале «Ойкумена. Регионоведческие исследования», показывает, как буддийские общины влияли на связи двух стран — от имперских времён до сегодняшнего дня.
История этого влияния началась в XVII веке, когда в состав России вошли буряты и калмыки, исповедовавшие тибетский буддизм школы гелугпа. В то же время в Забайкалье столкнулись интересы Российской и Цинской империй, и российские власти приняли решение создать независимую от Китая буддийскую организацию. Так появились Пандито Хамбо-ламы в Забайкалье и ламы у калмыков. Империя управляла буддистами не через отдельных людей, а через общины — это была особая система, в которой религиозные институты встраивались в государственную машину.
В XIX веке ситуация изменилась. Ослабление Китая и соперничество России с Великобританией в Азии заставили Петербург искать рычаги влияния на Востоке. Буддийские связи российских бурят и калмыков с Монголией и Тибетом перестали восприниматься как угроза — напротив, они открывали возможности. Учёные, путешественники и дипломаты, такие как Агван Доржиев, приближённый Далай-ламы XIII, пытались использовать эти связи для укрепления позиций России в регионе. К концу XIX века империя уже смотрела на трансграничные контакты своих буддистов как на инструмент экспансии российских интересов в Азии.
Советский период стал для буддизма трагическим. В 1930-е годы он был почти полностью уничтожен: монастыри разрушили, лам репрессировали. В послевоенные годы общины начали восстанавливаться, но уже под контролем государства. В 1970 году в Улан-Баторе создали Азиатскую буддийскую конференцию за мир, которая работает до сих пор и объединяет буддийские центры из двенадцати стран Азии.
После распада социалистической системы буддизм в России и Монголии переживает возрождение. В межгосударственных отношениях он пока играет не главную роль, но внимание к нему растёт. Паломники из Монголии ездят в Бурятию — к Иволгинскому дацану и нетленному телу Хамбо-ламы Итигелова. С 2023 года в России проходят международные буддийские форумы: дважды в Бурятии, в 2025-м — в Калмыкии, в 2026-м запланирован в Тыве. Бурятия, Калмыкия и Тува всё чаще выступают площадками для международного буддийского диалога, и это меняет их роль в жизни страны.
Авторы исследования делают несколько выводов. Во-первых, потенциал буддизма в международных отношениях недооценён: смещение мировой экономики в Азию усиливает влияние буддийской культуры, а общины, не вовлечённые в конфликты, могут выступать посредниками. Во-вторых, формируется особый формат «буддийской дипломатии», в котором религиозные связи помогают решать задачи сохранения традиционных ценностей и укрепления стабильности. В-третьих, есть и сложности: фигура Далай-ламы XIV остаётся спорной — его авторитет признан в Монголии, но осложняет отношения с Китаем, создавая дилемму между экономическими выгодами и религиозными интересами.
Буддизм в России — это не только религия, но и инструмент внешней политики, который работает уже более трёх столетий. Сегодня, когда Россия разворачивается на Восток, этот опыт становится особенно актуальным.
Изображение на обложке: разработано Magnific
