В Российской академии наук начала работу в новом формате Комиссия по обновлению приборной базы и развитию отечественного научного приборостроения. На первый взгляд это может показаться просто организационным изменением. Но на деле речь идет о более серьезном процессе: РАН постепенно возвращает себе влияние в сфере приборной политики и намерена выстроить здесь системную стратегию.
Почему без современной приборной базы для науки разговоры о технологическом лидерстве остаются лишь декларациями? Что сегодня происходит с программой обновления оборудования? Почему лаборатории месяцами ждут реактивы, а уникальные лабораторные животные гибнут при длительном таможенном оформлении? Об этом корреспонденту «Поиска» рассказал председатель комиссии академик Ренад САГДЕЕВ.
—Ренад Зиннурович, «приборная» комиссия РАН получила новое имя и существенно расширенные полномочия. Что принципиально меняется в ее работе?
— После того, как институты, учредителем которых была Академия наук, перешли в ведение Министерства науки и высшего образования, в вопросах приборной базы за РАН оставили в основном экспертные функции. Но в последние годы, особенно с приходом президента РАН Геннадия Яковлевича Красникова, ситуация начала постепенно меняться. Академия расширяет функционал. Посмотрите: ей вернули ВАК, передали Дома ученых, сегодня она фактически определяет государственное задание организациям научной сферы.
Так получилось и с обновлением приборной базы.
Раньше министерство фактически самостоятельно занималось «приборными» конкурсами, привлекая ученых для экспертизы заявок. Но Геннадий Яковлевич всегда подчеркивал: члены академии в этом случае выступают как частные лица. Между тем в Академии наук существует легитимный орган - приборная комиссия, состав которой утверждает Президиум РАН, и этот орган институционально практически не задействован.
Теперь ситуация иная. Нам удалось договориться с министерством о новом порядке взаимодействия, что потребовало реформирования комиссии и изменения ее состава. Эта работа ведется при участии курирующего деятельность комиссии вице-президента РАН Сергея Алдошина.
— Как теперь будет организовано дело?
— Конкурсные процедуры по-прежнему будет проводить министерство — оно учредитель институтов, у него средства, юридически именно оно имеет право объявлять конкурсы. Но условия участия, технические задания, механизмы распределения средств теперь будут формироваться совместно, в результате общей работы всех заинтересованных сторон. Это очень важное изменение.
Министерство будет осуществлять формальный анализ заявок, проверять, нет ли нарушений условий конкурса, правильно ли оформлены документы, не имеют ли организации-участники задолженностей перед бюджетом. А после этого начнется наш труд — экспертиза.
— В последние годы финансирование программы обновления приборной базы заметно сократилось. Как это сказалось на состоянии научной инфраструктуры? Насколько критична ситуация сегодня?
— Положение действительно ухудшилось. В 2024 году завершилась большая программа в рамках национального проекта «Наука и университеты». За пять лет на обновление приборной базы было выделено примерно 65 миллиардов рублей. Это очень серьезная поддержка.
Правда, существовало ограничение: в конкурсах участвовали только институты первой категории. Организации второй и третьей категорий фактически были обречены на стагнацию. Ведь сегодня без современного оборудования заниматься наукой невозможно. Это в XVII-XVIII веках ученые могли совершать фундаментальные открытия практически без сложных приборов. Ньютон, условно говоря, посмотрел на падающее яблоко — и сформулировал закон всемирного тяготения.
Подробности — в интервью Надежды Волчковой «От экспертизы к стратегии» в очередном номере газеты «Поиск».
