Искусство часто относят к сфере эмоций и вдохновенного наития — в противовес технической рутине или точности научного метода. Взять, к примеру, академическую музыку: слушая оперную арию, мы в первую очередь воспринимаем переживания, которые певец выражает при помощи голоса. Но часто ли мы задумываемся, сколь удивительна способность человеческого голоса заполнять зал без помощи микрофона и усилителей, перекрывая целый оркестр? Эмоции и вдохновение здесь ни при чем. Это акустическое чудо имеет вполне точное научное объяснение и его воплощение — плод скрупулезной работы с той самой технической рутиной, которую многие несправедливо противопоставляют искусству.
Как рождается голос
Если сидящий в зале зритель попытается перекричать оркестр, из его затеи не выйдет ничего хорошего. Скорее всего, он зря повредит голосовые связки или, как принято теперь говорить, «голосовые складки» — парное образование из эластичных тканей, расположенное поперек гортани. В расслабленном состоянии голосовые складки имеют форму перевернутой латинской буквы V, при смыкании сторон которой рождается голос.
Прежде чем разобраться в том, как это происходит, вспомним, что собой представляет звук с точки зрения физики. Любой звук имеет волновую природу. Но не спешите представлять себе схематическое изображение морской волны: колебания звуковой волны происходят вдоль направления ее движения, а у морской волны — поперек. Поясним это на простом примере. Когда вы плывете в лодке, волны вас поднимают и опускают. Но если бы мы могли так же «плыть» по звуковым волнам, они раскачивали бы нас не вверх-вниз, а вперед-назад.
Звуковые волны различаются по частоте и амплитуде колебаний, и от этого зависят высота и громкость звука. Чем больше частота, тем выше звук, а чем больше амплитуда, тем он громче. При этом более низкие звуки распространяются дальше, чем высокие. Ведь чем ниже частота, тем больше длина волны. При этом более длинные волны огибают препятствия, а короткие, столкнувшись с препятствием, затухают.
Но тут требуется оговорка. Замечали ли вы, что в просторных пустых помещениях любой шум звучит гулко, а в помещениях, где требуется звукоизоляция, например, в репетиториях для музыкантов, стены обивают поролоном? Причины этих явлений в том, что, ударяясь о твердые препятствия, волна отражается, а мягкие и пористые поверхности ее поглощают.
Наш голосовой аппарат — сложная акустическая конструкция, состоящая из трех основных элементов: осциллятора, резонатора и источника энергии. Осциллятор — голосовые складки — создает колебания. Резонатором служит полость, простирающаяся от голосовых складок до губ. Источником энергии же является дыхание: именно дыхание приводит в действие осциллятор и отправляет звук дальше в резонатор, где он оформляется, усиливается и раздается вовне.
Как именно это происходит? Как мы помним, в расслабленном, молчаливом состоянии голосовые складки разомкнуты. Когда мы что-то произносим, они смыкаются, и выдыхаемый нами воздух, проходя через гортань, создает давление и заставляет голосовые складки вибрировать. Они попеременно прерывают и пропускают воздух, смыкаясь и расходясь, и каждое размыкание посылает маленький импульс воздуха в глотку. Количество таких импульсов в секунду и определяет высоту звука. Затем, проходя через глотку, одни частоты усиливаются, а другие затухают, и на выходе получается оформившийся звук.
Биомеханика певческого голоса
Но когда мы говорим, наш голос обычно звучит в пределах 40-60 децибел. Более громкая речь довольно быстро вызывает дискомфорт. Между тем «наиболее мощные оперные голоса могут достигать громкости до 120 децибел — то есть наподобие шума реактивного двигателя самолета при разгоне и наборе высоты», — отмечает искусствовед, скрипач и певец-контратенор Григорий Консон, директор Учебно-научного центра гуманитарных и социальных наук МФТИ.
За умением поддерживать такое мощное, объемное звучание в течение длительного времени, не нанося вреда голосовым связкам — целая наука, стоящая на трех столпах: тонкое смыкание, опертое дыхание и объем.
- Тонкое смыкание связано с работой осциллятора — наших голосовых складок. «Тонкость» подразумевает не бо́льшую или меньшую плотность смыкания связок, а скорее, очень точную координацию, ведь в естественной речи мы никак не регулируем этот процесс. Слишком активное смыкание создает лишнее мышечное напряжение, а при недостаточно энергичном — не возникнет достаточного давления воздуха для хорошего резонанса. Тонкое смыкание — это идеальный баланс, точная координация.
- Говоря об «опёртом дыхании», вокалисты имеют в виду медленный, контролируемый выдох, при котором работа брюшных мышц и диафрагмы создает давление для выдыхаемого воздуха. Чем плотнее и ровнее поток воздуха на выдохе, тем больше и стабильнее амплитуда колебаний звуковой волны, возникающей при смыкании и размыкании голосовых складок. Слышимым эффектом этого физического процесса становится богатый тембр и устойчивый голос. Большой объем легких и навык регулирования дыхания — один из главных козырей для вокалиста. Так, итальянский певец Франко Корелли, прозванный «принцем теноров», в юности занимался греблей и плаванием, и многие считают, что именно его атлетическое прошлое способствовало развитию исключительно сильного голоса, которым он обладал.
- «Третий столп» певческого метода — объем. Вокальные педагоги используют самые разные условные обозначения: «зевок», «купол», «шарик во рту», «чих» — список можно продолжить. Порой привести обозначения преподавателя в правильное соответствие с субъективными ощущениями ученика — весьма нетривиальная задача. В данном случае речь идет о создании объема в резонаторе — т.е. в ротоглотке. Точно так же, как в просторном, пустом помещении с каменными стенами звук раздается гораздо громче, чем в маленькой комнате, заставленной мебелью, так и в нашем естественном резонаторе качество звука зависит от размера свободного пространства. Поэтому певцы всячески стремятся создать больший объем в резонаторе, устранив любые препятствия. Это достигается благодаря расслаблению мышц шеи — вернее, внимания к тому, чтобы они не напрягались, особенно на высоких нотах, — стабильному положению гортани, зафиксированному книзу положения языка — как перед чихом, натяжения мягкого нёба, которое одним напоминает ощущения при зевке, у других ассоциируется с куполом или шариком во рту, и пр.
При таких условиях звуковые колебания, возникающие при прохождении воздуха через голосовые складки, отправляются дальше и многократно усиливаются в резонаторе. «Чуть образно это можно было бы сравнить с принципом организации популярного в прошлом пинбола для Windows ”Звездный юнга”, где нужно активно направлять ”металлический” шарик флипперами, максимально долго поддерживая его в движении. Чем больше он о различные поверхности бьется, продолжая перекатываться от одного элемента в пространстве игрового поля к другому — притом такие соударения нередко могут давать шарику дополнительный импульс, направляя его движения по труднопрогнозируемой траектории — тем больше очков получает игрок», — говорит Григорий Консон.
Так без приложения силы производится в два-три раза более мощный звук, чем в обычной речи. Ведь секрет сильного голоса не в напряжении, не в количестве усилий, а в контроле и координации.
Меньше знаешь — лучше поешь?
Современный русский бас-баритон Евгений Никитин, когда его спросили, считает ли он себя глубоким человеком, отвечал, что вокалистам вовсе не нужна глубина, напротив: чем меньше мозгов, тем лучше резонанс! Означает ли это, что для выдающегося пения не требуется понимание физических процессов и биологических нюансов, связанных с формированием голоса? И да, и нет.
Представления о физиологии помогают находить понятные и очень полезные аналогии вроде «зевка» или «чиха». С другой стороны, по многим методическим вопросам среди вокалистов-исполнителей и вокальных педагогов нет единого мнения. Технические приемы помогают уловить, как устроен именно твой голос, что позволяет его раскрыть и усилить, как изменяется голос со временем и в разных условиях, и как при этой изменчивости найти баланс. Некоторые вокалисты-певцы говорят, что поиск этот никогда не заканчивается.
Подобно тому как ученому иногда достаточно приблизительно понимать абстрактную теорию, но чувствовать себя в лаборатории как рыба в воде, чтобы добиться больших практических результатов, так и для вокалиста бывает достаточно интуитивного владения собственным телом, как если бы это был музыкальный инструмент или хитро устроенный фонационно-акустический механизм.
Автор текста Наира Ковалева
На обложке Анна Нетребко. Изображение: Авилов Александр/Агентство «Москва»
