В ней жарко, влажно, да еще и лупят человека прутьями и обливают водой. А эти странные русские любят ее и выходят оттуда счастливыми и обновленными. Конечно же, это место — баня. О том, как скифские юрты-парилки повлияли на славян, чем хороша банька, топящаяся «по-черному», можно ли мыться в печке, как сделать идеальный веник и почему прославились «Сандуны», мы расскажем сегодня, в День банщика и русской бани.
«…И то творят омовенье себе, а не мученье»
Разнообразных бань на свете много: людям всегда надо было очищать свое тело, и для этого они устраивали специальные места, исходя из особенностей своих быта, природы и культуры.
- Древние греки, которые возвели в культ заботу о красоте и здоровье тела, имели несколько видов бань, где сначала прогревались, потом наносили на кожу оливковое масло, счищали его и затем обливались или купались в бассейне.
- Римляне с их стремлением к порядку и комфорту возводили термы, представлявшие собой комплексы различных по назначению помещений, где последовательно осуществляли полный курс мытья и отдыха.
- Финны, в чьих краях зима долгая и морозная, придумали сауну с сухим жаром и низкой влажностью, с печкой-каменкой, на которую плещут немного воды и получают не просто пар, а жаркую волну, окутывающую парильщика.
- Японцы, живущие в достаточно суровом климате, в холодное время года согревались в бочках с горячей водой, что постепенно превратилось в развитую банную культуру — офуро. Ее разработанный ритуал, равномерное и комфортное прогревание помогают достичь и той внутренней гармонии, которой в Японии придают особый философский смысл.
- Турки, живущие на перекрестке разных традиций, также создали свою банную версию — хамам — соединившую наследие римских терм и восточную культуру наслаждения.
Русская баня по оригинальности и пользе не уступает иноземным «родственницам». Всех, кто посещал наши края, она удивляла своим устройством, ритуалом и отношением местного населения к пребыванию в ней.
В «Повести временных лет» (1110-е), а именно в рассказе о проповеди святого Андрея Первозванного в северных землях мы встречаем упоминание о «диве», о котором апостол поведал римлянам: бани деревянные, люди в них раздеваются, «и подыметь на ся прутье младое, и бьють ся сами, и до того ся добьють, яко едва вылезут, чуть живы, и облеются водою студеною, и то творять омовенье себе, а не мученье». Поскольку само проповедование апостола Андрея в северных землях ставится под сомнение, то и рассказ о банных омовениях — скорее всего, местное предание, вставленное в «Повесть» ее автором. Но несомненно, что своей баней русичи гордились, раз связанная с ней легенда попала в столь важный исторический документ.
В последующие времена любовь к баням населения русских земель отмечали многие путешественники. Так, немец Адам Олеарий, дипломат Шлезвиг-Гольштейнского посольства, в 30-х годах XVII столетия красочно описывал банный ритуал московитов: «Когда от жару сделаются красными, то обливаются холодной водой. Зимой же, выскочив из бани, валяются на снегу, трут им тело, будто мылом, и потом, остывши таким образом, снова входят в жаркую баню. Так как бани обыкновенно устраиваются при реках или ручьях, то моющиеся в них из жару прямо бросаются в холодную воду. Такая перемена противоположной деятельности благоприятствует их здоровью». В XVIII веке другой немецкий гость, путешественник Ганс Айрман, в своих записках о России отметил: «…ни в одной стране не найдешь, чтобы так ценили мытье, как в этой Москве».
Откуда есть пошла русская баня
История русской бани началась в далеком дохристианском прошлом Руси. Бани у славян восходят, по-видимому, к тем скифским переносным сооружениям, о которых рассказывает в своей «Истории» древнегреческий историк Геродот (ок. 484 – ок. 425 до н.э.). Он описывает три жерди, поставленные наклонно друг к другу и накрытые шерстяными покрывалами. Под этой конструкцией ставили чан с раскаленными камнями и кидали туда зерна конопли. «Насыпанное зерно курится, и поднимается такой сильный дым и пар, что никакая эллинская парильня не может с ним сравниться, — утверждал Геродот. — Скифы же, наслаждаясь парильней, громко вопят от удовольствия. Это служит им вместо мытья, ибо они вовсе не моют тело водой». В скифской «бане», возможно, и впрямь не мылись, но обряд очищения проводили, например, после погребения сородича, как это и рассказано у Геродота. Но какова бы ни была цель процедуры, походная баня у кочевников играла роль парной, и в ней имелся тот минимальный набор необходимых элементов, который присутствовал и в банях древних славян.
Парились и мылись славяне так же, как и большинство русских людей на протяжении последующих сотен лет: там, где удавалось устроить себе парную. Это мог быть тот же шалашик над очагом, сооруженный во дворе дома и, кстати, в некоторых уголках России благополучно доживший чуть ли не до наших дней. Или ямная печка-каменка, сделанная для просушки снопов под полом овина, в которую легко забирались в одиночку и парились. Существовали у древних славян и бани в виде небольших отдельно стоявших срубов.
Баня в тот период, где едва начиналась русская история, служила не только поддержанию телесной чистоты, но также, как у скифов и других древних народов, предназначалась для совершения важных обрядов. В баню славяне шли накануне свадьбы, там же рожали, сразу обливая младенца теплой водой, лечились, гадали и колдовали, сушили сельскохозяйственную продукцию, туда нередко приносили умирающих, там обмывали умерших — весь жизненный круг был связан с баней. Символично, что в ее устройстве соединялись важные для славян стихии и природные элементы: вода, огонь, дерево, камень.
Таким образом, помещение для мытья имело все признаки священного места, а процесс омовения и придания телу чистоты, которая сама по себе была сакральной категорией, напоминал ритуал сродни религиозному. Что породило еще в языческом сознании отношения к бане как к месту, где соединяются два мира — человеческий и потусторонний. Поэтому баня с давних пор притягивала и одновременно пугала, недаром сохранилось поверье, что на месте старой бани ничего уже строить нельзя. Баня вызывала священный трепет, и это сакральное отношение к ней, а равно и к банному омовению, сохранилось в русской культуре до сих пор.
Деревянная, жаркая, душистая: как строили баню на Руси
Несмотря на то, что баня имеет для русского человека символическое значение, из-за отсутствия достаточного количества леса и дороговизны дров далеко не все крестьяне имели специально устроенные на личном подворье «помывочные» в виде отдельно стоящих рубленых бань. Наибольшее распространение такие бани получили в северных краях — в Новгороде, где археологи нашли остатки самых ранних строений подобного назначения, относящиеся к XI веку, а также в Пскове и Карелии. Среди новгородцев и псковичей в Средние века собственных деревянных бань не имели разве что совсем бедные люди. В других местностях дело обстояло иначе, и самая ранняя баня, обнаруженная в ходе раскопок в Москве, датируется гораздо более поздним временем, чем новгородская, — XV веком.
Для деревянной бани выбирали место поближе к чистому источнику, желательно к реке, подальше от посторонних глаз, часто в углу крестьянской усадьбы. Одну баню могли ставить на несколько родственных семей. Сруб изготавливали из дерева любых пород, кроме березы, сухой и непрочной, а лучшими породами для строительства бани считались хвойные — ель, сосна, лиственница, кедр: содержащаяся в них смола препятствует гниению древесины. Кроме того, древесина хвойных хороша тем, что выделяет фитонциды, обладающие антимикробным действием, оздоровляющие воздух и благотворно влияющие на нервную систему. В такой бане, особенно в натопленной и покрытой по стенам каплями влаги, стоял смолистый запах, напоминавший аромат ладана. Внутри баню нередко отделывали липой, приятно пахнущей и не особенно нагревающейся даже в парной, или осиной, наделенной антисептическими свойствами и также не обжигающей даже при интенсивном нагреве.
Сохранению тепла в бане способствовали небольшой размер сруба, низко расположенная дверная притолока и высокий порог. В банях побогаче устраивали три помещения: предбанник, мыльную и парную. В более скромных постройках два последних помещения объединяли в одно. Мыльную оснащали под полом стоком для воды, а чтобы она лучше сливалась, баню располагали на возвышенном месте.
Баня «черная» и «белая»
При ряде общих черт русские бани делятся на два разных вида в зависимости от способа топки.
- Баня «по-черному» представляет собой самый ранний вариант подобных сооружений, существовавший еще у древних славян. Отапливали «черную» баню печкой-каменкой, сложенной из крупных и хорошо державших тепло камней или представлявшей собой просто каменную груду, насыпанную над очагом. Дым в бане шел прямо в помещение — отсюда и ее название — уходя в маленькое «волоковое» оконце наверху, которое перед мытьем закрывали доской или ставней, и в приоткрытую дверь. Во время топки никого внутри бани не было, иначе человек мог надышаться дымом, а потом, когда прогорали дрова и выгребали угли, помещение хорошо проветривали, чтобы вышли остатки смертельного угарного газа. Лавки, пол и стены обливали чистой водой, смывая с них осевшую сажу. Во время паренья плескали горячую воду на камни, и поднимался пар.
Из-за темного налета, въевшегося в верхнюю часть стен и потолок, баня изнутри смотрелась «чернушкой». Но именно горячий дым и сажа препятствовали развитию во влажном помещении болезнетворных микроорганизмов, позволяя создавать внутри почти стерильную чистоту. Поэтому в «черной бане» не только мылись, но и лечились и рожали.
- Баня «по-белому», более поздний и сложный вариант, возникла, по-видимому, в XVII-XVIII веках на княжеских дворах и в монастырях. Отличается такая баня от «черной» наличием печи с трубой для вывода дыма из помещения наружу, поэтому в ней копоть не оседает на стенах и потолке.
При всей своей простоте срубная русская баня требовала тщательного ухода: чтобы не покрылась плесенью, не начала гнить от сырости или, наоборот, не сгорела. Банные пожары, угарный газ, разваливающаяся печка, щели в стенах, не позволяющие протопить баню, — чтобы предупреждать эти неприятности, за баней надо было тщательно следить.
Полезем в печь, помоемся?
Достаточно большое распространение, особенно в центральных и южных областях, а также и в некоторых северных, например, на Вологодчине, получило мытье в печи. В этом случае, чтобы помыться и попариться, не надо было тратить время и дрова на растопку бани. Размеры традиционной русской печи позволяли залезть в ее горнило, то есть в то отделение, где в другое время горели дрова и готовили еду, не только ребенку, но и взрослому человеку. Печь внутри предварительно мыли, просушивали, выстилали свежей соломой, ставили туда чугунок с водой или даже корыто, после чего залезали в печь мыться и париться. Для создания пара воду плескали изнутри на горячие стенки печи. В повести советской писательницы Лидии Воронковой «Девочка из города» подробно описана атмосфера такого мытья: «В печке было темно, только щелочка вокруг заслонки светилась, как золотая дужка. Эта жаркая пахучая тьма, эта шелковистая влажная солома под боком, этот веник, одевающий теплым дождем, — все размаривало, разнеживало, отнимало охоту двигаться». Иногда человек в печи только парился и намыливался, а потом окончательно ополаскивался в корыте в избе. Печное мытье несло свои риски — в печи можно было перегреться или угореть — однако эта гигиеническая процедура из-за своей доступности дожила в некоторых местностях вплоть до середины XX века.
Лежачего бьют! Березовым веником
«А в руках у каждого связка сухих ветвей, которой, размахивая вокруг тела, приводят в движение воздух, притягивая его к себе… И тогда поры на их теле открываются, и текут с них реки пота, а на их лицах — радость и улыбка». Так арабский путешественник Абу-Обейд-Абдаллахалла Бекри описывал, как русские люди парятся, хлеща себя веником.
Веник был и остается одним из главных «действующих лиц» в русском банном обряде. В прежние времена целые деревни зарабатывали на жизнь тем, что заготавливали веники для бани. Самым популярным материалом для веников всегда была береза. Отправлялись за ее ветками в определенное время: с первого дня после праздника Святой Троицы до Успения Пресвятой Богородицы — именно в этот период береза набирает нужную силу. Для важного банного аксессуара подходят только ветви с тех берез, на которых они длинные, гибкие, с густой листвой. Но срезать надо растущие ближе к земле, а вот идущая от корней деревьев поросль — глушняк — не подходит. Ветки не должны быть жесткими, тонкими и ломкими, а их наиболее удобная длина составляет от 45 до 70 см. Срезанные ветки оставляют на пару дней, чтобы подвяли и приобрели мягкость, гибкость, а потом — вяжут веники. Хранят их подвешенными к потолку в прохладном помещении с постоянной температурой. Перед посещением бани свежие веники запаривают, а сухие просто окунают в горячую воду. И парятся или дышат через веник, положив его на лицо.
Кроме березовых, используют и дубовые, рябиновые, эвкалиптовые, а также крапивные и даже хорошо распаренные еловые веники.
«Две копейки с каждого». Торговые бани
Первые общественные бани появились на Руси еще в XI-XII веках: их строили при монастырях, чтобы паломники могли вымыться после долгой дороги и чистыми войти в храм. В XVII веке по приказу царя Алексея Михайловича (1629-1676) в городах возле рек, откуда и носили воду, стали строить за счет казны торговые, то есть общественные, бани. Входную плату в них устанавливало государство, как, например, было сказано в документе XVIII века: «Сбор в означенных казенных торговых банях с приходящих на парения всякого звания людей собирать соответственно Указу правительственного Сената не более как две копейки с каждого».
Такие бани, предназначавшиеся прежде всего для простого люда, имели, как правило, один этаж и три отделения — раздевальную, мыльную и парную. Однако нередко к ним добавлялись и более богатые помещения. Все тот же правительственный Указ предписывал: «Если для благородного звания сделать пристройку при банях с удобными для того парению, то за пар цену положить добровольно за ту услугу и за то в притязание не поставить». Что за «добровольная цена» имелась в виду? Казенные бани тогда отдавали в аренду откупщикам, занимавшимся поддержанием банных заведений в исправном виде и платившим государству налог, или откуп. А поскольку плату за вход государство фиксировало, откупщик мог заработать только на особом отделении для «чистой» публики.
Несколько из наиболее ранних общественных бань в Москве, о которых до нас дошли сведения, были построены в том же XVII веке и находились в бойком торгово-ремесленном районе среди лавок всякого товара, мастерских, дровяных складов у Всехсвятского каменного моста (прим. ред.: располагался недалеко от устья реки Неглинки и Водовзводной башни Кремля). По его названию самую известную из стоявших на этом берегу Москвы-реки бань именовали Каменновскими банями. Мылись там, прежде всего, люди небогатые, от ремесленников до городских нищих.
В общественных банях на протяжении долгого времени, так же как и в личных, парились все вместе: мужчины, женщины, дети, а взрослые еще и выбегали голыми на улицу в любое время года — окунуться в реку. Иностранцы удивлялись такому обычаю. При императрице Елизавете Петровне (1709-1762), в 1743 году, Сенат совместное мытье в банях запретил, но обычай продолжал существовать, и уже Екатерина II (1729-1796), видевшая себя просвещенной правительницей, закрепила отмену банного «разврата». В 1782 году она издала «Устав благочиния», в статье 71 которого прямо указывалось: «торговые бани разделить на два отделения и разными входами, первое отделение для мужеского пола, второе отделение для женского пола». С того времени началось и строительство соответствующих бань. Там же, где возможности разделить помещения не было, со временем сформировалась традиция устанавливать «мужские» и «женские» дни. Эта система существовала во многих общественных банях еще в советское время.
Чтобы побольше «банных» денег притекло в казну, Петр I (1672-1725), нуждавшийся в средствах на ведение Северной войны, строительство флота и новой столицы Санкт-Петербурга, поощрял возведение общественных бань и всячески завлекал туда народ. В 1704 году царь ввел «банный налог»: отныне не только управляющие торговыми банями должны были платить за предоставление людям воды и пара, но и владельцы частных бань — за свои срубы. Поговаривали, что придумал этот сбор петровский сподвижник Александр Меншиков с его простонародной сметкой.
Налог был прогрессивным: например, с бояр и состоятельных купцов брали 3 рубля в год, с дворян и купцов помельче — по 1 рублю, а с крестьян, казаков и стрельцов — по 15 копеек. Но и алтын, которому равнялась наименьшая из этих сумм, на дороге не валялся, поэтому крестьяне всячески избегали очередного побора и кое-кто даже пожег свои баньки. Спустя 70 лет, в 1775 году, Екатерина II, чтобы снизить налоговое бремя на подчиненных, сбор с домовых бань отменила.
С развитием банного дела плата за вход, «банное», стала зависеть от города и набора услуг, причем цены в одной и той же бане могли отличаться в десятки и даже сотни раз в зависимости от уровня комфорта.
Самые известные общественные бани
Но невзирая на дороговизну входных билетов в хорошие общественные бани, поход в них стоил того. Именно в таких банях, особенно расположенных в крупных городах, внедрялись технические новшества, не всегда доступные даже состоятельным домовладельцам. Например, в то время как в центре Москвы воду в дома многих богатых людей привозили в бочках, лучшие бани стали оснащать подачей воды не по желобу, как дешевые, стоявшие у рек, а по трубам. Первой баней, которую в 1874 году подсоединили к общегородскому водопроводу, была баня Василия Кашина в Перми. Для подачи воды из Камы он установил паровую машину. Второй баней с водопроводом, причем с отдельным, стали знаменитые «Сандуны».
- Сандуновские бани. Старейшие из сохранившихся бань Москвы, они были построены в 1808 году благодаря одной романтической истории. Грузинский актер Силован Зандукели, на русский манер сменивший имя и фамилию на «Сила Сандунов», влюбился в актрису и певицу Елизавету Уранову, к которой неровно дышал граф Александр Безбородко, руководивший всей российской внешней политикой. Чтобы избавиться от притязаний графа и выйти замуж за любимого, Елизавета воспользовалась моментом и во время спектакля, проходившего в Эрмитажном театре, обратилась к присутствовавшей в зале Екатерине II. В итоге императрица самолично готовила невесту к венчанию и подарила ей на свадьбу бриллианты. На деньги, вырученные от продажи драгоценностей, супруги приобрели участок земли возле реки Неглинной и построили там баню.
Сандуновские бани были заведением роскошным, устроенным по последнему слову банного дела. Как отмечал позднее в своей книге «Москва и москвичи» журналист и писатель Владимир Гиляровский: «В них так и хлынула Москва, особенно в мужское и женское «дворянское» отделение, устроенное с неслыханными до этого в Москве удобствами: с раздевальной зеркальной залой, с чистыми простынями на мягких диванах, вышколенной прислугой, опытными банщиками и банщицами». Но из-за ссоры между супругами как раз по поводу бань, купленных на приданое жены, случился развод, и бани остались за Елизаветой.
Впоследствии бани принадлежали семейству Фирсановых и Ганецких, заказавших перестройку заведения известному архитектору Борису Фрейденбергу (прим. ред.: достраивал здание Сергей Калугин). В 1896 году обновленные «Сандуны» раскрыли свои двери московской публике. Помимо шикарного интерьера, отделанного привезенными из Европы материалами, баня была оборудована самой современной техникой. У нее имелся свой отдельный водопровод, подававший воду из Москвы-реки и из артезианской скважины глубиной более 200 метров. «Сандуны», которые посещали все, от военного генерал-губернатора столицы до актеров Художественного театра, стали достопримечательностью Москвы и остаются легендой среди русских бань по сей день.
- Хлудовские бани, они же Китайские, позднее — Центральные. Слава «Сандунов» подтолкнула московского купца 1-й гильдии Герасима Хлудова построить на приобретенном им участке земли от Неглинного проезда до улицы Рождественки общественную баню. Комплекс проектировали один из самых известных архитекторов того времени Семен Эйбушиц и начинавший тогда и прославившийся впоследствии Лев Кекушев. Бани строили более десяти лет и открыли в 1893 году, уже после смерти заказчика, по фамилии которого их стали называть. Но из-за того что фасад здания выходил на Китай-город, бани прослыли в народе еще и как «Китайские».
Два корпуса с мужским и женским отделениями, богатая и художественно оригинальная отделка интерьеров, включавшая выполненную Кекушевым лестницу, а также, естественно, новейшее техническое оснащение сделали Хлудовские бани достойным соперником Сандунов. Воду, подававшуюся в бани, подвергали трехступенчатой очистке с помощью фильтров, устранением лишней влажности занималась специальная машина, а отапливали банные помещения водой и воздухом. Парны́х устроили целых три, и разных: русскую, турецкую и финскую. Плата за вход в баню учитывала материальное состояние абсолютно всех слоев населения: она составляла от пяти копеек в общем отделении до десяти рублей за отдельный трехкомнатный номер.
Кроме того, при банном заведении работали врачебные и массажные кабинеты, парикмахерская, продуктовые лавки, ресторан, парфюмерный магазин, гостиница и даже крытые плавательные бассейны. То есть Хлудовские бани представляли собой, как сказали бы сегодня, торгово-развлекательный комплекс.
После революции комплекс был переименован в «Бани №1 Коминтерновского района», а потом — в Центральные. В 1990-х в них случился пожар, уничтоживший многие интерьеры, и бывшие Хлудовские бани реконструировали. Свое первоначальное назначение они утратили, но слава их, как и Сандуновских, осталась.
Автор текста Ирина Кравченко
Изображение на обложке: Magnific
