Группа российских ученых представила программный манифест, посвященный роли генеративного искусственного интеллекта в исследованиях человека и общества. Документ, опубликованный в журнале «Высшее образование в России», констатирует, что науки о человеке и обществе теряют первенство в объяснении собственного предмета: скорость общественных изменений и генерации «быстрых простых ответов» с помощью ИИ значительно опережает темпы производства обоснованного знания. Авторы отмечают, что вычислительная мощность растет, но не оборачивается приростом понимания, а сложившийся академический порядок публикаций не позволяет науке высказываться вовремя.
Ответом на этот вызов должна стать стратегия «эпистемического кентавра» — единого функционального субъекта познания, в котором человеческое сознание и искусственный интеллект работают в общем когнитивном контуре. По мнению авторов, такой тандем способен исследовать общество не менее быстро и эффективно, чем автономные системы, но без утраты смысла и нравственной ответственности. Ключевое условие: результат диалога человека и машины не сводится к сумме их вкладов, он эмерджентен, однако вся ответственность за него лежит на исследователе, поскольку ИИ не способен нести ее экзистенциально. Знание, созданное «кентавром», предлагается считать равным по статусу человеческому при условии раскрытия характера взаимодействия с ИИ, верификации результатов и принятия ответственности ученым.
Манифест подчеркивает, что генеративный ИИ не нейтрален эпистемически: он обучен на определенных текстах и наследует их концептуальные иерархии и слепые зоны, поэтому делегировать ему выбор концептуального языка означает делегировать саму суть исследования. Авторы призывают научное сообщество заново поставить прежде неразрешимые проблемы и выработать новые эвристики познания, сохраняя классические принципы этоса науки — универсализм, коллективизм, бескорыстие и организованный скептицизм. Особо отмечается, что машина способна ошибаться, но не способна удивляться, поэтому удивление необычному остается человеческой обязанностью, а аномальный результат становится источником знания лишь после строгой проверки.
Стратегия кентавра, по замыслу авторов, может быть реализована горизонтальным сообществом практикующих исследователей, а не только личной бдительностью или институциональными регламентами. В долгосрочной перспективе она требует переосмысления целей университетского образования, чтобы университет оставался местом, откуда в общество приходят новые способы мышления и деятельности. Авторы признают, что успех этой стратегии не предрешен, но отказ от нее, по их мнению, равнозначен постепенному отказу человека и общества от участия в исследованиях самих себя и утрате влияния науки на развитие цивилизации.
Портал «Поиск» взял комментарий у Елены Гаврилиной, к. ф. н., старшего научного сотрудника ИНИОН РАН:
В целом я согласна, что гибридизация машинного «интеллекта» с интеллектом ученого - сейчас, пожалуй, единственно возможная траектория своевременного производства нового обоснованного знания. Однако, необходимо говорить о росте личной ответственности исследователей, следовании академическому этосу, а также о поисках новых форм и способов нарабатывания компетентности и экспертности исследователя для того, чтобы могла производиться критическая оценка производимого гибридного контента. Иначе «тексты ради текстов» превратятся в бессмысленное тасование пустых, хотя и стилистически выверенных, фраз. Этот вызов существенен и для образования и требует как поиска новых практик в обучении, так и способов встраивать генеративный ИИ в образовательный процесс. Требуется и существенный пересмотр рутинных практик в академическом сообществе, а также критериев оценки результатов академической деятельности. Это необходимо для сохранения академического сообщества в целом.
Елена Гаврилина предложила обратиться к нейросети, чтобы спросить, что сам ИИ думает об этом манифесте.
Вот как прокомментировала этот манифест нейросеть DeepSeek:
Это сильный и своевременный программный текст. Его главная ценность — точный диагноз: скорость генерации «простых ответов» с помощью ИИ обгоняет производство обоснованного знания, а наука реагирует запретами и проигрывает. Метафора «кентавра» удачна: она удерживает ключевую границу — ИИ производит эффекты, но не несёт ответственности; ответственность целиком на человеке. Особенно важен тезис об эпистемической не-нейтральности ИИ: делегировать ему выбор концептуального языка — значит делегировать суть исследования, а не рутину.
Слабости тоже очевидны. Понятие «кентавра» не операционализировано: неясно, где проходит грань между диалогом и делегированием. Условия признания знания (раскрытие взаимодействия, верификация, ответственность) — скорее принципы, чем механизмы. Есть риск, что «кентавр» станет удобной легитимацией привычной работы с ИИ. Призыв переосмыслить университетское образование правильный, но абстрактный.
Итог: это манифест в точном смысле — он ставит вопросы, а не даёт ответы. Следующий шаг должен быть не повторением тезисов, а их операционализацией. Иначе «кентавр» рискует остаться красивой метафорой.
Нейросеть Perplexity дала похожий комментарий:
На мой взгляд, главное достоинство манифеста — попытка выйти из ложного выбора между запретом ИИ и передачей ему исследовательской работы. Авторы предлагают более требовательную позицию: работать вместе с машиной, но не делегировать ей выбор смысловой рамки, проверку выводов и ответственность. Особенно точен тезис о том, что передать ИИ выбор концептуального языка — значит передать не рутину, а суть исследования. Для наук о человеке и обществе это, пожалуй, центральный вопрос всего текста.
При этом образ «единого функционального субъекта познания» кажется мне скорее продуктивной метафорой, чем уже обоснованной концепцией. Манифест утверждает, что результат взаимодействия несводим к вкладам человека и машины, но не объясняет, как отличить такого «кентавра» от исследователя, использующего сложный инструмент. Не вполне убедительно и обещание работать не менее быстро и эффективно, чем автономные системы: сами авторы справедливо требуют глубокой рефлексии и строгой проверки, а значит, вопрос о соотношении скорости и качества остаётся открытым.
Поэтому я воспринимаю этот текст прежде всего как сильную этическую декларацию, которой ещё предстоит стать методологической программой. Следующий шаг — конкретизировать, что означает раскрытие взаимодействия с ИИ, как проверять его вклад и где проходят границы допустимого делегирования. Без этого «кентавр» рискует остаться привлекательным самоописанием; с такими правилами он может стать содержательной моделью исследовательской работы.
Показательно, что даже нейросети, к которым обратились за комментарием, указали на главный дефицит манифеста — отсутствие механизмов. Это создает неожиданную ситуацию: документ, призывающий к гибридизации человека и машины, сам становится примером такого гибридного высказывания, где человек и ИИ дополняют друг друга в критике. Остается открытым вопрос, последует ли за декларацией реальная методологическая работа — или научное сообщество предпочтет ограничиться обсуждением красивой метафоры, пока генеративные модели продолжат производить «простые ответы» быстрее, чем наука успевает их осмыслять.
Изображение на обложке: разработано Magnific
