Как лучше управлять лесами — полностью защищать их от вмешательства или заготавливать древесину ради местной экономики? В Австралии об этом спорят десятилетиями. Но забытый эксперимент, заложенный почти 40 лет назад, показал, что выбор может быть не таким простым.
С 1970-х годов особенно острые споры вызывали сплошные рубки, при которых на участке удаляют все деревья. Защитники природы утверждали, что они уничтожают места обитания редких видов и снижают экологическую ценность леса. Лесоводы отвечали, что эвкалиптовые леса горного ясеня приспособлены к катастрофическим пожарам, а сплошная рубка в определённой степени воспроизводит подобное масштабное нарушение.
Чтобы разобраться в последствиях разных подходов, в конце 1980-х годов власти штата Виктория вложили сумму, эквивалентную нынешним 26 миллионам австралийских долларов, в масштабный эксперимент.
На двух участках начали сравнивать сразу несколько способов управления лесом. Где-то проводили обычную сплошную рубку на участках шириной 250–350 метров, где-то создавали небольшие вырубки шириной 50–140 метров, а на других территориях применяли сильное прореживание, удаляя от 50 до 70% деревьев. Большие нетронутые участки оставили для сравнения.
Один из экспериментов проходил в Танджил-Брене. Там рос густой лес, восстановившийся после пожаров 1939 года. Учёные создали сотни исследовательских площадок и наблюдали за тысячами молодых деревьев.
К началу 2000-х первые результаты были понятны: горный ясень лучше всего восстанавливался на больших вырубленных участках. Там, где оставляли высокий полог или делали небольшие вырубки, преимущество часто получали обычные виды подлеска, например акации.
Результаты опубликовали — и эксперимент постепенно оказался забыт. Дорога к участкам заросла, информационный знак разрушился, исследования прекратились.
Но сами деревья продолжали расти.
В 2014 году исследователи Мельбурнского университета снова приехали в Танджил-Брен. Один из их коллег, участвовавший в создании эксперимента, предложил показать студентам, что произошло с разными участками за прошедшие десятилетия.
Увиденное оказалось неожиданным.
Старые выводы подтвердились: спустя примерно 30 лет на больших вырубках росло множество сильных деревьев горного ясеня. Но больше всего исследователей удивили участки, где когда-то провели сильное прореживание.
Оставленные там деревья стали огромными.
Хотя им было всего около 80 лет, самые крупные в среднем превышали метр в диаметре на уровне груди, а некоторые достигали более полутора метров. После удаления соседей деревья получили больше пространства и ресурсов и воспользовались этим в полной мере.
Самые крупные деревья на прореженных участках оказались примерно на 20% толще, чем в нетронутом лесу.
Но ещё неожиданнее оказался результат измерения углерода.
Несмотря на то что 30 лет назад значительную часть деревьев на этих участках вырубили, оставшийся лес накопил в древесине столько же или даже больше углерода, чем нетронутые контрольные территории. За три десятилетия он не только компенсировал весь углерод, удалённый вместе с древесиной, но и накопил дополнительное количество, сопоставимое с приростом в лесу, который вообще не рубили.
Это имеет значение и для устойчивости леса. Более крупные деревья лучше сопротивляются пожарам и поэтому имеют больше шансов пережить следующий огонь. Кроме того, в крупных деревьях чаще появляются дупла — важнейшие и постепенно исчезающие места обитания редких животных.
Неожиданный результат обнаружился и с акациями, выросшими после разных вариантов лесохозяйственного вмешательства. Они важны для опоссума Ледбитера, который использует их для поиска пищи и перемещения по лесу.
Фотоловушки обнаружили этих животных на всех обследованных участках, где когда-то применялись различные способы лесохозяйственного вмешательства. При этом на нетронутых контрольных территориях их не зафиксировали ни разу.
Авторы исследования считают, что старый эксперимент даёт сразу несколько важных уроков.
Прежде всего, подобные многолетние исследования практически невозможно заменить. В австралийских лесах всё ещё существуют забытые экспериментальные участки, которые могут многое рассказать о последствиях человеческого вмешательства. Однако такие проекты часто остаются без финансирования и постепенно исчезают.
Второй вывод касается прореживания лесов. Результаты Танджил-Брена показывают, что оно необязательно означает выбор между добычей древесины и сохранением природы. В данном случае лес одновременно дал древесину, восстановил запасы углерода и создал подходящие условия для животных.
Но исследователи подчёркивают: это не означает, что сильное прореживание нужно применять повсюду. Оно может быть одним из инструментов, позволяющих создавать леса с большим разнообразием возрастов и размеров деревьев, особенно на территориях, ранее пострадавших от сплошных рубок или сильных пожаров.
И, пожалуй, главный вывод 30-летнего эксперимента заключается в том, что универсального способа управления лесом не существует.
Выбор необязательно сводится к двум крайностям — полностью отказаться от хозяйственной деятельности или проводить сплошные рубки. Между ними существуют и другие варианты, которые потенциально позволяют получать древесину, сохранять запасы углерода и одновременно поддерживать биоразнообразие.
