В китайских письменных источниках ампутация носа как уголовное наказание упоминается на протяжении тысячелетий. Однако до недавнего времени ни одна археологическая находка не подтверждала эту жестокую практику. Международная группа ученых под руководством Явэя Чжоу из Чжэнчжоуского университета, работавшая совместно с Институтом археологии Саньмэнься и Техасским университетом A&M, сделала то, чего не удавалось никому раньше: они нашли скелетные свидетельства карательной ампутации носа.
Останки были обнаружены в 2019 году на кладбище Санчжиюань в городе Саньмэнься (провинция Хэнань) при подготовке к строительству нового кампуса. Радиоуглеродный анализ датировал захоронение периодом между 1298 и 1404 годами — временем перехода от династии Юань к династии Мин.
Уникальное захоронение
Всего на кладбище было раскопано 299 захоронений разных эпох — от династии Хань до XX века. Но могила под номером M318 оказалась единственной, где тело было положено лицом вниз. Бедренные кости находились сзади, поперечные отростки позвонков располагались необычно близко к поверхности, а сами тела позвонков не просматривались — все признаки указывали на захоронение в положении лежа на животе.
В Китае времён династий Юань и Мин такая практика не была распространённой. Погребение лицом вниз предназначалось для преступников или людей, умерших позорной смертью. Сопроводительный инвентарь был скуден — лишь медная заколка для волос. Изотопный анализ останков показал, что рацион женщины состоял в основном из проса с минимальным содержанием животного белка. Всё это указывает на то, что она принадлежала к низшему социальному слою — была крестьянкой или простолюдинкой.
Лицо, которое носило следы наказания
Возраст женщины на момент смерти оценивается в 40–45 лет. При жизни она страдала от стоматологических проблем, остеопороза позвонков и периостита костей ног — обычных для того времени заболеваний. Однако внимание исследователей привлекли не они, а аномалии на лицевом черепе.
Грушевидное отверстие — костная полость, где располагается нос, — было значительно расширено. Его ширина составляла 34,35 миллиметра, тогда как у других женщин с того же кладбища этот показатель в среднем не превышал 25,39 миллиметра. По краям отверстия наблюдалась потеря костной ткани, произошедшая при жизни. Сами носовые кости были перерезаны примерно наполовину, причём края среза гладко срослись. Нижняя носовая раковина — костная структура внутри носа — отсутствовала, а её сломанные остатки также демонстрировали признаки заживления.
Исключая другие версии
Прежде чем сделать вывод о карательной ампутации, учёные последовательно исключили все альтернативные объяснения.
Инфекционные заболевания, такие как проказа или сифилис, обычно оставляют обширные поражения по всему скелету — в длинных костях, нёбе, других частях черепа. У этой женщины ничего подобного не было. Признаков опухолей или новообразований, которые могли бы разрушить носовую кость, также не обнаружили. Врождённые дефекты были исключены, поскольку развитие лица во всех остальных отношениях было нормальным.
Версия о случайной травме — падении или ударе — тоже была признана маловероятной. При такой травме обычно страдают соседние кости: скулы, верхняя челюсть, передние зубы. На этом черепе не было сопутствующих повреждений. Травма была слишком чистой, слишком локализованной, слишком хирургической.
Жестокое наказание с тысячелетней историей
Ампутация носа как наказание имеет в Китае глубокие корни. Ещё во времена династии Ся (около 2070–1600 годов до н.э.) она входила в так называемые «Пять наказаний» пенитенциарной системы — наряду с обезглавливанием, ампутацией конечностей, кастрацией и нанесением татуировок на лицо. В надписях на гадательных костях династии Шан иероглиф, обозначающий это наказание, изображал нож рядом с носом.
Ко времени династий Юань и Мин применение ампутации носа сузилось. В «Истории династии Юань» описана своеобразная шкала наказаний за кражи. Разбойникам грозила казнь. Тем, кто крал волов или лошадей, отрезали нос. За кражу овец или свиней сначала наносили татуировку на шею, при повторном преступлении — на лоб, а при третьем — ампутировали нос.
Выжить и быть заклеймённой навечно
Одним из самых поразительных аспектов этой находки является то, что женщина выжила после ампутации и прожила с этим увечьем долгое время. Гладкая, реконструированная кость вокруг каждого повреждённого края — это то, что может образоваться только у живого организма.
В Китае XIV–XV веков существовали хирургические знания, позволявшие лечить такие раны. Врач Сунь Симяо ещё во времена династии Тан задокументировал различные хирургические методы. В эпоху Мин хирурги вроде Вана Кэньтана и Чэня Шигуна описывали инструменты — быстрорежущие ножи, острые ножницы, игольчатые ножи — и систематизировали четырнадцать хирургических приёмов.
Ампутация носа вызывала сильное кровотечение из нескольких артерий. Остановка кровотечения и предотвращение инфекции были главными медицинскими вызовами. Тот факт, что женщина пережила процедуру и прожила после неё годы, свидетельствует о наличии квалифицированной медицинской помощи и социальной поддержки.
Однако физическое увечье было лишь частью наказания. Потеря носа означала пожизненное клеймо, превращавшее человека в «живой памятник» его вины. Возвращение в общество после такого наказания было практически невозможно.
Первое вещественное доказательство
Несмотря на многочисленные письменные свидетельства о карательной ампутации носа в китайской истории, ранее ни один археологический случай не был обнаружен в скелетных останках. Поэтому данное открытие является исключительным.
Как отмечается в исследовании, это первый скелетный случай обезображивания лица как формы наказания в древнем Китае. Находка из Санчжиюаня не просто подтверждает письменные источники — она обогащает наши знания о пенитенциарной системе, медицинской практике и социальных взглядах средневекового Китая.
Исследователи признают, что в этом деле есть ограничения: раскопки проводились в спешном порядке на строительной площадке, и доступна лишь одна фотография захоронения. Никаких надписей или надгробий, которые могли бы раскрыть личность женщины или точные обстоятельства её осуждения, не сохранилось. Однако совокупность признаков — характер травмы, социальный статус, положение тела при захоронении — с высокой вероятностью указывает на то, что перед нами первое вещественное доказательство жестокого наказания, о котором историки знали лишь по книгам.
Исследование опубликовано в журнале Journal of Archaeological Science: Reports.
