Примерно в 1590 году до нашей эры, когда Рим еще не был основан, а Тутанхамон еще не родился, горстка людей на юго-востоке современной Польши начала есть зерно, которое им не принадлежало. Оно не росло на полях, которые их соседи возделывали веками, и не относилось ни к одному известному в Центральной Европе сорту. Это было обыкновенное просо (Panicum miliaceum), родиной которого являются равнины северо-восточного Китая. Там его одомашнили примерно восемь тысяч лет назад. Так начался один из самых незаметных, но показательных эпизодов контакта между Азией и Европой в доисторические времена.
Что показало новое исследование
Международная группа ученых под руководством Марго Депарментье из Вильнюсского университета (Литва) опубликовала в журнале Science Advances работу, которая отодвигает более чем на столетие дату начала употребления проса в пищу в этом регионе. До сих пор считалось, что его потребление широко распространилось гораздо позже. Однако новые данные относят первый задокументированный контакт к периоду около 1590 года до нашей эры. В Египте это время упадка Среднего царства и возвышения гиксосов, в Эгейском море — появления первых шахтных гробниц в Микенах. Стоунхендж к тому моменту был завершен уже несколько столетий назад.
Как ученые определили дату
Интересен не только сам возраст находки, но и метод, которым его установили. Вместо привычного датирования обугленных зерен исследователи напрямую проанализировали человеческие останки: кости и зубы людей, похороненных в период между поздним халколитом и ранним железным веком. Они объединили анализ изотопов углерода, азота, кислорода и стронция с радиоуглеродным датированием, а также с определением биологического пола с помощью палеопротеомики — метода, позволяющего идентифицировать белки в зубной эмали даже у сильно фрагментированных останков. Каждый из этих показателей отвечает на свой вопрос. Углерод и азот отражают средний рацион человека за несколько лет, кислород и стронций показывают геологию и гидрологию местности, где росла пища и формировались ткани.
Сопоставив эти сигналы у 192 человек из польских поселений, команда смогла определить не только то, кто ел просо, но и когда они начали это делать, а также были ли они местными или приезжими.
Медленное внедрение, а не внезапный сдвиг
Результаты указывают на постепенное и неравномерное внедрение, а не на резкий переход. Несколько первых потребителей проса выросли на рационе из пшеницы и ячменя — традиционных культур региона — и включили азиатское зерно в свой рацион уже во взрослом возрасте. Иными словами, они не родились в семьях, где просо уже культивировали. Они переняли его в течение жизни, что позволяет с необычайной точностью определить момент, когда эта новинка вошла в рацион центральноевропейских общин бронзового века.
Просо не пришло с мигрантами
Исследование также исключает более очевидное объяснение: что просо попало в страну вместе с мигрирующими популяциями из восточных степей, где эта культура распространялась на протяжении веков, прежде чем достичь Центральной Европы. Как потребители, так и те, кто не употреблял просо, имеют практически идентичный археологический и генетический фон. А у тех, кто впервые попробовал зерно, наблюдаются стронциевые следы, соответствующие местному происхождению. Другими словами, просо появилось не с новыми людьми. Оно появилось с людьми, которые уже там жили и решили — или смогли — начать его выращивать на землях, которые до этого были не очень продуктивными.
Агрономические причины
Различия в уровнях стронция между теми, кто потреблял просо, и теми, кто его не употреблял, указывают не на разное географическое происхождение, а скорее на использование разных районов в пределах одной и той же территории. У этого различия есть простое агрономическое объяснение. Просо быстро растет, завершая цикл всего за три летних месяца, и хорошо переносит бедные почвы и засушливые условия, где пшеница и ячмень плохо себя чувствуют. Его выращивание позволило обществам бронзового века использовать малопригодные для земледелия земли, которые ранее практически не использовались. Столкнувшись с растущим спросом на продовольствие и возможными изменениями климата, люди перешли на новую устойчивую культуру, чтобы оптимизировать использование ранее бесполезных территорий и повысить продовольственную безопасность.
Кто именно ел просо
Четкой закономерности в том, кто употреблял просо, не наблюдается. Потребление не ограничивалось определенным полом, возрастной группой или социальным статусом. Наряду с данными о стронции это говорит о том, что доступ к новой культуре определялся доступом к определенным частям территории, а не социальным положением человека.
Что осталось неясным
До сих пор точно не установлено, что послужило толчком к изменениям: демографическое давление, реальное изменение климата или просто возможность сделать прибыльными земли, которые ранее не приносили дохода. Также неизвестно, почему внедрение проса, несмотря на его очевидные преимущества, заняло несколько поколений, прежде чем получило широкое распространение, а не произошло внезапно. И что стало с соседними общинами, которые, имея тот же доступ к зерну, предпочли не включать его в свой рацион.
Значение для современности
Авторы предполагают, что эти процессы фрагментации землепользования интересны не только для бронзового века. Они могут внести вклад в современные дискуссии о диверсификации сельскохозяйственных культур и адаптации к изменению климата. Хотя это уже смелый шаг, на который в статье лишь указывается, но не развивается.
Изображение: два захоронения бронзового века (участок 748) в Пильгжимовице, Польша, одно из которых, слева, является самым ранним известным случаем употребления проса в Центральной Европе. Фото: А. Ласота-Кусь
