У птиц тоже есть характер. И это не просто метафора: ученые все чаще говорят о «персональности» животных — устойчивых индивидуальных особенностях поведения. Одни особи смелые и любопытные, другие осторожные и пугливые. Но как это измерить? Оказывается, очень просто: птицу помещают в незнакомое пространство с искусственными деревьями и смотрят, как она будет обследовать территорию. Кто активничает и прыгает по всем веткам — тот «исследователь», кто замирает — тот «домосед». Такой тест называют «открытое поле», и долгие годы его главными «подопытными» были большие синицы. На них проверяли, связана ли активность в новом месте с успехом в размножении или склонностью к изменам (да, у синиц это тоже изучали!).
Но синицы — не единственные пернатые в лесу. Авторы этого исследования, орнитологи из МГУ им. М.В. Ломоносова, задались вопросом: а что, если взять другой вид — зарянку (маленькую птичку с рыжей грудкой, которую часто можно встретить в садах и парках)? Ведь в природе они кормятся по-разному: синицы больше обшаривают кроны деревьев, а зарянки ищут еду на земле, в кустах и лесной подстилке. Отразится ли это на поведении в лаборатории?
Орнитологи поймали молодых птиц под Звенигородом и устроили для них два варианта «открытого поля». В первом случае комната была обставлена пятью искусственными деревцами — классика жанра. Во втором случае деревьев было всего два, но между ними поставили тумбу с миской мучных червей, чтобы создать более контрастную среду с «ресурсом». Птиц не мучили голодом и не держали взаперти сутками: через час-полтора после отлова их выпускали в экспериментальную комнату и снимали на видео.
И вот что выяснилось. Если считать просто количество прыжков и перелётов, то синицы и зарянки оказались очень похожи: среди тех и других есть и шустрики, и тугодумы. Но когда учёные посмотрели на то, где именно птицы проводят время, картина резко изменилась. Синицы то и дело норовили взлететь под самый потолок, цеплялись за сетку, пытались усесться на дверные выступы. Они словно искали опору вверху, как в кроне дерева. Зарянки же, наоборот, явно тяготели к земле: они прыгали по полу, обследовали нижние ярусы и проводили там значительно больше времени.
Особенно ярко это проявилось во втором варианте теста, где было меньше искусственных «веток». Когда синицам стало негде присесть на средней высоте, они устремились вверх. А зарянки при нехватке «посадочных мест» просто спустились на пол. Это не случайность: такое поведение отражает их природные пищевые стратегии. Синицы, привыкшие болтаться вниз головой на тонких ветках, даже в пустой комнате инстинктивно ищут «небо». Зарянки, кормящиеся в подлеске и на земле, ищут «пол».
Интересно, что мучные черви в миске не произвели на птиц впечатления. Ни одна синица к ним не притронулась, и только треть зарянок соблазнилась угощением. Авторы считают, что виной всему стресс от неволи: дикие птицы, в отличие от выращенных в неволе, не сразу думают о еде, оказавшись в странном помещении.
Это исследование ценно не только тем, что впервые подробно описало поведение зарянок в «открытом поле». Оно показывает, что тест на «личность» работает для разных видов, но интерпретировать результаты нужно с поправкой на экологию. Активность синицы и активность зарянки могут выражаться в одинаковом количестве прыжков, но означать разное. Первая ищет, за что бы зацепиться повыше, вторая — куда бы приземлиться пониже. Получается, что в нейтральной комнате птицы всё равно ведут себя как в родном лесу.
Кстати, важный методический вывод: оказывается, не обязательно мучить птиц суточной передержкой. Эксперименты, проведённые в день отлова, дали результаты, сопоставимые с классическими данными. Это значит, что учёные могут изучать перелётных птиц, не нарушая их планов, и делать науку чуть более гуманной. Так что, если вам когда-нибудь встретится задумчивая синица или суетливая зарянка, знайте: возможно, у них просто выдался тяжёлый день после визита в «открытое поле».
Исследование опубликовано в журнале «Орнитология»
