Московские крысы, как выяснилось, вовсе не представляют собой единую «серую массу», равномерно расползшуюся по всем районам города. Учёные из Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, Института дезинфектологии и Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования впервые детально изучили генетическую структуру серых крыс (Rattus norvegicus) в Москве. Для этого они отловили 53 особи в разных административных округах — от Зеленограда до Юго-Востока — и проанализировали 13 микросателлитных локусов, то есть участков ДНК, которые хорошо показывают родственные связи и степень изолированности групп. Работа растянулась с июля 2020 по апрель 2025 года, а её результаты опубликованы в «Российском журнале биологических инвазий».
Главный вывод: крысиное население столицы оказалось мозаичным. В одних районах крысы живут довольно обособленно и передают гены «по наследству» внутри своей колонии, в других — активно перемешиваются и мигрируют. Самыми генетически разнообразными оказались крысы из Зеленограда. Там же зафиксирован и самый низкий уровень инбридинга — близкородственного скрещивания. А вот в Центральном административном округе, на территории Московского зоопарка, картина обратная: самое низкое разнообразие и самый высокий инбридинг. Крысы из центра и с юго-запада Москвы вообще оказались наиболее генетически обособленными от остальных. А вот жители Зеленограда, Северо-Запада, Запада и Юго-Востока, наоборот, демонстрируют заметное сходство между собой.
Почему так происходит? Учёные предполагают, что всё дело в сочетании изоляции и миграции. Там, где у крыс есть постоянный источник корма, вода и укрытия, они становятся настоящими домоседами: доминантные самцы не пускают чужаков, и колония годами живёт замкнуто. Именно так обстоит дело в зоопарке, где к тому же не проводят дератизацию химическими средствами. А вот там, где крысы активно перемещаются, их «дорогами» становятся реки и каналы. По гипотезе авторов, расселение идёт по разветвлённой водной сети: от реки Сходни в Зеленограде за МКАД, далее по Москве-реке в пределах МКАД и до юго-востока столицы. Этим и объясняется генетическое родство крыс из Зеленограда, Северо-Запада, Запада и Юго-Востока. А вот на востоке и юго-западе развитой речной сети нет, поэтому тамошние колонии оказались более изолированными.
Отдельный сюжет — устойчивость к ядам-антикоагулянтам, которые десятилетиями применяют для борьбы с грызунами. У крыс, как и у домовых мышей, вырабатывается генетическая резистентность: мутации в гене Vkorc1 позволяют им выживать после отравы. Ранее такие мутации уже находили на севере и юго-западе Москвы. Новое исследование показало, что эти «резистентные» районы не связаны между собой речными путями, а их крысиные поселения изолированы. Значит, устойчивость к ядам возникала там независимо, после очередных обработок. При этом на юго-западе, в районе проспекта Вернадского, активное применение антикоагулянтов не привело к обеднению генетического разнообразия: по-видимому, выжившие крысы смогли восстановить численность и сохранить достаточный уровень полиморфизма.
Для обычного горожанина эти результаты важны не только из любопытства. Они показывают, что бороться с крысами «одним средством на весь город» неэффективно. В одних районах колонии замкнуты и уязвимы, в других — связаны миграционными путями и быстро восстанавливаются. Понимание этой мозаики помогает точнее планировать дератизацию и предсказывать, где крысы могут появиться вновь. А ещё это наглядный пример того, как крупный мегаполис становится ареной эволюции: серые крысы приспосабливаются к жизни рядом с человеком не только поведением, но и на генетическом уровне.
Изображение на обложке: разработано Magnific
