Прямо под нашими ногами — мир, где тихо и неустанно трудятся миллионы маленьких инженеров экосистем. Нет, это не сценарий фантастического фильма, а реальность, в которой живут дождевые черви. И, как выяснилось, в европейской части России этих скромных тружеников оказалось гораздо больше и они куда разнообразнее, чем считала современная наука.
Группа российских учёных из Института математических проблем биологии РАН и Центра по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН решила проверить, насколько точна глобальная карта разнообразия дождевых червей, созданная международной командой исследователей еще в 2019 году. Для этого они проделали титаническую работу: собрали и проанализировали данные из 271 российского полевого исследования, проведённого в разных уголках Европейской России — от лесов Карелии до степей Поволжья.
И что же обнаружилось? Оказалось, что реальная картина куда богаче и жизнерадостнее, чем предсказывала математическая модель. Вместо одного-двух видов на квадратный метр, как сулили расчёты, в широколиственных лесах России копошатся в среднем по 5 разных видов червей, а их численность доходит до 217 особей на тот же квадратный метр. Для сравнения: это примерно как найти в одном дачном подвале целых пять разных семейств мышей, каждая со своими привычками.
Самыми «многонаселёнными» и разнообразными оказались широколиственные леса — дубравы и липняки, где червям явно по душе мягкий, богатый опавший лист. На втором месте, что удивительно, — городские территории. Видимо, некоторые черви неплохо адаптировались к жизни в мегаполисах, словно подземные горожане. А вот в суровых лиственничных лесах, где почва холоднее и кислее, живут настоящие аскеты — всего парочка видов да несколько особей на квадратный метр.
Всего на исследуемой территории учёные насчитали 25 видов дождевых червей, среди которых есть и свои «звёзды»: подстилочный красавчик Dendrobaena octaedra встречается чаще всех, а почвенный трудяга Aporrectodea rosea — неизменный спутник лугов и полей.
Почему же авторитетная глобальная модель так сильно «промахнулась»? Всё дело в строгих критериях отбора данных. Для построения модели использовались только те исследования, где были указаны точные координаты, описание почвы и методологии. В результате более 90% русскоязычных работ — часто очень ценных, но менее формализованных — просто не попали в исходные данные. Модель «видела» в основном информацию из таёжной зоны Коми, где червей и правда мало, и решила, что так везде.
Это как если бы вы попробовали описать всю российскую кухню, изучив только меню одной столовой в заполярном посёлке. Пельмени и каша есть, а вот блины, щи и борщ остались за кадром.
Исследователи подчёркивают: их работа — не критика, а важный сигнал. Она показывает, насколько ценны локальные данные, особенно из «серой» литературы — диссертаций, отчётов, региональных сборников. Чтобы экологические модели были точными, нужно больше полевых исследований и более тщательное описание методик в публикациях.
Так что, увидев на садовой тропинке дождевого червя, присмотритесь к нему внимательнее. Возможно, это не просто «кто-то скользкий», а важный представитель богатейшего подземного сообщества, которое только-только начинает открывать нам свои секреты. И кто знает, может, именно его сородичи помогут нам лучше понять, как сохранить хрупкое равновесие жизни прямо у нас под ногами.
Исследование опубликовано в журнале «Трансформация экосистем»
