В русских лесах водился удивительный зверь, которого боялись князья и тиуны. Он не платил налогов, не знал крепостного права и жил припеваючи, пока остальная Русь пахала от зари до зари. Звали этого зверя «подсечный земледелец», и сегодня его прямые потомки обитают вовсе не в лесной чаще, а в ржавых гаражах на окраинах наших городов. К такому неожиданному выводу пришел к.э.н, доцент Байкальского государственного университета Дмитрий Хаустов. В журнале «Мир России» опубликовано его исследование, в котором сравниваются средневековые лесные земледельцы и современные гаражники. И чем дольше вчитываешься в это исследование, тем яснее становится: историки что-то недоговаривали, а соседи по гаражному кооперативу хранят традиции, о которых даже не подозревают.
Вопреки описаниям из школьных учебников, где крестьянин вечно сгорблен над сохой, 90% населения Русской равнины X–XV веков жили иначе. Они не пахали, а подсекали: выжигали участок леса, сеяли прямо в золу и собирали урожаи, которым позавидовали бы современные агрономы. Это были свободные художники от сельского хозяйства. Они кочевали с делянки на делянку, не знали ни князей, ни налогов, а в свободное от посевов время промышляли охотой и бортничеством. Княжеская власть про них тоже не знала. Попробуй найди человека в бескрайних лесах, если он сам не хочет, чтобы его нашли. Это была целая страна невидимок, не оставившая после себя летописей, но оставившая археологам кучу вопросов.
Перенесемся в наши дни. Кто сегодня так же ловко ускользает от цепкого взгляда государства? Гаражники! Те самые люди, которые в бетонном боксе могут собрать вам мебель, отремонтировать машину, испечь пирожки, наклепать контрафактных запчастей и даже смастерить самогонный аппарат. Официальная статистика их не видит, налоговая плачет, а местные власти делают вид, что гаражных кооперативов не существует, пока те не начинают пахнуть на всю округу или не перекрывают проезд пожарным машинам.
И вот тут начинается самое интересное. Автор исследования берет два, казалось бы, несопоставимых мира — лес XIII века и гараж XXI века — и кладет их описания рядом. И они начинают рифмоваться.
Первое. Многопрофильность или «чем богаты, тем и рады». Лесной житель был и охотником, и рыболовом, и земледельцем, и сборщиком меда. Гаражник сегодня — и сварщик, и автомаляр, и мебельщик, и таксист по совместительству. Спросите у него, чем он занимается, и он задумается. Он сам не знает точно. Все зависит от того, какой ресурс сейчас доступен.
Второе. Артель против капитализма. В гаражной среде, как выяснилось, классический наемный труд с фиксированной зарплатой и системой штрафов работает из рук вон плохо. Люди разбегаются. Они хотят работать «по справедливости». Поэтому гаражники часто объединяются в артели, где каждый получает долю, а хозяин производства обязан работать наравне со всеми. Это напоминает не только древнеславянские традиции, но и средневековые представления о бизнесе. Как писал экономист Вернер Зомбарт, католические схоласты осуждали ростовщиков-рантье, которые стригут купоны, не участвуя в деле. Деньги должны работать, а хозяин — рисковать и потеть. Гаражники, сами того не зная, возродили этический кодекс Фомы Аквинского. Хотя вряд ли кто-то из них держал в руках «Сумму теологии» — скорее, это просто здравый смысл эпохи дефицита.
Третье. Локация. Лесной земледелец не мог ткнуть пальцем в первое попавшееся дерево. Он искал возвышенность у реки, чтобы воздух не застаивался и почва не заболачивалась. Гаражник тоже не сядет где попало. Ему нужно «бойкое место» у дороги, хорошая электрификация и возможность воровать электричество централизованно. Это не порок, это условие производственной необходимости. Как и доступ к заводу-донору, откуда можно «позаимствовать» детали. Гаражники и лесные жители одинаково хорошо чувствуют «вмещающий ландшафт» и умеют его использовать по-хозяйски.
Четвертое. Священное право собственности? Не, не слышали. У лесных людей не было гарантированной собственности на землю, но было право ею пользоваться, пока ты там живешь и пока государство до тебя не добралось. У гаражников — ровно та же история. Права на бокс условны, земля под ГСК часто не оформлена, и в любой момент может прийти бульдозер. Но пока бульдозер не пришел, они чувствуют себя полноправными владельцами, защищая свои «владения» от чужаков, которые хотят открыть в кооперативе непрофильный, скажем, свечной заводик.
Почему же эти паттерны поведения так похожи, хотя века пролегли между ними пропастью? Автор осторожно предполагает, что дело в «двухчастной модели» социальной жизни. Человек — существо сезонное. Как пишут антропологи Гребер и Уэнгроу, многие древние общества летом жили в строгой иерархии и государственности, а зимой распадались на вольные анархические коммуны.
В России эта двойственность закрепилась надолго: есть официальная, видимая, «городская» Русь с князьями и законами, а есть «лесная» или «гаражная» — невидимая, с ее артелями, «общаками» и понятием справедливости. И это не пережиток прошлого. Цифры говорят сами за себя: с 2013 по 2023 год (новых данных пока нет), несмотря на все кризисы, санкции и ужесточение законов, число занятых в теневом секторе (тех самых невидимок) стабильно держится на уровне 14–15 миллионов человек. Никакие бури им не страшны. Это не просто «уклонисты», это такая структура повседневности. Люди, которые просто хотят, чтобы их оставили в покое и дали спокойно жечь лес (или варить железо) в свое удовольствие, пока государство смотрит в другую сторону.
Так что, когда будете парковаться у чьего-то гаража, знайте: возможно, за его воротами скрывается не просто слесарь дядя Вася, а прямой наследник древних земледельцев, потомок тех самых «людей-невидимок», которые создали свою, параллельную реальность прямо под носом у большой истории. И чувствуют они себя там превосходно.
