Культуролог, лектор, автор учебников древнерусского языка и основатель просветительского центра исследования древнерусской культуры «Зело» Николай Валерьевич Буцких рассказал корреспонденту портала «ПОИСК», чем отличаются старославянский и церковнославянский языки, почему Иоанна Крестителя изображают с крыльями, кто на Руси мог видеть сатиров и как на самом выглядели балалайки.
一 Как и когда начал складываться Ваш интерес к древнерусскому искусству и литературе?
一 Пожалуй, начать стоит с того, что я учился читать на русском и церковнославянском примерно в одно и то же время. У меня довольно религиозная семья, мы ходили в церковь каждую неделю. Мама в свое время преподавала церковнославянский, и первые уроки у меня вела она. В общем, интерес к древнерусской культуре был привит родителями еще в детстве, но по окончании школы на довольно долгое время я его «отложил». Высшее образование я получал на философском факультете и писал диплом по западноевропейскому искусству.
一 В студенческие годы Вы расписывали храмы. Иконописи Вы тоже обучались дома?
一 Я действительно участвовал в паре таких проектов, но я не иконописец в привычном смысле слова 一 я писарь-орнаменталист. Студентом я захотел обучиться иконописи, нашел художника, который был готов взяться за мое обучение. И практически сразу он предложил мне подключиться к работе в качестве помощника. Я довольно мало что делал самостоятельно: в основном копировал миниатюры, орнаменты и надписи. Мы делали иконостасы для Николо-Перервинского монастыря в Печатниках и расписывали пару подмосковных храмов, включая Троицкий собор в моем родном городе Щелково.
一 Как возникла идея создания Центра исследований древнерусской культуры «Зело»?
一 После учебы в университете я переехал из Москвы в Санкт-Петербург, и там меня позвали преподавать церковнославянский язык сразу в несколько мест. Оказалось, что преподавателей по этому предмету довольно мало, а специализация нужная: огромное количество людей интересуются древнерусской культурой, в первую очередь ее визуальным аспектом. При этом на тот момент эта область была очень мало популяризована. Вся информация о ней была либо сугубо научная, либо с явным флером религиозности, что не все воспринимают положительно. Вот тогда мне пришло в голову сделать нечто среднее 一 с опорой на хорошую научную базу, но при этом четко разделяя древнерусскую культуру с церковной.
Изначально у меня было много отдельных наработок. Я делал курс по визуальной культуре, по христианскому искусству, по древнерусскому и церковнославянскому языкам. И в итоге я решил объединить все это в рамках одного проекта. Получилось общее пространство, в котором мы рассказываем о языке и культуре, читаем лекции, проводим занятия и так далее.
一 Что означает название «Зело»?
一 Я остановился на нем из-за удачной полисемии. Во-первых, это вышедшая из употребления буква церковнославянского алфавита, а значит, логотип, можно считать, уже готов. Во-вторых, это еще и слово церковнославянского языка с отдельным значением 一 «очень», «весьма», «сильно».
一 Вы много лет ведете занятия по церковнославянскому языку и даже издали по нему учебник. Исходя из Вашего преподавательского опыта, что изучающим церковнославянский язык дается сложнее всего?
一 Прежде всего, стоит пояснить, что в нашем центре церковнославянский преподается не совсем в том виде, в котором его преподают в других учебных учреждениях. На филологических факультетах изучают старославянский язык, а в духовных семинариях и воскресных школах изучают язык современной церковной службы. На самом деле, это два очень маленьких исторических пласта.
Ведь старославянский 一 это искусственный письменный язык. За основу взяли греческую грамматику и древнеболгарскую лексику, добавив огромное количество калькированной греческой и латинской лексики. Например, «право-славие» и «летописец» от греческого oρθό-δοξος и χρονο-γράφος, «мило-сердие» от латинского miseri-cordia и т.д. Кирилл и Мефодий придумали этот язык в середине IX века, и он существовал примерно 150 лет. От этого 150-летнего периода сохранилось лишь два десятка письменных памятников.
А начиная с XII века старославянский язык начал распространяться по восточноевропейским территориям и дифференцироваться. Местные писцы добавляли свои окончания, конструкции, словечки и проч. По этой причине, читая рукописи, датируемые позднее 1100 года, мы с легкостью можем определить, где они были написаны. То есть, начиная с XII века, в письменных источниках уже можно различать древнеболгарский, древнечешский, древнерусский и т.д. Древнерусский часто отождествляют с церковнославянским 一 языком современной службы в русских православных церквях. Они действительно похожи, но все же это не один и тот же язык, так как последний оформился только к концу XVIII века.
Так вот особенность курсов, преподаваемых в нашем центре, состоит в том, что мы ориентируемся на изучение языка древнерусских рукописей, написанных с XII по XVIII век, 一 то есть в период между трансформацией старославянского и оформлением церковнославянского.
В плане лексики русскоязычному человеку его изучать довольно легко: примерно 50% слов вам будут понятны. Но вместе с тем в плане отдельных слов есть риск впасть в заблуждение, так как их значение может не совпадать с созвучными словами современного языка. Поэтому что-то приходится заучивать и даже заводить словарики, которые студенты, конечно же, не заводят (смеется).
А вот с грамматикой дело обстоит несколько сложнее. Например, в древнерусском было четыре формы прошедшего времени: перфект, имперфект, плюсквамперфект и аорист. Перфект 一 для описания прошедшего действия, актуального в данный момент, поэтому в основном он использовался для второго лица единственного числа, как бы в обращении к собеседнику. Это логично: если ты с кем-то вступаешь в разговор и говоришь о прошлом, оно автоматически является актуальным в этот момент. Имперфект 一 это форма, характеризующая длительность, повторяемость или незавершенность действия в прошлом. Плюсквамперфект 一 предпрошедшее время. Наконец, аорист обозначал однократное действие в прошлом.
Примерно к XIV веку, хотя на письме продолжали использовать все четыре времени, в устной речи оставалось уже только перфектное. Об этом можно судить по берестяным грамотам, сохранившим особенности устной речи. Перфект в видоизмененной форме сохранился в современном русском языке. Изначально перфектная форма состояла из двух частей 一 часть, оканчивающаяся на -л(а), и глагол «быть»: «пел есим», «пел еси», «пел есть» и т.д. В современном русском вторая часть отвалилась, и осталось просто «пел».
一 В латинской палеографии по написанию букв, сокращениям и прочим признакам специалисты могут определить время и регион написания текста. А насколько сильно разнятся стили письма в рукописях, относящихся к различным эпохам и княжествам на Руси?
一 Мы можем четко разделить всю древнерусскую рукописную книжность на два периода: XI-XIV века и с XV века до распространения печатных книг. В чем разница? С XI по XIV век писали на пергаменте 一 бумаги еще не было, поэтому книги были очень дорогие. В этот период существовал один основной тип письма 一 так называемый устав. Это рисованное письмо: каждый элемент буквы выводился с отрывом пера от пергамента. То есть писали очень медленно.
В XV веке в книжной культуре происходят коренные изменения.
Сравнивая рукописи эпохи Кирилла и Мефодия с рукописными текстами своего времени, славяне видели, что это уже два разных языка. Это неудивительно: как я уже говорил, старославянский 一 исключительно письменный язык, на нем не разговаривали нигде, в том числе и на Руси. Языком устной речи был древнерусский. Но если ты говоришь на одном языке, а пишешь на другом, эти языки неизбежно будут сближаться. Так что через несколько столетий уже трудно определить, что это: старославянский язык с огромным количеством русизмов или древнерусский с большим числом старославянизмов. Это соотношение зависело и от жанра книги: Евангелие записывали на более архаичном языке, а в языке летописей наблюдается бóльшая вариативность.
В XV веке, замечая такие «странности», люди стали задумываться о том, что происходит с их языком. Так начали появляться сочинения грамматического характера, запустился процесс нормативизации письменного языка.
Есть и еще одно важное обстоятельство: в середине XV века, спасаясь от османских захватчиков, балканские славяне покидают родные земли и бегут в московскую Русь. Приехав в Московию, болгарские и сербские писцы принимаются «вычищать» из книг все древнерусское. Написанные ими тексты изобилуют болгарскими и сербскими неологизмами.
В то же время на Руси появляется бумага, которую завозили от западных соседей. Это материал куда более легкий в изготовлении, чем пергамент, а значит, более дешевый. Поэтому и писать стали больше, а раз появилась возможность больше писать, ускорился и сам процесс письма. Так, на место трудоемкого устава пришел несколько упрощенный полуустав. Его использовали для книг, а для документов и прочих записей придумали еще более простой и быстрый тип письма 一 скоропись. Если быть точным, способа писать скорописью была два, они немного отличались за счет скругленных начертаний или объединений. Тогда же появляется вязь 一 красивое, художественное письмо, использовавшееся для заголовков.
Поэтому с точки зрения палеографии все просто: если нет писцовых записей с указанием даты, по типу письма и языковым особенностям можно определить период с точностью до века. А филиграни (прим ред.: водяной знак, который делали изготовители бумаги, чтобы можно было определить ее происхождение) позволяют сузить датировку с точностью до 10-20 лет. Но тут бывают ограничения: листы с филигранью изготавливались довольно крупные: они приблизительно соответствуют нашему А3. Их могли разрезать пополам, по четвертям и еще мельче, а водяной знак оставался далеко не на всех кусочках. Соответственно, чем меньше рукопись, тем сложнее датировать по филиграни.
一 Многие Ваши лекции и курсы посвящены образам животных в литературных сюжетах, книжных миниатюрах, архитектурном орнаменте и т.д. Как Вы считаете, чем объясняется такое внимание средневекового человека к животным и их символической интерпретации?
一 На мой взгляд, животный мир, так же как и вопрос о существовании загробной жизни или причинах природных явлений, относится к числу тем, которые интересовали людей во все времена. Но для средневековых людей животные обрастали еще и множеством коннотаций, в частности, некоторые из них были тесно связаны с ключевыми фигурами христианской традиции.
Я не думаю, что для средневекового мировоззрения весь ассоциативный ряд, возникающий в связи с каким-то животным, 一 это только символическая интерпретация. Ведь зачастую в представлении средневековых людей все эти ассоциации действительно составляли природу того или иного животного. И наоборот: животное не выступало лишь символом чего-то, а порой отождествлялось с этим предметом.
Например, в Книге Апокалипсиса Иоанну Богослову являются четыре существа: ангел, орел, телец и лев. Что это означает? Может быть, это четыре стороны света, по которым должно разнестись знание о Евангелии. Или это четыре евангелиста, благодаря которым это знание распространяется по всему миру. Так или иначе, в Средние века эти четыре существа не служат геральдическими символами евангелистов 一 это сами евангелисты. Изображая льва с книгой и нимбом над головой, над ним не писали «символ Святого Марка» 一 писали «Святой Марк».
Еще одна значимая черта средневекового взгляда: мифические твари стояли для средневековых людей в одном ряду с привычными животными. К слову, я недавно беседовал с одной коллегой, которая занимается более поздним историческим периодом. Так вот в разговоре она решительно заявила, что средневековые люди не могли всерьез верить в существование единорогов, сиринов и прочих мифических существ: не полоумные же они были! На что я ей ответил: «Да, они совершенно безумны, наверное, именно поэтому я и занимаюсь этой эпохой».
В пользу того, что они действительно в это верили, говорит уже то, что они всячески стремились подчеркнуть реальность этих существ. Например, польский историк Ян Длугош описывает в своих хрониках василиска, страшное гибридное существо с мышиным телом, ногами аспида (прим. ред.: род ядовитый змей), и добавляет, что это чудище обитало в римских развалинах при папе Льве IV (790-855). Или в Житии Павла Фивейского повествуется об Антонии Великом, удалившемся в пустыню и встречающем там всяких невиданных тварей: иппокентавров и сатиров, которые, ко всему прочему, успели приобщиться к Евангелию. Для усиления эффекта реальности их еще и поместили в исторический контекст. В рассказе упоминается сатир, которого якобы поймали при императоре Константине и, когда сатир умер, его засолили и хранили в бочке, чтобы все могли на него посмотреть.
一 Чем, на Ваш взгляд, объясняется такое стремление привязать мифологические образы к реальности?
一 Мне кажется, дело в том, что в основе средневекового мировоззрения лежит, с одной стороны, эллинистическое наследие с его абстракциями и метафорами, с другой 一 христианское вероучение. Средневековое искусство заимствует аллегорические образы позднеантичного искусства и трактует их буквально. Метафора превращается в плоть, и в таком виде она существует на протяжении всей эпохи Средневековья. И только в Новое время религиозные нарративы снова начинают воспринимать в аллегорическом ключе, а не в буквальном.
Возьмем, к примеру, эпизод Распятия Христа на Голгофе. «Голгофа» в переводе с греческого значит «череп». Такое название, скорее всего, было связано с тем, что на месте казни оставались черепа осужденных, либо с тем, что холм, где казнили преступников, по форме напоминал череп. У Отцов Церкви в IV веке возникает сложная, красивая метафора: Христос омыл своей кровью череп Адама, Своими страданиями Он очистил человечество от греха. Но в Средние века это уже не метафора: люди верили, что на Иерусалимской Голгофе в самом деле лежал череп Адама, на который стекала кровь распятого Христа. И этот образ закрепился в христианской иконографии.
Таких примеров множество. Почему, например, в русской православной иконографии Иоанна Крестителя рисуют с крыльями? Дело в том, что в Ветхом Завете, в Книге Пророка Малахии, написано: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною». В средневековой иконографии Иоанна Крестителя стали изображать с крыльями, поскольку христианские богословы, толковавшие библейские тексты, считали, что в этих строках говорится о нем: ангел 一 это Иоанн Креститель, значит, у него должны быть крылья.
一 В эпоху романтизма 一 не только в России, но и в Европе 一 сложилось немало мифов о средневековом периоде нашей истории. Например, песни, которые мы считаем русскими народными, на самом деле созданы в XIX веке. Насколько современное представление о средневековой Руси искажено стилизациями и мифами, созданными в XVIII-XIX веках?
一 Прежде всего, надо разделять средневековую и народную, традиционную культуру. Основной источник наших знаний о средневековье 一 это тексты, книги, которые создавались главным образом в монашеской среде. Все, что касается народной культуры, было не очень известно в этой среде, да и не особенно там всем этим интересовались. Если мы и находим какие-то упоминания о народной культуре, то они, как правило, негативно окрашены. Например, музыка, которую исполняли скоморохи, считалась бесовским пением: непристойным, разгульным, связанным с языческим прошлым 一 словом, во всех отношениях богопротивным.
О том, как звучало народное пение, можно лишь догадываться, и любые гипотезы на эту тему не более чем спекуляции. Но, на мой взгляд, весьма вероятно, что песни, которые поют в деревнях в российской глубинке, звучат так же, как несколько веков назад. Народная музыка ведь очень устойчива, она не формируется под влиянием чего-то внешнего, ее звучание нельзя сымитировать.
А вот как выглядели инструменты народной музыки, мы можем знать наверняка благодаря сохранившимся изображениям: книжным миниатюрам и лубочным картинам. В частности, там встречаются изображения балалайки, правда, она была не треугольная, а круглая.
С другой стороны, есть еще и церковная музыка. И хотя, в отличие от народных песен, это музыка записанная, ее воссоздание также представляет отдельную сложную проблему. В XI-XII веках, например, для записи церковных песнопений использовалась кондакарная нотация 一 своего рода древний аналог нотного письма. Мы не можем расшифровать эти значки и понять, как это должно было звучать.
Более поздняя система записи основана на так называемых «крюках» или «знаменах» и называется знаменным, или крюковым, пением. Эту знаковую систему мы можем читать. Тем не менее, поскольку «крюки» 一 они же «знамена» 一 обозначали звуковые интервалы, а не указывали конкретную высоту звука, как современные ноты, любая реконструкция этой музыки обречена быть лишь допущением. Так что действительно русские композиторы XIX века, которые вдохновлялись мелодиями церковных песнопений, создавали, скорее, вольные интерпретации, нежели реконструкции.
Что касается традиционной литературы, то все источники наших знаний о ней, действительно, довольно поздние 一 это записи XVIII-XIX веков. Но это не значит, что до этого ничего не было. Какая-нибудь Баба Яга, скорее всего, существовала в устных преданиях задолго до издания «Русских народных сказок» Афанасьева (прим. ред.: Александр Николаевич Афанасьев (1826–1871) — выдающийся русский фольклорист, историк и литературовед, опубликовавший в 1855–1863 годах крупнейший сборник «Народные русские сказки», который включает около шестисот преданий). Хотя подтвердить это наверняка невозможно: напрямую Баба Яга в более ранних текстах не упоминается. Тем не менее, некий намек на Бабу Ягу мы встречаем, например, в тексте середины XVII века, который называется «Повесть душеполезна старца Никодима Соловецкого монастыря о некоем иноке». В этом тексте, кстати, фигурирует и другой представитель нечисти 一 Кикимора. Рассказчик повествует о том, как по дороге в Москву встретил Кикимору: она идет печально, хвост у нее до неба и говорит, мол, выгнали ее из Москвы вместе с сестрицей. Вполне вероятно, что под «сестрицей» подразумевается не кто иной, как Баба Яга.
一 Существует ли для Вас дилемма между наукой и частной жизнью?
一 Знаете, я как раз размышлял об этом недавно, когда начал разбирать архив на жестком диске. Я тогда подумал, что должно быть какое-то деление: то, что связано с проектом, и то, что с ним не связано. Оказалось, там нет ничего не связанного с проектом. Кроме того, поскольку я работаю дома, у меня нет разницы между рабочими и нерабочими часами, и даже при выполнении каких-то рутинных бытовых действий мысленно витаешь «где-то там».
Беседовала Наира Ковалева
Все изображения предоставлены Николаем Буцких
