Как синхронизировать науку, промышленность и нужды регионов.
Технологический суверенитет, как айсберг. Над водой - амбициозные указы, мегапроекты, очередные новые организационные структуры. Но есть и невидимая глыба, которая удерживает конструкцию на плаву: фундаментальная наука, социально-гуманитарный каркас и, что не менее важно, система управления. Как укрепить основание, без которого «надводная часть» не будет стабильна, разбирались участники круглого стола «Технологический суверенитет как стратегическая цель государственного управления», проведенного не так давно в Президентской академии.
О том, какие подходы они предложили, журналисту газеты «Поиск» сообщил проректор по науке РАНХиГС Артур АЗАРОВ.
– Артур Александрович, каким получился разговор?
– Очень плотным и, я бы сказал, «тектоническим» по содержанию. Мы собрали уникальный состав экспертов: из академической науки, реального сектора экономики, региональных стратегов и инфраструктурных проектировщиков. Основной лейтмотив дискуссии: технологический суверенитет требует не только ресурсов и нормативных решений, но прежде всего смены управленческой модели.
– А в чем изъян нынешней модели?
– Стратегии, законы и управленческая практика рассогласованы. Нет единого понятийного поля, системы приоритетов, сквозной координации. Законы о науке, промышленности и технологиях существуют как будто в параллельных реальностях: даже одни и те же термины в них трактуются по-разному. Это наглядно показал в ходе выступления заместитель президента Российской академии наук, руководитель Информационно-аналитического центра «Наука» РАН Владимир Иванов.
А директор Российского НИИ экономики, политики и права в научно-технической сфере Ирина Ильина продемонстрировала на цифрах отсутствие синхронизации уже на уровне целеполагания. Федеральные округа, регионы, национальные проекты нередко работают каждый в своей логике. Можно ли получить желаемый результат, если цели не декомпозированы до уровня задач и исполнителей и не обеспечены ресурсами?
Корень несинхронности - в структурно-функциональной модели управления с жестким разделением ведомственных полномочий, тогда как современные вызовы требуют системного подхода. В итоге управленческая практика остается заложницей ведомственных барьеров и бюрократических процессов. Поэтому межведомственные программы реализуются медленно.
– Как вы считаете, система государственного управления наукой нуждается в институциональной «перезагрузке» или достаточно точечных изменений?
– Необходима, скорее, реинтеграция - восстановление механизмов координации, которые уже доказали свою эффективность. После административной реформы 2004 года наука стала восприниматься как сфера интеллектуальных услуг, а исследовательские организации - как обслуживающий сегмент. Разорвались связи между фундаментальной наукой и промышленностью на уровне государственного планирования.
Сегодня нет единого центра, отвечающего за научно-технологическую политику в целом. Министерства действуют в собственных парадигмах, из-за чего стратегические цели «повисают» в воздухе. Нам необходимо вернуть системе целостность. Разумеется, с учетом новых реалий.
– И какая модель интеграции кажется сегодня более эффективной - централизованная или сетевая?
– Практика показывает ценность обоих подходов. Опыт Росатома, представленный директором департамента поддержки новых бизнесов блока по развитию и международному бизнесу госкорпорации Дмитрием Байдаровым, демонстрирует результативность жесткой централизации при решении масштабных государственных задач.
В то же время наукограды и формирующиеся вокруг них кластеры доказывают силу горизонтальных связей. Президент Союза развития наукоградов России Виктор Сиднев привел пример проекта гигафабрик аккумуляторных батарей в Троицке. Росатом и другие компании пришли туда не случайно. Там сложилась особая среда, сохранен человеческий капитал - «наукоградскость», которую невозможно создать административным решением за год.
Стратегическое планирование и концентрация ресурсов на прорывных направлениях должны сочетаться с развитием сетевых структур, которые обеспечивают гибкость и быстрый трансфер знаний. Без сильного центра есть риск распылить ресурсы, без сетей - задушить инициативу.
– Может ли стратегическим интегратором выступать Российская академия наук?
– У РАН есть важнейшее преимущество - институциональная независимость от ведомств. Академическая экспертиза объективна и профессиональна. РАН восстанавливает и наращивает свои компетенции, и, уверен, в ближайшее время мы увидим усиление ее координирующих функций.
– Какими стали главные выводы экспертов?
– Первое: без системных изменений в управлении технологический суверенитет невозможен. Второе: фундаментальная наука - стратегический ресурс, а не расходная статья бюджета. Наконец, третье: необходимо говорить не только о технологическом, но и о научном суверенитете, включая гуманитарное знание.
– Через два дня после круглого стола прошел Первый Международный конгресс государственного управления. В чем была его главная идея? Стала ли тема технологического суверенитета частью повестки форума?
– Конгресс прошел под патронажем руководителя Аппарата правительства вице-премьера Дмитрия Григоренко. В нем участвовали управленцы разных уровней и отраслей. Задачи включали выработку новых механизмов развития страны и укрепления взаимодействия между властью, бизнесом и наукой. Тема технологического суверенитета стала одной из центральных: это вопрос безопасности, конкурентоспособности и качества жизни.
– Были ли представлены конкретные управленческие кейсы?
– Да, например, диалог ректора РАНХиГС Алексея Комиссарова и президента ПАО «Сбербанк» Германа Грефа ярко высветил опыт «Сбера». Он продемонстрировал, что сочетание функций стратегического центра и управленческой гибкости позволяет выстроить современную диверсифицированную структуру. Спектр компетенций «Сбера» вышел далеко за рамки классического банка. Кстати, научный блок нашей академии активно участвует в IT-проектах компании и является академическим партнером в обучении большой языковой модели GigaChat.
– Какую роль в достижении технологического суверенитета играет РАНХиГС?
– Мы готовим управленцев нового типа, которые понимают и науку, и производство, и госуправление, разрабатываем управленческие модели и стратегии. Видим свою миссию и в том, чтобы стать платформой для взаимодействия ученых, государства и бизнеса, ведь именно разрыв коммуникации между ними препятствует технологическому прорыву.
Надежда Волчкова
Обложка: фото Ионы Дидишвили
