Почему стоит громче говорить о социально значимых инфекциях.
Бывают противники, которые не предъявляют ультиматумов, годами подтачивая самое ценное - человеческие жизни. Их союзники - бедность, невежество, социальное неравенство. Их поле боя не геополитическая карта, а организм, семья, общество. Это социально значимые инфекции. О них редко говорят и не называют угрозой национальной безопасности, но именно они ежегодно забирают сотни тысяч жизней. Именно этой опасности было посвящено заседание Научного совета Российской академии наук «Науки о жизни» в пресс-центре ТАСС, на котором о своем видении ситуации рассказали ведущие ученые - вирусологи, эпидемиологи, микробиологи.
Источник: new.ras.rupress-center
Статистика заражений социально значимыми инфекциями в мире и России огромна, но точные годовые цифры собрать сложно. По оценкам ученых, эти заболевания, учитывая возрастающую устойчивость к антибиотикам (AMR), приводят к миллионам смертей. Реальность такова: ВИЧ, туберкулез, инфекции, передаваемые половым путем (ИППП), и вирусные гепатиты на протяжении многих лет остаются не просто диагнозом, а комплексной проблемой, влияющей на продолжительность жизни, рождаемость и экономику.
– Возникновение и распространение этих инфекций напрямую связаны с социально-экономическими условиями, они приносят огромный ущерб и требуют социальных мер защиты, - сразу обозначил масштаб проблемы председатель Научного совета академик Владимир Чехонин.
Эпидемия или нет?
Несмотря на сохраняющуюся непростую ситуацию, глобальные усилия по борьбе с ВИЧ приносят ощутимые результаты. С докладом на эту темы выступил заведующий специализированным научно-исследовательским отделом по профилактике и борьбе со СПИДом ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора академик Вадим Покровский. В исследовании Объединенной программы Организации Объединенных Наций по ВИЧ/СПИДу (ЮНЭЙДС) отмечается, что в мире к концу 2024 года число новых случаев инфицирования по сравнению с пиковыми показателями 2010 года снизилось на 40%, смертность - на 54%, а передача вируса от матери ребенку - на 62%.
Однако этот прогресс крайне неравномерен, если взять ситуацию в отдельных регионах. К тому же его устойчивость оказалась под угрозой. В 2025 году международное сообщество столкнулось с масштабным кризисом финансирования глобальных программ после того, как крупнейший донор - США - фактически остановил поддержку большинства из них. Это сильнее всего ударило по странам с низким и средним уровнями дохода. Согласно приведенным данным, лишь 25 из 60 таких стран смогли к 2026 году найти внутренние ресурсы для увеличения собственных расходов на борьбу с ВИЧ. При этом самая тяжелая ситуация в африканском регионе южнее Сахары, на который, по оценкам ЮНЭЙДС, приходятся около 52% всех новых случаев в мире.
Особую тревогу вызывает тот факт, что, согласно отчету ЮНЭЙДС, единственными регионами в мире, где в 2024 году не было зафиксировано снижения смертности от ВИЧ, остались Восточная Европа и Центральная Азия (ВЕЦА), куда входит и Россия. Этот контраст на фоне общемирового прогресса указывает на необходимость глубокого пересмотра в этих регионах национальных стратегий, чтобы они вышли за рамки исключительно медицинского подхода.
Сегодня в России 1,25 миллиона человек живут с диагнозом ВИЧ. Цифра, озвученная академиком В.Покровским, совсем не обнадеживающая. Но реальность, возможно, еще мрачнее. По оценкам, еще примерно 250-300 тысяч инфицированных просто не диагностированы. Не считая тех, кто ушел из жизни за последние сорок лет, а это больше пятисот тысяч жизней. И каждый год список жертв пополняется.
Судить о реальном положении дел мешает также отсутствие актуальных данных о смертности. С 2024 года в России закрыта подробная статистика о числе умерших, нет информации, сколько человек ушло из жизни по той или иной конкретной причине. Последние доступные данные Росстата указывали на ежегодные 15-16 тысяч смертей, напрямую связанных с ВИЧ-инфекцией, однако теперь динамику отследить не представляется возможным.
Международные сравнения также выявляют значительную разницу в масштабе и структуре эпидемии. Если в странах Европейского союза в среднем фиксируются пять новых случаев на сто тысяч населения, то в России этот показатель в 2023 году составил 37,5. Это различие объясняется не только общим уровнем распространенности, но и разными стратегиями борьбы.
– У нас наиболее пораженный возраст и мужчин, и женщин - это не молодые годы, как некоторые думают. Наибольший процент инфицированных - среди сорокалетних, - поделился В.Покровский. - До 4% мужчин и до 3% женщин в возрасте 40-44 лет инфицированы ВИЧ. При этом сейчас возраст смерти у ВИЧ-инфицированных - 40-42 года.
Ученые признают: статистика лукавит. Нередко человек с ВИЧ умирает от туберкулеза или болезни сердца, и в отчетах часто фигурирует именно эта причина, а не основное заболевание. Конечно, лечение есть, но сегодня встали на учет, чтобы получать лечение, только около 800 000 заболевших.
– Подавить вирус получается где-то у 40% из этих людей, - объясняет академик. - То есть наше лечение пока еще оказывает слабое влияние на ход эпидемии.
Причины - от сложностей с приемом препаратов до поздней диагностики. Кроме того, свой вклад делает сам социум, убежден академик Покровский. В век высоких технологий эпидемию двигают вперед человеческое поведение и нежелание видеть проблему. Благоприятными для всплеска ВИЧ-инфекции стали 1990-е годы - из-за массового распространения наркотических веществ. Сейчас количество их потребителей снижается, но зато растет число тех, кто заразился половым путем.
В.Покровский видит корень проблемы в отсутствии исследований и просвещения.
– Где научные исследования по половому поведению? - задается вопросом ученый. - У нас даже не было крупных исследований, как люди себя ведут в связи с этими заболеваниями, какие меры влияния на население наиболее эффективны.
Да, в медицине есть серьезный прорыв - пролонгированные препараты для профилактики (PrEP), но вакцины нет, а генное редактирование (CRISPR-Cas9) - пока лишь рискованный эксперимент.
Враг фертильности
Выступление ученого-микробиолога члена-корреспондента РАН Татьяны Припутневич перевело фокус на группу заболеваний, чья истинная опасность часто остается в тени из-за деликатности темы и бессимптомного течения на первых стадиях. Речь об инфекциях, передающихся половым путем (ИППП): сифилисе, гонорее, трихомониазе, вирусе папилломы человека (ВПЧ) и герпесе.
По данным ВОЗ, в совокупности ИППП ежегодно уносят 2,3 миллиона жизней и становятся причиной 1,2 миллиона новых случаев рака, в основном рака шейки матки, вызванного ВПЧ. Основательный удар, по словам Т.Припутневич, инфекции наносят и по демографии, ведь значительная часть бесплодия связана именно с этими заболеваниями.
Налицо парадокс: общая заболеваемость ИППП за десять лет рухнула на 66%, но две угрозы остались - сифилис и гонорея. И здесь наука столкнулась с новой стеной - антибиотикорезистентностью. Возбудитель гонококковой инфекции выработал практически абсолютную устойчивость к антимикробным препаратам. Девять стран сообщили о повышенном уровне устойчивости к цефтриаксону - препарату «последнего выбора».
Россия, к счастью, пока в числе исключений - таких суперустойчивых штаммов в стране пока не нашли. Но расслабляться нельзя - мониторинг должен быть постоянным. Яркий луч надежды также - отечественная вакцина от ВПЧ. Она уже вышла на клинические испытания.
Хронический гепатит
Академик Михаил Михайлов, главный научный сотрудник ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора, привел наглядную метафору: ситуация с вирусными гепатитами в России сегодня напоминает айсберг. Видимая часть - острые случаи - действительно уменьшается. Но «подводная» масса колоссальна: от полутора до трех миллионов человек - носители вируса гепатита С, и еще около трех миллионов живут с гепатитом В или являются его носителями. Ученый напомнил, что опасность представляют не только эти типы болезни. Гепатит А сохраняет вспышечный характер, а гепатит Е, открытый российским ученым Михаилом Балаяном, демонстрирует тревожную способность передаваться от животных и вызывать тяжелейшие исходы у беременных.
В арсенале науки, однако, есть мощные инструменты противодействия. Михайлов привел блестящий пример из Тувы, где массовая вакцинация подростков от гепатита А по так называемому аргентинскому методу за 12 лет привела к полному исчезновению желтушных форм болезни.
Что касается лечения, то здесь произошла настоящая революция. Препараты прямого противовирусного действия позволяют вылечить людей от этого страшного заболевания, подчеркнул академик, говоря о гепатите С. Особую надежду он возлагает на российскую программу «Круг добра», обеспечивающую детей этими дорогостоящими препаратами.
Однако ключевым и самым пока уязвимым звеном остается профилактика. Михайлов раскритиковал набирающие силу антиваксерские настроения и напомнил, что заражение, например, гепатитом при родах приводит к хронизации инфекции в 50-60% случаев, а сам вирус гепатита В, по образному выражению нобелевского лауреата Баруха Бламберга, «обладает сознанием». Он постоянно мутирует и уходит от ответа иммунной системы. В такой борьбе упреждающий удар в виде прививки не возможность, а жизненная необходимость.
Сложнее и дороже
На фоне общих тревожных цифр доклад о туберкулезе прозвучал как редкая история успеха. Директор НМИЦ физиопульмонологии Ирина Васильева привела впечатляющую динамику: за последнее десятилетие смертность снизилась в семь раз, а заболеваемость - в три с половиной. Эти показатели - результат системной работы и научного прорыва. Мировое признание получили российские разработки - «Диаскинтест» для точной диагностики и персонализированный подход к лечению на основе определения устойчивости микобактерий, который теперь является золотым стандартом ВОЗ.
Тем не менее, как отметил директор ЦНИИ туберкулеза член-корреспондент РАН Атаджан Эргешов, ключевые проблемы никуда не делись. Почти каждый третий новый случай (36%) - это туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью, его лечение сложнее, дольше и дороже. Еще одна серьезная угроза - сочетание инфекций: у каждого четвертого пациента туберкулез идет рука об руку с ВИЧ, что создает порочный круг и усугубляет прогноз.
Предполагается, что ответом науки на эти вызовы станет новое поколение отечественных разработок. Ученые готовят целый арсенал - от автоматической системы для экспресс-диагностики устойчивости до принципиально нового класса препаратов - бензотиазинонов. Особые надежды возлагаются на липосомальную форму микобактериофага, к которому, как ожидается, бактерии не смогут выработать устойчивость. А на горизонте виднеется первая в мире антибактериальная мРНК-вакцина, создаваемая совместно с Университетом «Сириус». Битва против туберкулеза продолжается, но теперь у медиков и ученых появляется все больше стратегических преимуществ.
Заболевания как диагноз общества
Общий вывод, который можно сделать по итогам выступления ученых, звучит как констатация существования комплексной проблемы. Социально значимые инфекции - это не только вирусы и бактерии, но и индикаторы состояния общества, обнажающие системные пробелы: в доступности медицинской помощи, уровне санитарной грамотности, способности государства выстраивать доверительный диалог со всеми группами граждан.
Наука предоставляет все более совершенные инструменты для борьбы - от экспресс-диагностики и эффективных лекарств до перспективных вакцин. Но технологии бессильны, если они не доходят до людей. Эпидемиологическая картина по ВИЧ и другим инфекциям ясно показывает: количество заболевших растет там, где есть информационный вакуум, стигма и страх. Когда целые группы населения оказываются вне зоны охвата профилактикой из-за социальной изоляции или предубеждений, болезнь получает дополнительный ресурс для распространения.
Опыт многих стран демонстрирует: запретительные меры и замалчивание проблем неэффективны. Работает только системное просвещение, построенное на доказательных данных и принципах снижения вреда. Работает недискриминационный доступ к тестированию и лечению для каждого, независимо от социального статуса или образа жизни. Работает адресная поддержка уязвимых групп, позволяющая им защитить свое здоровье без страха осуждения.
Таким образом, следующий шаг в борьбе с этими вызовами должен быть сделан не только в лабораториях, но и в области социальной политики и коммуникации. Это требует от власти, медицинского сообщества и общества в целом перехода от тактики реагирования к стратегии предупреждения, основанной на прагматизме, науке и уважении к достоинству каждого человека. Только тогда медицинские инновации смогут реализовать свой полный потенциал, а понятие «национальная безопасность» будет по-настоящему включать в себя и безопасность здоровья граждан.
Татьяна ЧЕРНОВА
Обложка: photogenica.ru
