Для движения ему нужнее всего цель.
1 января академику Геннадию МАТИШОВУ исполнилось 80 лет. Юбилей, к которому люди по-разному подходят. Я этот возраст зову привилегией - не каждому достается до него дожить. Тем более в рабочей форме.
В декабре, узнав, что Геннадий Григорьевич присутствует на Общем собрании РАН, позвонила ему, чтобы сговориться о встрече. «Завтра? - переспросил академик. - Не могу, я одним днем еду в Питер на конференцию памяти Артура Чилингарова. Послезавтра готов». Договорились, а мне вспомнилась страничка из его презентации на общем собрании секции океанологии, физики и географии Отделения наук о Земле РАН - с предложением возобновить традицию проведения выездных заседаний ОНЗ в морских регионах (Ростове-на-Дону, Севастополе, Мариуполе) хотя бы 1-2 раза в год. Это, мол, позволит видеть реальную жизнь и «заморочки» на местах. Ну, и оценить условия, в которых сейчас трудятся ученые юга России. При отсутствии авиасообщения почти три года колоссальное количество времени съедает дорога. Одна поездка машиной или поездом из Южного научного центра (Ростов-на-Дону) в Москву в среднем занимает 16 часов, а за последний год у юбиляра Матишова их было более 40.
А ведь есть еще другие маршруты. Чуть ли не ежемесячно Геннадий Григорьевич ездит туда, где идет СВО. Потому что именно ему весной 2023 года было поручено провести первое заседание Южной ассоциации научных организаций под научно-методическим руководством РАН. В ассоциацию вошли исследовательские структуры Южного и Северо-Кавказского федеральных округов, ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей. А затем Геннадия Матишова утвердили председателем Координационного совета этой структуры. У научного руководителя ЮНЦ мало забот? Хватает. Но люди, поручавшие ему новые, знали: Матишов будет радеть за дело как за свои личные интересы. Кто-то говорит, это потому, что казак: все силы бросает на достижение цели. А кто-то - потому, что исследователь: для него экстрим привычен - в море с двадцати лет…
Из резерва академии
Окончив геофак Ростовского университета (ныне - Южный федеральный университет), где примером Матишову-студенту был полярный геолог, океанолог, геоморфолог, короче говоря, энциклопедист Дмитрий Панов, Геннадий Григорьевич 15 лет проработал в Полярном НИИ океанологии и рыбного хозяйства Минрыбхоза. Это там, где зимой вне человеческого жилья только сумерки да кромешная тьма. И вдоволь холода. Но Матишов, работая там, защитил и кандидатскую диссертацию по геоморфологии, и в 35 лет - докторскую, кстати, в МГУ им. М.В.Ломоносова. Плюс активен был в Совете молодых ученых ЦК ВЛКСМ, где встретил товарища по комнате в университетской общаге Владимира Бабешко. Тот докторскую вообще в 33 года защитил, и оба потом стали академиками РАН.
В 1981 году Матишова вызвали в Мурманский обком партии: «Ваша кандидатура предложена на пост директора Мурманского морского биологического института (ММБИ)». Повышение? Конечно. Институт академический. Но трудиться предстояло в Дальних Зеленцах. Это поселок на берегу Баренцева моря километрах в двухстах от Мурманска, и сухопутной дороги туда не было. Добирались теплоходом, что вставал на рейде, а пассажиров с него встречали на лодке. Институт славился своими исследованиями. Но перед назначением Матишова тамошнего директора уже два года как сняли и исключили из партии. В коллективе царили разброд и шатание. Но наукой люди были увлечены, и новый директор сумел объединить их усилия, тем более что стал заботиться о жилье для них, зарплате, настроении.
«Дальние Зеленцы были для меня школой жизни», - скажет он потом. Еще бы, 37 лет проработал главой института, а по сути, папой-мамой поселка, где отвечал за все: науку, быт, детсады, доставку продуктов в лавку, лекарств в фельдшерский пункт… Сам вспоминает: «На том этапе моими научными учителями стали радиобиолог и специалист по морской аквакультуре Анатолий Федорович Федоров и глава КНЦ Григорий Иванович Горбунов». Матишов всех учителей и наставников помнит по именам-отчествам. Он и сына назвал в честь своего вузовского профессора Дмитрия Панова. Сын Дмитрий Геннадьевич оправдал надежды родителей, весело шел по стопам отца и в науке, и в умении побеждать горы и море, но, к несчастью, внезапно скончался. Беда эта едва не подкосила академика Матишова совсем. Тенью ходил несколько лет. Выстоять, мне кажется, ему помогли… Новороссия, необходимость помогать тем, кому непомерно трудно. Есть люди, которые умеют держать удар не ради себя, а спасая других.
Но до того еще были десятилетия экспедиций, экспериментов. Частые маршруты с Баренцева побережья в Мурманск по делам тоже становились экстримом. Зимой «Газик» еще доходил до поселка Туманный, что в 130 с лишним километрах от областного центра, а дальше пересаживались на гусеничный тягач и на ветру, с морозом преодолевали буераки да ложбины многочисленных ручьев до Дальних Зеленцов. Наездившись так, стал Матишов ратовать за переезд ММБИ в Мурманск. Постепенно перевез институт, оставив у моря лишь опытную станцию. В какое-то время по просьбе Минобороны занимались там морскими млекопитающими: шло колоссальное развитие подводного флота, и военные базы надо было охранять. При ММБИ построили вольеры, заселили в них белух, сивучей, тюленей, а в штат института взяли подводных спецназовцев, которые обучали премудростям охраны животных. Вот тогда Матишов и стал взаимодействовать с военными, а они - доверять его слову. Не зря именно НИС «Дальние Зеленцы» поручили выйти в море и измерить радиационное загрязнение воды после гибели АПЛ «Курск». Геннадий Матишов знал всех главкомов ВМР и командующих флотов, на атомных ледоколах его команда вела исследования Арктики, работы этого коллектива были хорошо известны коллегам из-за рубежа. В 1987 году, когда еще был железный занавес, Геннадий Григорьевич получил приглашение выступить с научным докладом в Норвегии. Потом он трижды делал научные сообщения в штабе ВМФ США. В ММБИ организовали диссертационный научный совет, где за прошедшие годы защитились порядка 60 докторов наук. В 1990 году Геннадия Матишова избрали членкором РАН, а в 1997-м - академиком. Но это уже были другое время и своя другая страна.
Мы ждем перемен!
Помните фразу из фильма «Асса»? Мы повторяли ее в ожидании перемен к лучшему - любых, а дождались… развала Советского Союза и конца «благословенного времени для науки» (так академик Матишов называет годы СССР). Разом распалась стройная конструкция АН СССР, а для РАН деньги были не предусмотрены. Выкручивайтесь, как можете. В мирное время чуть ли не битвы шли за свет, территории, на науку стали смотреть, как на нахлебника. Но оставались управленцы - государственники, которые понимали миссию науки. Так генерал В.Казанцев, полпред Южного федерального округа, столкнувшись с его природными проблемами (оползни, наводнения, сгоны-нагоны, затоплявшие поселки), вспомнил про ученых. Правда, знавшие эту территорию остались в институтах, отошедших Украине, но кто-то же должен знать, как проблемы решать. Боевой генерал поехал на Ленинский, 14. К академику Николаю Павловичу Лаверову, специалисту по наукам о Земле. Тот вышел на президента РАН Юрия Осипова, вместе они решили, что пора создавать Южный научный центр РАН. Но кто этим займется, кто потянет? Николай Лаверов, подумав, назвал Матишова: «Он хоть давно в Арктике, родом из донских казаков. Если возьмется, не отступится».
В 2001 году В.Казанцев позвонил Геннадию Григорьевичу, попросил приехать. Встретились, когда полпред только вернулся из района бедственного наводнения. Сказал: «Нам надо этот фронт прикрывать». Геннадий Григорьевич поначалу стал отнекиваться: «С нуля академическую структуру? Да не сделать сейчас это». Казанцев, бывший десантник, поуговаривал, а потом жахнул кулаком по столу: «Ты понимаешь, что это надо?! Я помогать буду».
И помогал, особенно на первых порах, когда ученых собирали, когда выбивали для них жилье, искали дом под президиум ЮНЦ, когда ремонтировали его, приводя в пристойный вид, когда в Кагальнике, родном Матишову с детства, сооружали опытную базу. Трудностей была тьма, но вот уже больше 22 лет жив-здоров ЮНЦ. Состоялся в составе несколько сотен ученых, в том числе членкоров и академиков РАН. Г.Матишов долго был главой этой структуры, потом его сменил Сергей Бердников, когда-то ставший доктором географических наук, работая в ММБИ, а Геннадий Григорьевич занял пост научного руководителя ЮНЦ. Приходит же время, когда пора отойти в сторону… Да еще потеря сына, уже членкора РАН… Честно говоря, даже нам, журналистам, снижение темпа начало казаться естественным, хотя периодически с Геннадием Григорьевичем виделись: ЮНЦ выпускал интереснейшие издания по казачеству, по истории МИУС-фронта, по северным гидробионтам.
Но в апреле 2023 года узнаю о готовящемся совещании ученых юга России с участием представителей только что присоединенных территорий. И где? В Ростове-на-Дону. А рулит опять Геннадий Матишов. Организуют мероприятие люди ЮНЦ. Приехали и президент РАН, и губернатор Ростовской области. А в зале кроме знакомых лиц еще человек сорок из научных структур ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областей.
Успех сам не приходит
А дальше слышу, что Матишов чуть ли не ежемесячно сам бывает в их институтах с разбомбленными крышами, ездит в каких-то битых авто без сопровождения по их областям и республикам, бьется за участие их структур в конкурсах Министерства науки и высшего образования. На Ленинском, 32 (на 14-м этаже рядом с кабинетом ЮНЦ) появилась комната для представителей присоединенных территорий. Объясняя эту свою вовлеченность, Матишов говорит: «Да я их институты знал еще до вала русофобства на Украине. Луганск - часть области войска Донского. Там на правой стороне Северского Донца двухэтажный Музей донского казачества, я там за месяц до событий 2014 года был».
– Сейчас небось ничего нет, не смогли экспонаты вывезти? - задаю дурацкий вопрос.
– О чем вы? Там людей надо было спасать. В Донецке раньше действовал Научный центр Украинской АН. У нас договор о сотрудничестве с ними существовал, взаимодействовали, друг к другу ездили. Там Азаров Николай Янович, потом ставший премьером Украины, был директором Института горной геологии, геомеханики, геофизики и маркшейдерского дела. Азаров - выпускник МГУ. Потом этим республиканским научно-исследовательским и проектно-конструкторским институтом ДНР руководил Андрей Анциферов, член-корреспондент АН Украины, специалист горного дела. Их работу мы и сейчас высоко ценим. И помолчав, продолжает:
– К победе путь всегда труден. Как коллег-ученых влить в российскую науку? Да только через общие дела. Причем серьезные. Я рад, что в этом году мы вместе начали 100-миллионный проект, поддержанный МОН РФ. Для его реализации с 2024-го по 2026-й создан консорциум: ЮНЦ РАН, Донской гостехуниверситет (Ростов-на-Дону), ФИЦ «Морской гидрофизический институт», ФИЦ «Институт биологии южных морей им. А.О.Ковалевского» (Севастополь), Донецкий ботанический сад (ДНР) и ВИАМ НИЦ «Курчатовский институт». Более сотни ученых собраны для реализации проекта, посвященного комплексному анализу проблем, угроз и рисков стабильному развитию территорий, образующих «Большой Юг» России. Я как руководитель проекта одно скажу: участников много, но каждый силен по-своему. Работы-то немеряно.
Взять, например, Азовские косы - песчаные, намытые волнами за тысячелетия. Их общая длина - свыше 320 километров - больше, чем протяженность Черноморского побережья России. Уникальное место на планете, их привести в порядок - вся страна благодарить будет. Беда, что отремонтировать и обновить оснащение институтов с присоединенных территорий пока не удается. То бомбят, то средств нет. Или судьба их среднетоннажного судна «Трудовые резервы». Слышите по названию, что родом из СССР? Водоизмещение - тонн 150, стояло у стенки в порту Мариуполя во время боев, конечно, шрапнелью изрешечено. Его бы отремонтировать да под эгидой Миннауки и высшего образования РФ к делу пристроить - Азовское море ждет ученых. Почините судно - и оно многим пригодится. Где найти средства? Ну, стучаться надо во все двери.
– А если серьезно, кто должен отвечать за ремонт судна, дырявые крыши, пустые лаборатории?
– В основном Миннауки и высшего образования - деньгами, РАН - экспертизой и советами, как лучше их на дело потратить во имя науки. Но, знаете, денег всегда у всех не хватает. А я периодически слышу оды научной дипломатии. Мол, ученые разумно обходят острые углы политики, не поддаются на провокации власти, и это помогает в критический момент науке. Да, иногда помогает. Но и ученые в трудное время страны должны не уповать на дипломатию, формалистику, не сидеть и ждать, когда им что положено дадут. Надо идти и договариваться, убеждать, искать соратников, обращаться и в МОН, и к РАН, к местной власти, к отраслевым структурам, к любым честным партнерам, то есть искать помощи везде, где можно. Вы же, замерзая в доме при печке, не станете ждать дня поставки дров, а пойдете во двор, найдете рухлядь, сожжете палки, хворост в перелеске соберете, но не дадите себе замерзнуть. Мне кажется, научная дипломатия - это дипломатия во имя науки. Шевелитесь - что-то да получится, на то вы и ученые, чтобы сообразить лучше других, как к цели прийти. А в нашем деле, мне кажется, надо идти через созданное представительство РАН на присоединенных территориях к организации Южного отделения РАН. В единении сила, а ученых на Северном Кавказе, в присоединенных территориях и ЮНЦ больше, чем собрано в Уральском или Дальневосточном отделениях РАН. Конечно, все это легче будет сделать, победив, завершив СВО. Но и по окончании боевых действий манна небесная на науку не посыплется - только больше забот будет. Так что делай, что должен, делай, что можешь, и еще немножко - вот и придешь к успеху.
Елизавета ПОНАРИНА, Вероника БЕЛОЦЕРКОВСКАЯ
Фото предоставлено ЮНЦ
