Вышли в свет «Записки онкопациента» Аркадия Соснова.
Чуть больше года назад мы опубликовали последнюю заметку нашего коллеги, собкора газеты «Поиск» по Северо-Западному округу, истинного питерца. Он ушел на Пасху, говорят, так уходят святые.
Не берусь судить об этом. Но точно даже там, в хосписе, где главное - «найти позу, в которой тело не болит», он остался журналистом. Писал о том, как борется с четвертой стадией болезни. И не только с ней, но и с нередко дурацкой организацией медпомощи онкобольным. И вот благодаря его усилиям, преданности супруги Инны и друзей ровно через год после прощания с Аркадием Яковлевичем мы держим в руках томик с эпиграфом из Ю.Визбора:
«Ребята! Нам пора, пока мы не сменили
Веселую печаль на черную печаль».
Честно говоря, начинала я читать книжку «Веселая печаль. Записки онкопациента» с тяжелым сердцем. Ведь это как раз о периоде сопротивления раку. Хотя и семья, и он сам быстро поняли: битвой такое не назовешь - неравны силы. Но до конца хотелось сохранить лицо, не дать беде себя перемолотить как личность. Потому Аркадий и начал по корреспондентской привычке во всем разобраться докапываться до сути. Как утверждают люди, прошедшие через такой период, «работа помогает, стоит за твоими плечами, и ты не один в поле воин».
Книга выстроена так, что темные страницы о болезни чередуются со светлыми, где видно, почему столько людей пришли на помощь в дни беды. Аркадий словно жалел читателя, давал перевести дух, вспомнить, что каждое утро - луч надежды. Рассказывал о себе через судьбы своих героев и антигероев, встречавшихся за жизнь. Честно и просто говорил о болезни, о том, как ее лечат в Санкт-Петербурге. Там хватает сильных ученых, прекрасных врачей и исследователей. Но теперь, заслышав слово «маршрутизация», мне паршиво. Так называется методика организации помощи тяжелым пациентам, которым нужны операции, сложные процедуры, мониторинг… Понятно, что высокотехнологичного оснащения для всех клиник не хватает. Даже во второй столице России. И поэтому идея коллективного пользования таким оборудованием, казалось бы, спасает ситуацию. Это когда неделю тобой занимаются в одной клинике, следующую - в другой, где есть специальная техника, потом - в третьей, где классно владеют сложной методикой, дальше - возврат в первую к твоему хирургу, потом… А между этими точками маршрута дороги, пробки, часы в очередях, справки и анализы, анализы, анализы… Ты должен предоставить их результаты не только для того, чтобы понимали, как ты себя чувствуешь объективно, но и потому, что не должен принести в больничные стены инфекцию.
Конкретно из записок Аркадия: «Очередная дурь: при наличии заключения заведующим хирургическим отделением Центра имени Гранова о том, что мне необходима ПЭТ КТ, районный онколог направляет меня на консультацию к онкологу из городского онкоцентра (записываться к нему надо, естественно, по телефону, который не отвечает), чтобы он выдал мне направление на отборочную комиссию, которая, очевидно, сама будет решать, нужна ли мне ПЭТ КТ!».
«Мог ли я предполагать, что после операции придется пройти не 3-4, а 12 курсов химии подряд? И что после 12-го курса неопределенность останется, потому что совмещенное обследование ПЭТ КТ выявит в моей голове “бячку” непонятной природы. Поди разбери, как она туда попала. “Все просто, - объяснил мне другой, не менее авторитетный хирург, - раковые клетки у вас в крови. Она разносит их по всему организму, где они создадут новый очаг, приходится лишь гадать. Ваше заболевание носит системный характер, и лечить его надо системно”».
Стремление к системности и экономии и лежит в идее маршрутизации. Но если ты не питерец или питерец, но тебя некому возить между этими крутыми медцентрами, если нет средств на бесконечные исследования, если нет у тебя друзей или родственников, готовых предоставить тебе транспорт и жилье, то красивое модное слово «маршрутизация» обернется именем пытки в твоей судьбе. Об этом ясно говорят главки книги: «Все мы, кхе-кхе, немножечко смертны», «Наша болезнь стоит дорого», «Он просто смотрит, на кого упасть!», «Острый лейкоз, миелобластоз», «И снова маршрутизация», «В объятиях с бюрократией», «Больничный дневник».
Нет, я не хочу кинуть камень в медиков. Ни в коем случае. И Аркадий этого не сделал. Им поклон и уважение. Но сколько работников здравоохранения порой забывают о реалиях? 20 тысяч рублей за предоставленную по дружбе транспортировку из дома в хоспис на машине хосписа. Пустяк, может, для олигарха, но не для научного журналиста. То есть не для обычного онкопациента. Бизнес на беде. Потому что перевозят еще ходячего, без вшитых трубок вменяемого человека, чего ж так непомерно дорого?
Понимаю, что организаторы здравоохранения через идею маршрутизации ищут пути решения проблемы, но найденный путь пока крив и с массой колдобин. Не оставляйте усилий, чиновники! Ведь когда вас захлестнет подобная беда, не каждый получит койку в спецклинике Администрации президента. Большинству суждено идти в районные и городские учреждения. Думайте об этом заранее.
Но есть главки и повеселее: «Лучший лекарь - работа и забота», «Гормон прощания не для меня», «Аркадий Несгибаум», «Зато это жизнь!» и т. д. И в них та самая веселая печаль, которая в курсе, что жизнь конечна, но пока есть хоть немного сил, шутит сама над собой. И вспоминает юность, коллег, которые еще не стали депутатами, главредами, олигархами, пьянчужками или писателями. И читать о них, словно вместе с Аркашей идти по жизни, узнавая прожитые 1970-е, 1980-е и прочие годы нашего Отечества.
Эту книгу, рассказала на ее презентации в Доме журналиста Санкт-Петербурга супруга Инна Соснова, Аркадий задумал, когда заболел. Начал писать после первой операции (их было несколько), хотя некоторые наброски, стройотрядовские воспоминания, рабочие зарисовки делал и раньше. И когда Инна набралась сил, чтобы прочесть весь текст, она поняла, что «почти все слышала от него время от времени, когда гуляли в лесу или парках или за бокалом вина в каком-нибудь уютном кафе и на нашей кухне на Петроградской стороне, которую он так любил и где мы неустанно гуляли, обходя все улицы и дворики, особенно после объявления приговора. Он как бы прощался с ней, никогда прямо об этом не говоря.
Он хотел жить, жил на полную катушку и очень мужественно сражался. Порой после поездки в Песочный - конгломерат онкологической боли - и многочасового ожидания в коридорах я просила его отдохнуть, прилечь. Он соглашался. Через 20 минут, заглянув в кабинет, находила его уже за компьютером: продолжал работать, несмотря ни на что».
Потому книжку можно и нужно читать. Никто не знает, что ждет впереди - готовься выстоять. И как подарок в конце тебя ждут тихотворения (так Аркаша называл свои негромкие стихи). Поэзия, существовавшая для любимых, близких. Все-таки правда, что лучшие, даже уйдя, возвращаются. Инна вспоминает о поэзии мужа: «Это тоже, безусловно, было творчество, но тихое, в стол, когда любил сиживать ночами за компьютером. Мы частенько перебрасывались “кухонными буриме” и веселились. Многих поэтов знал наизусть, часто цитировал.
Как-то ко дню рождения подарил мне целый самодельный сборничек стихов. Они были разные и по темам, и по качеству. Зная, что он ждет какого-то отклика, через несколько дней не выдержала - покритиковала. Больше таких подарков не получала, к сожалению. Но где-то за два месяца до последней госпитализации мы с детьми попросили его поделиться с нами тем, что он написал, и он каждому прислал свой виртуальный сборник. Бо́льшая часть из него вошла в эту книгу».
С каким-то немыслимым тактом
Склоняетесь вы надо мной,
Считая свершившимся фактом
Уход мой из жизни земной.
А я, может быть, где-то рядом
Взираю на вас с высоты,
Участливым, ласковым взглядом
Фиксируя ваши черты.
Ужели не свидимся, братцы?
Похоже, что нет, никогда.
Ну, что ж, значит, надо прощаться,
И это уже навсегда…
Какие нелепые фразы -
Мне даже неловко чуть-чуть.
Куда как привычней «на связи,
До встречи, увидимся, будь!»
Но я уже больше не буду.
А в общем, все это фигня!
Поверьте, я вас не забуду,
И вы вспоминайте меня.
Люблю вас гурьбой и поштучно.
Живите, и в руки вам флаг!
По старой привычке фейсбучной
Добавлю улыбчивый лайк.
А я как заоблачный житель,
Служитель иных клиентел
Прошу об одном: доскажите,
Что я досказать не успел.
Я с вами душой, а не телом,
Вот сколько б ни минуло дней,
Пока вашим взглядом, как мелом,
Очерчен круг жизни моей.
Елизавета ПОНАРИНА
Обложка: обложка книги Аркадия Соснова
