Допустим, вы встречаете друга в толпе. Вы машете ему, хотя, возможно, даже не помните, какого цвета у него глаза или идеальную линию его бровей. Вы узнаёте его сразу, «целиком». А вот если бы вам показали только его глаза в отрыве от лица — задача резко усложнилась бы. Почему так происходит? Ученые из МГУ решили разобраться в этом феномене и раскрыть секреты того, как наш мозг на самом деле узнаёт лица.
Оказывается, за нашу способность мгновенно узнавать знакомые лица отвечают целостные, или холистические, механизмы. Долгое время считалось, что это единый процесс: лицо воспринимается как нераздельное целое, как гештальт. Но исследователи усомнились: а вдруг внутри этого «целого» прячутся как минимум две разные умственные операции? Чтобы это выяснить, они придумали изысканный эксперимент.
Участникам сначала показывали и просили запомнить несколько лиц, созданных искусственным интеллектом — без эмоций, бород и очков. А затем наступал самый интересный этап — проверка. Людям показывали только глаза, но в трех разных «амплуа»: в гордом одиночестве на белом фоне; на лице, где всё остальное (нос, рот) было размыто, как в плохом селфи; и, наконец, на полностью сохранённом, целом лице. Задача — узнать, кому из ранее запомненных персонажей принадлежат эти глаза.
Результаты получились наглядными, как график успеваемости. Хуже всего участники справлялись, когда глаза были изолированы — будто пытались узнать человека только по замочной скважине. Добавление размытого контекста — то есть информации о том, как далеко глаза расположены друг от друга и от воображаемого носа (учёные называют это «конфигурацией»), — значительно улучшило результат. Но абсолютным чемпионом стало условие с целым, нетронутым лицом. Мозг сказал «спасибо» за полную картину и показал наилучший результат.
Что это значит? Получается, наш мозг при распознавании лиц использует как минимум два отдельных инструмента. Первый — это внутренний геодезист, который прикидывает расстояния и пропорции между чертами. Второй — художник-импрессионист, который создаёт и хранит в памяти цельный, неразложимый на детали образ. Они работают в тандеме, и наличие обоих даёт нам то самое «вау»-эффект мгновенного узнавания, даже на старой размытой фотографии из школьного альбома, где все похожи на пиксельных существ.
Это открытие, конечно, выходит за рамки исключительно академического интереса. Понимание того, как именно распадается процесс восприятия лица, может помочь в диагностике таких состояний, как прозопагнозия (невозможность узнавать лица), и в будущем — в разработке методов коррекции. Например, если вдруг вы с ходу узнаете коллегу, затерявшегося в утреннем потоке метро, можете мысленно похвалить своего внутреннего геодезиста и художника за их слаженную работу. Они того стоят!
Исследование опубликовано в «Сибирском психологическом журнале»
