19 января православные христиане в России отмечают праздник Крещения Господня, установленный в честь одного из важнейших событий евангельской истории — крещения Иисуса Христа в реке Иордан Иоанном Крестителем. С тех пор таинство крещения проходят все, кто желает войти в лоно христианской Церкви. Погружаясь в воду, они отрекаются от грехов и возрождаются к новой, духовной жизни. При этом они, как правило, входят в нее с новым христианским именем. О том, как возникла традиция давать обращенным новые имена, почему христианин мог носить имя Люцифер и какие обычаи имянаречения есть у православных, католиков и протестантов, мы поговорили с доктором исторических наук, профессором кафедры истории средних веков исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Игорем Святославовичем Филипповым.
— Игорь Святославович, в чем заключается смысл крещения для христиан?
— Смысл крещения во всех христианских конфессиях заключается в том, что оно символизирует, с одной стороны, приобщение человека к христианской вере, а с другой — включение его в общину верующих, которые принимают его в свои ряды. Тут очень важен именно социальный аспект. Сам обряд во всех конфессиях тоже примерно одинаковый: человека либо погружают в освященную воду, либо опрыскивают освященной водой. Есть, конечно, особые случаи. Например, когда под рукой нет воды, как в пустыне, где живут некоторые христиане Ближнего Востока. Тогда в качестве чрезвычайного решения крещаемого допускается осыпать песком. Но каким бы ни был обряд, смысл крещения остается тем же: это приобщение к христианской общине — как конкретной, так и общине христиан всего мира, а вместе с этим и к Богу.
— А в чем заключается значение принятия нового имени при крещении? Какую символическую нагрузку оно несет?
— Смена имени в ходе принятия новой для человека веры, а значит, перехода в иное духовное состояние, символизирует обновление. Это касается смены любой идентичности вообще, не только религиозной. Применительно к христианству примеры имеются в Священном Писании, причем как в Новом, так и в Ветхом завете. Известно, что еврейским именем будущего апостола Петра было Симон, а новое имя дал ему Иисус Христос, когда призвал того быть своим учеником и обратил в христианскую веру. Однако этот обычай на самом деле гораздо древнее. Достаточно вспомнить, что в Книге Бытия — памятнике, который описывает события II тысячелетия до н.э. — рассказывается о том, что Аврам и его жена Сара, заключив завет с Богом, получили другие имена — Авраам и Сарра, пускай отличия от первоначальных имен и кажутся незначительными.
— Что известно о ранней истории крестильных имен? Когда и при каких обстоятельствах возникла традиция давать крещаемому новое имя?
— Судя по Священному Писанию, а потом и по текстам раннехристианских авторов, первые христиане могли носить какие угодно имена. А учитывая то, что значительную часть христиан той эпохи составляли евреи или представители других семитских народов, таких как арамеи, то и имена они часто носили еврейские. Так, евангелиста Марка до крещения звали Иоанн, а апостола Павла — Савл, или Саул. Кстати, стоит напомнить, что многие имена, которые в нашем обществе считаются исконно русскими, на самом деле ветхозаветные и еврейские по своему происхождению: Иван (Иоанн), Мария, Анна, Елизавета, Яков (Иаков), Даниил, Вениамин и многие другие.
Безразличие к выбору имени было настолько высоким, что в Писании мы порой встречаем у ранних христиан откровенно языческие имена. Например, в Послании Римлянам (16:14) упоминается христианин по имени Гермес, а в Первом Послании Коринфянам (16:12) — Аполлон. Правда, тот факт, что эти имена языческие, не всегда ясно следует из русского перевода Библии (прим. ред.: речь идет о Синодальном переводе, выполненном в XIX веке), где Гермес назван Ермой — надо полагать, что это наследие русских средневековых рукописей.
Словом, на первых порах имя христианина не имело значения для Церкви и считалось его личным делом. Соответственно, Церковь никак это не регламентировала. От эпохи поздней Античности сохранилось несколько трактатов Отцов Церкви, в том числе Кирилла Иерусалимского (315–387) и Августина (354-430), посвященных обряду крещения, в которых сообщается масса деталей — от выбора правильного возраста для крещения до того, как следует разоблачаться, что есть и пить после крещения, — но совершенно ничего говорится об имянаречении. На ум приходит казус епископа города Кальяри на Сардинии, жившего в IV веке, который носил имя Люцифер. Это может показаться очень странным, но необходимо учесть, что тогда это имя еще не так прочно ассоциировалось с Сатаной, хотя, безусловно, его так называли. Кроме того, — и это, наверное, важнее — семантика этого имени, которое буквально означает «несущий свет», совсем необязательно должна быть негативной. Можно предположить, что Люцифер, бывший волевым человеком и деятельным епископом, решил, что он вернет это имя в лоно христианской традиции.
Источники позволяют утверждать, что вплоть до конца IV века христиане предпочитали ветхозаветные имена. Они встречаются в самых разных текстах, в том числе в надписях на стенах катакомб. Однако постепенно стали превалировать имена апостолов и других последователей Христа, а также мучеников за веру. Кроме того, ранние христиане со временем стали изобретать новые имена, подчеркивающие важные для их веры моральные качества: благочестие, скромность, милосердие и некоторые другие. Тогда появляются имена Бонифаций, буквально «добродетельный», или Иннокентий, то есть «невинный», а также Симплиций — «простой». В ход шли также понятия, дорогие для христиан: Бенедикт, то есть «благословенный», или Анастасий — имя, происходящее от греческого слова «воскресение». Некоторые имена содержали просто намеки на их веру, хотя прямых указаний на христианство в них нет. Это имена Донат, что значит «дарованный», или Наталис, то есть «рожденный».
По какой-то причине в православной культуре имен, содержащих аллюзии к вере, очень мало. Ярким исключением служит популярное на Балканах женское имя Евангелия, которое на первый взгляд может показаться непривычным, однако в действительности его знают многие, хотя и не задумываются об этом — так звали знаменитую болгарскую прорицательницу Вангу.
А вот в католической и протестантской культуре таких имен было и есть в избытке: достаточно вспомнить знаменитую актрису и княгиню Монако Грейс Келли, чье имя означает «благодать», или имя невесты Эдмона Дантеса, увековеченное Александром Дюма в «Графе Монте-Кристо», которую звали Мерседес, то есть «милосердная».
— Хотя Церковь не устанавливала строгие правила имянаречения, можно ли тем не менее говорить о существовании традиций и обычаев, определявших, какое имя дают обращенному?
— Это во многом зависит от того, о какой христианской конфессии идет речь. В Средние века католическая Церковь настаивала на том, что при крещении мусульман и иудеев смена имени была обязательной, а вот в случае крещения язычников это было не так. Например, в источниках нет ни одного намека на то, что знатный сакс Видукинд, много лет воевавший с франками, но в конце концов сдавшийся на милость императору франков Карлу Великому (768-814), в крещении принял какое-то другое имя.
В православном, особенно в русском православном мире, было иначе. Правда, о традициях имянаречения того периода мы знаем главным образом по именам элиты, в среде которой к тому же существовал определенный набор имен, недоступный простым людям. Так, русские князья обязательно получали при крещении новое имя. Скажем, великий князь Владимир Святославович (980-1015) был крещен под именем Василий. Такой выбор был во многом определен новыми родственными связями русского князя: сразу после крещения он был обручен с сестрой византийского императора Василия II Болгаробойцы (976-1025) Анной. Ярослав Мудрый (1019-1054), в свою очередь, принял в крещении имя Георгий, откуда и название основанного им города Юрьев (прим. ред.: Юрий — вариант имени Георгий, возникший в силу фонетических особенностей древнерусского языка и только в XX веке признанный отдельным именем), который сейчас находится на территории Эстонии и называется Тарту.
Во многих случаях мы знаем и родовое, и крестильное имя какого-либо князя или аристократа, однако это зависит от того, насколько это был важный человек и сколько о нем сохранилось информации. Считается, что применительно к домонгольской эпохе мы располагаем такими сведениями приблизительно о 20% князей.
О большинстве других, даже знатных людей, у нас есть одно или два обычно случайных упоминания. Так, мы знаем, что заказчик одной из древнейших русских книг, известной как Евангелие Остромира (середина XI века) в крещении звался Иосиф, потому что дьякон, который переписывал текст, оставил об этом упоминание в записи, помещенной в конце рукописи.
Любопытно, что уже в течение XI века в семье Рюриковичей появляются люди, которых мы знаем только по их крестильным именам. Такие есть уже среди детей Ярослава Мудрого: например, его дочь Анна, ставшая в 1051 году королевой Франции, благодаря браку с французским королем Генрихом I. Другие дети Ярослава, как правило, известны под обоими именами, а вот среди его внуков и правнуков наличие лишь одного, крестильного имени, уже становится нормальным. Например, его внук владимиро-волынский князь Давыд Игоревич (1058-1112), известен под одним этим именем, так же, как и знаменитый правнук Юрий, то есть Георгий, Долгорукий (ок. 1090-1157). То же касается брата Юрия, переяславского князя Андрея Владимировича (1102-1141), и его сына Андрея Боголюбского (1157-1174).
Все это, однако, не означает, что мирских имен у этих людей не было. Возможно, сведения о них не сохранились. Есть поразительный факт, который касается того же Андрея Боголюбского. В одном синодике XVII века (прим. ред.: синодик — книга с перечислением имен живых или умерших людей для поминания их во время богослужений) говорится, что в миру этого князя звали Китай. Можно предположить, что такое имя связано с его происхождением: мать князя была половчанкой, а в половецкой правящей династии существовало созвучное имя Китан. Конечно, надо иметь в виду, что это текст XVII века, но такое вряд ли придумаешь!
Исчезновение двуименности растянулось на долгое время. Одним из последних князей, известных под двумя именами, был малоярославецкий князь Ярослав Владимирович (ок. 1388-1426) из московских Рюриковичей, которого в крещении звали Афанасием, а немногим раньше него — рязанский князь Олег Иванович, крещенный под именем Иаков. К слову, имя Олег стало одним из наиболее устойчивых языческих имен, употребляемых в паре с христианским. В дальнейшем языческие имена окончательно уходят в прошлое, и русские князья, а затем и московские цари, повсеместно получают христианские имена как в миру, так и в крещении.
Здесь, правда, есть одна особенность. К концу XV века укрепилась традиция имянаречения по святцам, которая, вопреки распространенному представлению, не была так сильна в средневековой Руси. Но и тогда крестильное имя в семье Рюриковичей выбиралось в первую очередь исходя из представлений об имянаречении, укорененных в правящем доме. Другое, так называемое прямое имя, младенец получал в честь того святого, в день которого родился, и оно чаще использовалось в кругу семьи, чем на публике. Так, Иван III Васильевич (1440-1505) был крещен под именем Иван, но у него было и другое имя, Тимофей, которым, вероятно, его называли домашние, так как он был рожден в день памяти Тимофея Эфесского, ученика апостола Павла и адресата одного из его посланий. Примечательно, что практика наречения ребенка именем святого, которого поминали в день его рождения, никогда не была закреплена в церковном праве, но оставалась лишь обычаем.
— Были ли какие-то ограничения в выборе имени у православных или католиков?
— Необходимо снова оговорить, что ограничений не было на уровне канонического права, но были традиции и здравый смысл. Скажем, ясно, что ни один священник не согласился бы крестить ребенка под именем Мухаммед. Это, конечно, преувеличение, но оно хорошо иллюстрирует суть дела.
Было распространено представление, которое всячески поддерживалось Церковью, что крещаемого взрослого или ребенка следует называть по имени значимого святого. Здесь, однако, есть одна загвоздка. В отличие от Западной Европы, где институт канонизации сложился по воле римских пап не позднее конца XII в., официальная канонизация в православном мире, в том числе на Руси, — это весьма позднее явление. Выработка процедуры канонизации приходится только на середину XVI века, эпоху Ивана Грозного. В это время список русских святых пополнился многими новыми именами. До этого имело место торжественное, но не оформленное юридически провозглашение тех или иных людей святыми митрополитом с согласия или по ходатайству великого князя. Известно, что первые святые мученики Борис и Глеб, убитые в 1015 г., были объявлены таковыми, по всей видимости, в 1072 г. по инициативе сыновей Ярослава Мудрого.
Кроме того, крестильное имя должно было тем или иным образом принадлежать к христианской культуре. Характерный пример — имя Владимир. Изначально вполне языческое, более того, пришедшее из Болгарии, это имя в домонгольскую эпоху, хотя и популярное в роду Рюриковичей, все же должно было сочетаться с другим крестильным именем. Например, Владимир Мономах, как и его великий прадед Владимир Святославович, носили в крещении имя Василий. Похоже, что до второй половины XIII века имя Владимир не воспринималось как крестильное, затем ситуация меняется. Возможно, это связано с авторитетом Александра Невского, о котором летопись сообщает, что он, победив в битве на Неве 15 июля 1240 г., которая пришлась на день смерти крестителя Руси, решил, что предок ему помог. Эту гипотезу, к сожалению, нельзя проверить данными источников, но она кажется вполне логичной.
На средневековом Западе, в свою очередь, рассуждали несколько иначе. Когда англосаксонский король Альфред Великий (871-899) победил датских викингов и их предводитель по имени Гутрум решил в 878 году принять крещение, ему дали новое имя Этельстан. Хотя такого святого никогда не было, а значит, это имя не было христианским, выход был найден. Дело в том, что Этельстаном звали самого старшего из братьев Альфреда, который умер, не успев занять престол. Получается, что языческого правителя викингов назвали именем, которое уже было в ходу у христиан и поэтому уже воспринималось как отчасти христианское. Это было достаточным аргументом для католической Церкви, а главное — означало, что на латинском Западе можно было крестить человека под языческим именем.
— А в чем заключается специфика имянаречения у протестантов?
— Протестантский именник вообще очень необычный. Уже со времен Лютера они предпочитают не только и не столько имена святых, сколько в принципе библейских персонажей, причем главным образом из Ветхого Завета. В связи с этим в протестантской традиции очень много таких имен, которые редко или вовсе не встретишь у католика или у православного. Среди мужских имен очень популярными стали Авраам, Амос, Иеремия, Иосия, Исаак, Исайя, Самуил и даже Израиль, а среди женских — Авигея, Дебора, Ева, Рахиль, Ревекка, Руфь, Сара, Эсфирь. Кроме того, в некоторых протестантских конфессиях во время обряда крещения объявляется полное имя ребенка, а значит, крестильными становятся не только первое, но и второе, третье и какое угодно по счету имя, а также и фамилия, что невообразимо для православного человека.
И все же такие имена совершенно адекватны, пускай и не совсем привычны на слух. Более необычный вариант — это имена, образованные от абстрактных понятий с положительным значением, иначе говоря, благочестивые имена: Пруденс, что буквально значит «благоразумие», или Верити, то есть «истина». Наконец, совсем поразительно звучат имена английских протестантов, которые они давали своим детям уже в XVI веке. Среди них — «Господь близко», в оригинале «The-Lord-is-near», или даже «Если Господь не умер за тебя, ты был бы проклят», а по-английски «If-Christ-had-not-died-for-you-you-had-been-damned».
Понятно, что такие имена было чрезвычайно сложно использовать в реальной жизни, но они, тем не менее, были в ходу еще во второй половине XIX века, по крайней мере в США. Так, в штате Айова в 1880 году было зарегистрировано имя «Through-much-trial-and-tribulation-we-enter-the-kingdom-of-heaven», что переводится как «Через многие испытания и несчастья мы войдем в царство небесное». Впрочем, в быту такого человека, вероятно, звали просто Tribby.
Следует добавить, что начиная с Возрождения, у католиков возникла мода на античные языческие имена, такие как Ахилл, Геракл, Цезарь, Антигона, Пенелопа и другие, но особо популярными они стали именно у протестантов, прежде всего в Англии. В этой связи можно вспомнить знаменитого британского адмирала Нельсона, одержавшего победу над наполеоновским флотом в битве у мыса Трафальгар в 1805 году. Его отец, англиканский священник, дал ему имя Горацио, явно в память о древнеримском поэте Горации, и это при том, что в отличие от многих англичан Нового времени, у Нельсона не было второго имени, которое связывало бы его с христианским культом.
В дальнейшем в Англии, а затем и в США, пошли еще дальше и стали крестить детей под именами, образованными от фамилий, топонимов, затем и других слов, понравившихся их родителям, но, как правило, все же с добавлением христианского имени. Примером может служить Уинстон Леонард Спенсер Черчилль. Из трех его имен только второе является христианским. Так звали святого отшельника, а затем аббата, жившего в VI веке в центральной Франции, откуда был родом один из знатных предков британского премьер-министра.
Беседовал Александр Ковалев
Изображение на обложке: Freepik
