Что ждет нас по ту сторону жизни? Этот вопрос человечество задавало себе тысячи раз, и у каждой эпохи находился свой ответ. Одни цивилизации видели в смерти врата в сумрачное подземное царство, другие — приглашение на пир в чертоги богов, третьи — лишь переход в новое воплощение. Но все эти сценарии, такие непохожие, служили одной цели: они помогали людям примириться с величайшей тайной, укротить страх перед бездной небытия и найти смысл в хрупкости нашего существования. В нашей статье мы попробуем заглянуть в мир погребальных обрядов и узнать больше о первых представлениях человека о вечности.
Мифология смерти: как разные культуры представляли себе посмертный путь
Прежде чем тело обретет свой последний приют, душа, согласно большинству старинных верований, отправляется в путешествие. Но каким же разным был этот путь в представлениях разных культур и народов!
- Древняя Греция. Греки воспринимали смерть как долгий сон. Душа умершего отправлялась в мрачное подземное царство Аида, вход в которое охранял трехголовый пес Цербер. Судьбу души решали три судьи — Минос, Эак и Радамант, взвешивавшие на весах добрые и злые поступки. Грешники отправлялись в Тартар на вечные муки, а герои и праведники попадали на блаженный Элизиум (прим.ред: отсюда Элисейские или Елисейские поля). Однако существовало и особое учение орфиков и пифагорейцев — последователей религиозно-философских течений, которые верили не просто в загробное царство, а в реинкарнацию. Согласно их идеям, душа переселялась в новые тела для очищения и совершенствования, стремясь к окончательному освобождению.
- Древний Египет оставил нам одну из самых детализированных картин загробного мира. Смерть была не концом, а переходом в иное состояние. Чтобы обрести вечную жизнь в прекрасных «Полях Иалу», душа (Ка) должна была пройти через Суд Осириса. Сердце умершего взвешивали, при этом на противоположной чаше лежало перо богини истины Маат. Если сердце было тяжелее от грехов, его пожирало чудовище Амат, и душа исчезала навсегда. Для успешного путешествия в саркофаг усопшего клали «Книгу мертвых» — сборник заклинаний и подсказок.
- Страны Скандинавии. В скандинавской мифологии судьба человека после смерти напрямую зависела от его земного образа жизни. Воины, павшие в бою, удостаивались чести попасть в небесный чертог Вальхаллу, где пировали с богом Одином и готовились к последней битве — Рагнарёку. Те, кто умирал от болезни или старости, отправлялись в туманный и холодный мир, владычицей которого была дочь Локи, Хель. Существовал также и рай для моряков и мореплавателей — чертоги бога моря Эгира.
- Индия и страны Востока. Индуистская и буддийская традиции представляют смерть как ключевую точку в бесконечном цикле перерождений — сансаре. То, в каком теле и в каких условиях родится душа в следующей жизни, определяется законом кармы, суммой всех хороших и плохих дел, совершенных в предыдущих воплощениях. Цель человека — выход из этого колеса и достижение освобождения — мокши (в индуизме), или нирваны (в буддизме), состояния единения с абсолютом и прекращения всех страданий.
- Цивилизации доколумбовой Америки. Культуры доколумбовой Америки, такие как ацтеки и майя, видели в смерти необходимую силу для поддержания жизни Вселенной. Ацтеки считали, что для поддержания жизни солнца и всего бытия необходима подпитка человеческой кровью. Это отразилось в легенде, согласно которой первые боги были вынуждены пожертвовать собой, чтобы солнечный диск продолжал свое движение по небосводу. Поэтому человеческие жертвоприношения были частью религиозного культа.
В то же время загробный мир ацтеков часто был многоуровневым. Например, они верили, что большинство душ отправлялись в Миктлан — подземный мир, путь через который длился четыре года и был полон испытаний, чтобы в конце концов достичь окончательного забвения и покоя. Воины, павшие в битве, и женщины, умершие при родах, попадали в свиту бога Солнца, сопровождая его в ежедневном пути по небу. - Древний Рим. В Древнем Риме долгое время господствовали представления о мрачном подземном царстве Орка, куда попадали тени всех умерших (прим.ред: Оркус (Орк) — бог смерти и властелин подземного мира).
- Древняя Иудея. Иудеи верили не в призрачное существование в шеоле (мрачной обители мертвых), а в грядущее телесное воскресение и Страшный суд Яхве, который определит участь каждого человека для вечной жизни или вечного позора. Эта концепция лишала смерть ее фатальной безысходности, превращая во временное состояние перед окончательным приговором и вечным воздаянием. Именно эти идеи стали тем фундаментом, на котором возникло христианское учение о бессмертии души, аде и рае.
Как менялось отношение к смерти в разные эпохи
Мифология смерти, столь разная у разных народов, тем не менее, веками давала человеку ощущение порядка и смысла. Однако со временем преображались не только боги и обряды — менялось само восприятие жизни и ее финала. Даже в рамках одной религии смерть в разные эпохи могла иметь разный смысл. Французский историк Филипп Арьес в работе «Человек перед лицом смерти» отметил, что наше отношение к смерти — в некотором роде зеркало эпохи, и выделил пять ключевых этапов, которые прошла западная христианская культура в своем восприятии конца жизни.
1. «Прирученная смерть» (раннее Средневековье)
В раннем христианстве смерть была естественной частью жизни. Смерть была делом привычным, воспринималась как переход к другому состоянию. Если человек заранее чувствовал ее приближение, то спокойно готовился к этому, окруженный семьей и общиной. Кладбища располагались в центре городов, часто у церкви, символизируя близость миров живых и мертвых. Ярчайшим символом этого единства стали римские катакомбы — обширные подземные некрополи, где первые христиане не только хоронили усопших, но и собирались для молитв на их могилах, отмечая литургию прямо у саркофагов мучеников.
2. «Смерть своя» (XI–XV века)
Под влиянием идеи Страшного суда, которая начала активно развиваться в теологии и визуализироваться в церковном искусстве и литературе с XII века, смерть стала личной драмой. На первый план вышла судьба индивидуальной души. Возникло представление о частном суде сразу после кончины. Люди стали составлять подробные завещания, заказывать эпитафии и надгробия, стремясь обеспечить себе благополучие в загробном мире.
3. «Смерть дикая и страстная» (эпоха Просвещения, XVIII век)
Рациональность Просвещения не смогла укротить природу. Смерть вернулась как неконтролируемая, пугающая и иррациональная сила. Она сблизилась с темой запретной страсти, что ярко проявилось в литературе, где экстаз и агония стали идти рука об руку. Достаточно вспомнить готические романы, где смерть была материалом для кощунственных экспериментов, например, «Франкенштейн» Мэри Шелли, написанный в 1818 году, или поэзию Джорджа Гордона Байрона, Михаила Лермонтова или Эдгара По, где любовь и гибель оказывались неразрывно связаны, достигая пика в момент утраты.
4. «Смерть твоя» (XIX век)
Фокус сместился с собственной кончины на смерть близкого человека. С укреплением семейных уз утрата любимого стала восприниматься как невосполнимая трагедия. С ослаблением веры в адские муки, смерти стали ждать как момента воссоединения с ушедшими, а горевать — долго и эмоционально.
5. «Перевернутая смерть» (XX век – наши дни)
В современном обществе смерть стала новым табу. Ее вытеснили из повседневности, сделав невидимой. Умирают чаще в больницах, а не дома, а ритуалы похорон поручаются профессионалам. Траур стал чем-то постыдным, а покойного гримируют, создавая иллюзию «не-смерти». Люди предпочитают жить так, словно смерти не существует. Яркой метафорой этой эпохи стала работа художника Дэмиена Херста «Физическая невозможность смерти в сознании живущего» — тигровая акула, замершая в прозрачном резервуаре с формальдегидом: шокирующий, но безопасно законсервированный образ смерти, с которым мы сталкиваемся, но который не может нас коснуться.
Виды и философия захоронения в разных традициях
Хотя смерть — единственная неизбежность, объединяющая все человечество, подходы к прощанию с умершими в разных культурах поразительно разнообразны. И то, как общество провожает своих покойников, всегда являлось глубоким отражением его верований, отношения к душе, телу и окружающему миру.
Тибет. Небесное погребение: возвращение духа через плоть
В суровых высокогорьях Тибета, где каменистая почва делает захоронение в землю сложным, а нехватка древесины превращала кремацию в роскошь, сформировался уникальный обряд «джхатор» — «раздача милостыни птицам». И в настоящее время «небесное погребение» по-прежнему практикуется в Тибете. Этот обряд официально разрешен и охраняется законом как проявление уважения к культурным традициям и религиозным верованиям тибетского народа.
Суть обряда. Тело умершего относят на специально отведенное возвышенное место, где специальный человек, «рогьяпа», рассекает его на части и дробит кости, чтобы затем оставить на съедение грифам.
Отношение к телу. Тело воспринимается как пустая оболочка, «бренный сосуд», который более не нужен душе. Плоть, подаренная птицам, становится последним актом щедрости и милосердия, крупицей кармической заслуги. Это быстрый и эффективный способ возврата элементов природе в регионе, где другие методы практически невозможны.
Философская основа. Обычай коренится в буддийской философии, особенно в учении о непостоянстве и отсутствии привязанности к материальному миру. Душа уже покинула тело, и последнее не имеет ценности. Отдача его птицам символизирует окончательный распад и единение со Вселенной, а также сострадание ко всему живому.
Древний Египет. Мумификация: сохранение тела для вечной жизни
В отличие от жителей Тибета, которые стремились освободить душу от тела, древние египтяне видели в его сохранении залог бессмертия.
Суть обряда. Изготовление мумии — это сложный и длительный процесс, направленный на предотвращение разложения. Он включал в себя извлечение внутренних органов, которые помещались в специальные сосуды — канопы, высушивание тела с помощью натрона и его бальзамирование ароматическими смолами и маслами. После этого тело плотно обматывали бинтами изо льна.
Отношение к телу. Тело считалось необходимым «домом» для души в загробной жизни. Без него душа («ка») не могла бы существовать вечно. Поэтому сохранение физической оболочки в максимально целостном состоянии было первостепенной задачей.
Философская основа. Вера в загробную жизнь, где умерший будет жить подобно земной жизни, но без страданий. Мумификация была способом обеспечить безопасный переход и вечное существование. Этот обряд подчеркивал победу над тленом и надежду на воскрешение.Кстати говоря, мумификация была распространена не только в Египте. Уникальные традиции сохранения тел существовали, например, у индейцев Южной Америки (культуры Чинчорро, Инки). А у народа тораджа в Индонезии мумифицированных родственников до сих пор продолжают считать частью семьи, храня дома их останки и включая их в ритуалы. Периодически мумии достают из гробниц, похожих на небольшие домики, и ухаживают за ними: переодевают, чистят, общаются с ними и даже фотографируются.
Авраамические религии. Захоронение в землю: возвращение к истокам
Это наиболее распространенная практика в авраамических религиях — иудаизме, христианстве, исламе — имеющая различные вариации.
Суть обряда. Тело помещается в землю, часто в гробу, имеющем в разных странах разную форму и изготовленном из разных материалов, или в саване — своеобразной «упаковке» из материи.
Философская основа. Общая идея — возвращение тела земле, из которой, согласно священным текстам, был создан первый человек.
- Ислам. Тело хоронят без гроба, завернутым в саван (кафан), повернув лицо и тело в сторону Мекки. Это подчеркивает равенство всех людей в смерти перед лицом Аллаха и символизирует возвращение к земле, из которой был создан Адам.
- Христианство. Тело хоронят в гробу в освященной земле, ожидая будущего телесного воскресения во время Второго пришествия Христа. Традиционно кремация в христианстве не приветствовалась, так как противоречила идее воскрешения во плоти, но сейчас отношение к ней стало более лояльным во многих конфессиях.
- Иудаизм. Погребение в землю — единственно допустимый способ; оно должно быть совершено как можно скорее, обычно в течение 24 часов. Тело омывают, облачают в простой саван-тахрихим из белой льняной или хлопковой ткани и хоронят в простом деревянном гробу без металлических деталей, что символизирует равенство перед Богом в смерти и стремительное возвращение «прах к праху».
У традиционных для многих народов погребения в землю могут быть самые разнообразные вариации. Например, «кувшинные погребения» — древняя форма захоронения, когда роль гроба выполнял крупный глиняный кувшин, служивший своего рода защитным саркофагом. Такие погребения археологи находят по всему миру: в Дагестане (в частности, у древних народов Кавказа), в Африке, на территории древней Греции и Рима. А в последнее время входят в обиход и так называемые «зеленые погребения». Это современная экологическая практика, когда тело хоронят в биоразлагаемом гробу или саване, без бальзамирования токсичными химикатами, чтобы оно естественным образом вернулось в почву, обогатив ее и минимизировав вред экосистеме.
Водное погребение: символ очищения и дань обстоятельствам
Возвращение тела водной стихии тоже известная практика, причем в разных случаях родившаяся по разным причинам.
Суть обряда. Тело или прах отдают водной стихии.
Философская основа. Хотя причины, породившие водные погребения, и были разными, их философская суть была близка: вода — источник жизни и путь в иные миры, она уносит физическую оболочку, освобождая душу.
- «Морские похороны». Традиция, известная со времен викингов, которые отправляли умерших воинов и вождей в последний путь на горящем драккаре, отпуская его в открытое море. Спускать в море тела умерших моряков было принято во флотах практических всех стран. О том, как это происходило на российских кораблях XIX века, подробно рассказано в культовой русской песне «Раскинулось море широко». Сегодня подобная традиция практикуется как похороны в открытом море, например, в ВМС США, или как символический обряд развеивания праха над водой.
- Культуры островных государств. В некоторых полинезийских культурах тело опускали в океан, веря, что душа уплывает в мир предков по бескрайним водным просторам.
Кремация: сжигание на костре и в печи
Сжигание тела, или кремация, — одна из самых древних и распространенных практик погребения, но ее философское наполнение в различных культурах кардинально отличается.
Суть обряда. Сжигание тела на погребальном костре или в кремационной печи.
Философская основа. Огонь в данной практике рассматривается как мощная очищающая и трансформирующая сила, которая быстро освобождает душу от оков плоти.
- Индуизм. Кремация на берегу священной реки Ганг как способ освободить душу (атман) от тела для последующей реинкарнации. Огонь, как очищающая сила, разрубает земные связи.
- Буддизм. Кремация также широко распространена у буддистов, так как соответствует учению о непостоянстве всего сущего (анитья) и иллюзорности материального мира. Пепел после кремации может храниться в ступе, замуровываться в статую Будды или развеиваться.
- Современный западный мир. Кремация часто выбирается из-за прагматичности, низкой стоимости и большей экологичности по сравнению с традиционными захоронениями с бальзамированием.
Что такое «хорошая смерть»: мнение эксперта
Но существует ли универсальное понимание «правильной» смерти? Или ее образы так же разнятся, как и погребальные обряды? Чтобы разобраться в этом, мы обратились к эксперту. Алла Папцова, кандидат философских наук, культуролог, доцент кафедры гуманитарных и социальных-экономических дисциплин МХПИ (Московского художественно-промышленного института), комментирует:
Вопрос об универсальности понятия "хорошей смерти" обнажает фундаментальное противоречие современной танатологии: разные культуры радикально расходятся в определении «правильного» умирания, но парадоксально единодушны в самой потребности такого определения.
Исследование Каталонской агентства по оценке качества и оценки здравоохранения (AquAS) выявило любопытный парадокс. Опрашивая пациентов паллиативной помощи, их родственников и медицинских работников, исследователи ожидали найти общие критерии «хорошей смерти». Вместо этого обнаружилось восемь элементов: комфорт, безопасность, теплота, гармония, интимность, уважение, покой, осмысленность, которые каждый информант комбинировал по-своему. Единственная формула, объединившая всех, звучала предельно релятивистски: «хорошая смерть — это умереть так, как желает сам человек». Фактически это не определение, а отказ от определения, капитуляция перед индивидуальным плюрализмом даже внутри одной культуры.
А вот китайский материал демонстрирует совершенно иную логику. Здесь «хорошая смерть» выстраивается не вокруг автономии умирающего, а вокруг семейной гармонии (He, 和). Конфуцианская традиция делает семью главным субъектом принятия решений: родственники определяют, информировать ли пациента о диагнозе, какое лечение выбрать, как организовать уход. То, что западная биоэтика назвала бы паттернализмом и нарушением прав пациента, в китайском контексте является реализацией культурного идеала — и в смерти сохранить семейную целостность и выполнить семейный долг. Сам пациент часто сознательно делегирует решения семье, избегая обсуждения смерти из-за культурного табу.
Здесь сталкиваются две непримиримые антропологические модели. Западная помещает в центр автономного индивида, обладающего неотчуждаемым правом на самоопределение вплоть до последнего вздоха. Восточная растворяет индивида в семейно-родовой структуре, где личное желание подчинено коллективной гармонии. Одна культура говорит «моя смерть», другая — «наша смерть». И попытка универсализации западной модели оборачивается культурным империализмом.
Российская ситуация добавляет к этой картине третье измерение — опыт культурного разрыва: в течение XX века в стране дважды произошла кардинальная смена культурных кодов. Миграция оторвала людей от семейных захоронений и традиционной культуры памяти, а советская система заменила старые обряды новой «советской ритуальной практикой». Похороны трансформировались из сакрального ритуала в идеологически окрашенный акт: похоронные оркестры и салюты, траурные митинги, риторика о «потере бойца»… Апогеем этих ритуалов советской системы стала так называемая «пятилетка пышных похорон», когда с 1982 по 1985 год в стране с невиданным размахом трижды проводились грандиозные государственные похороны генеральных секретарей ЦК КПСС Леонида Брежнева, Юрия Андропова и Константина Черненко, ставшие последними масштабными ритуальными спектаклями уходящей эпохи.
Алла Папцова подчеркивает:
Человеку необходима культурная технология, трансформирующая биологический факт смерти в социально и экзистенциально осмысленное событие. Без этой технологии горе обрушивается как лавина — внезапно, хаотично, разрушительно.
Похоже, универсального содержания «хорошей смерти» не существует. Однако универсальна сама потребность в культурной организации смерти — в ритуальной подготовке, в правильных обстоятельствах кончины, в посмертной интеграции умершего в пространство памяти. Эта организация может принимать бесконечно разные формы, но ее функция остается постоянной: превратить разрыв в переход, хаос в космос, биологическую катастрофу в завершение человеческой истории.
Автор текста Валерия Стопичева
Изображение на обложке: Vertex Designs / Unsplash
