В любом музее мира можно найти вещи c сомнительным или вовсе невероятным описанием. Их истории порой звучат как анекдоты, но именно такие экспонаты неизменно вызывают трепет у посетителей и ставят в тупик исследователей. Как складываются такие мифы, в чем секрет их живучести и как их изучают, расскажет историк-оружиевед Александр Сергеевич Ковалев.
Один отечественный оружиевед, некогда заведовавший сектором оружия в одном из крупных московских музеев, вернулся как-то раз с выездной выставки, проходившей в Швеции, и рассказал коллегам презабавную историю. Изучая описи и инвентари музейной коллекции, собранной в каком-то старинном замке, он случайно обнаружил запись о неких пистолетах, якобы принадлежавших Аттиле, вождю гуннов, опустошавших Европу в середине V века – за девять веков до того, как европейцы узнали про порох. Рассказ вызвал немало смеха и передавался в стенах музея как анекдот. Однако стоит сказать, что такие истории отнюдь не редкость.
Предметы с «фантастической» атрибуцией существуют едва ли не так же давно, как материальная культура вообще. Они появлялись в разных частях света, в разные исторические эпохи и независимо друг от друга. Этот феномен всегда привлекал внимание исследователей, хотя до сих пор не становился предметом комплексного изучения. В нашей статье расскажем о трех примерах подобного рода.
Вера и власть: меч царя Давида
Как правило, предметы, о которых идет речь, имели или имеют до сих пор сакральное значение, которое могло быть связано, с одной стороны, с религиозным культом, с другой – с символами власти правителя государства. Зачастую таким значением наделялось холодное оружие или доспехи, входившие в комплекс государственных регалий. «Вы не встретите такие сакральные предметы, скажем, из средневековой Швейцарии, где уже тогда были сильные республиканские традиции – они присущи главным образом монархиям», – комментирует историк-оружиевед Александр Ковалев. Примечательно, что в многочисленных примерах государств, где монархической форме правления пришла на смену республиканская, регалии, однако, не утрачивали своих фантастических атрибуций.
Одним из таких памятников является так называемый меч царя Давида, который хранится в Священном дворце музея Топкапы в Стамбуле и связан как с монархической властью османских султанов, так и с традицией мусульманского вероисповедания. Меч покоится среди прочих реликвий, собранных в отдельном помещении: здесь можно увидеть посох Моисея (прим. ред.: в исламской традиции – Муса), мощи Иоанна Крестителя (прим. ред.: в исламской традиции Яхья ибн Закарийя), многочисленные сабли и мечи пророка Мухаммада и проч.
На вид эта бесценная реликвия весьма непритязательна. Широкий обоюдоострый клинок из стали длиной 112 см и шириной 8 см, довольно простой и небогатой отделки: декоративные элементы, в том числе ножны, выполнены из железа, а не из серебра. Единственное украшение – золотое насечение с именами пророков, выведенных арабским каллиграфическим письмом от основания до середины клинка: Давид, Соломон, Моисей, Иешуа, Захария, Иоанн Креститель, Иисус и Мухаммад. Заметим, что имена в этом списке не должны вас удивлять: в исламе многие ключевые фигуры христианской и иудейской традиции, в том числе легендарный царь Давид, почитаются как пророки.
Едва ли не самой примечательной деталью экспоната можно назвать этикетку с надписью на двух языках, которая гласит: «Sword of Prophet David, about 10th century BCE» («Меч царя Давида, ок. X века до н.э.»). Далее надпись указывает, что символы на клинке отражают борьбу пророка Давида против Голиафа, перечисляет имена пророков и поясняет, что меч использовался во время церемонии опоясывания мечом.
Отметим, что для османских правителей эта процедура по своему значению была аналогом привычной нам церемонии коронации или венчания на царство. Если для европейских монархов символом принятия власти был жест возложения на голову короны, венца или шапки, то для повелителя Османской империи таким жестом было опоясывание мечом. И в том, и в другом случае традиция предписывала использование совершенно конкретного предмета, значимость которого подкреплялась всевозможным мифотворчеством.
Со старинными предметами холодного оружия нередко бывает так, что на протяжении своей долгой жизни они собирались и разбирались, одни детали заменялись на другие и клинок, как правило, оказывается наиболее древней составляющей. Но даже делая скидку на эту расхожую закономерность, наблюдаемую в музейной практике, знающий специалист укажет с вероятностью 99%, что клинок меча из Топкапы никак не может датироваться Х веком до н.э. Оставшийся 1% списывается на исследовательскую строгость, которая требует прямых свидетельств из неопровержимых источников.
В отсутствие таких прямых документальных свидетельств о происхождении меча многое может рассказать его внешний вид. Так, по форме клинка, широкого, обоюдоострого, без ярко выраженного острия и без дола (прим. ред.: выемки вдоль длины клинка, предназначенной для облегчения его веса), этот предмет классифицируется как палаш – разновидность холодного оружия, сформировавшаяся приблизительно к XVI столетию. Да и хорошая сохранность металла, практически не изъеденного коррозией, говорит о том, что возраст этой вещи едва ли насчитывает больше нескольких веков.
Изогнутая же рукоять с отверстием для бархатной кисти выполнена в стиле, типичном для палашей XVII века. Кстати, под турецким влиянием точно такие же палаши в этот период изготовлялись в Москве. «Исходя лишь из типологических особенностей уже можно сказать, что "меч царя Давида" относится к XVI-XVII векам. Клинок, вероятно, был изготовлен раньше, чем рукоять и ножны», – говорит Александр Ковалев.
Сведения о том, когда и при каких обстоятельствах меч мог попасть во владение турецких султанов, довольно скудны «Сотрудники музея Топкапы регулярно переиздают и обновляют книгу "Сокровища музея Топкапы", – поясняет Александр Ковалев, – в ней освещаются самые важные вещи из музейных коллекций, в том числе и так называемый меч царя Давида. И в новейших ее переизданиях указаны все те же древние сомнительные атрибуции. Исследовательских статей от специалистов из Топкапы практически нет».
В Турции до сих пор действует негласный запрет на обнародование действительных атрибуций, которые могли бы разрушить мифологемы вокруг предметов сакрального значения, хранящихся в Топкапы. Поэтому в музейных экспозициях и сегодня можно встретить «фантастическое оружие», вроде меча ветхозаветного персонажа.
Впрочем, в своих спорадических публикациях некоторые специалисты умело обходили этот запрет, указывая «официальную» датировку меча царя Давида в описании клинка, но уточняя при этом действительное время и место создания деталей – рукояти, ножен и проч. «Я видел такую хитрую атрибуцию в очень редком сборнике, вышедшем еще в 1970-е годы и каким-то чудом просочившемся в сеть, но позднее книжка исчезла из интернет-ресурсов и больше я ее не находил», – рассказывает Александр Ковалев.
Эпоха империй: сабля Карла Великого или меч Аттилы?
В венском Музее истории искусств есть помещение, по своему значению напоминающее Священный дворец из Топкапы с не менее броским названием – Schatzkammer – «Сокровищница». Она, в свою очередь, делится на два помещения: Духовную сокровищницу (Geistliche Schatzkammer) и Сокровищницу мирских предметов (Weltliche Schatzkammer). Здесь также хранятся вещи, выступавшие в роли важнейших символов государственной власти.
К таким вещам относился экспонат с инвентарным номером SK_WS_XIII_5 – сабля со стальным клинком длиной 86,5 см и весом 730 г, рукоять и ножны украшены драгоценными камнями и золотыми пластинами с резьбой и гравировкой. Как гласит надпись на этикетке, – Der Säbel Karls des Großen – вещь некогда принадлежала легендарному основателю Каролингской империи Карлу Великому (ок. 747-814). Примечательно, что на той же этикетке, как и в недавно обновленном электронном каталоге Музея истории искусств, этот предмет датируется первой половиной X века – когда Карл Великий давно уже был мертв.
Прежде чем мы попытаемся прояснить эту странность, оговоримся, что саблю Карла Великого не следует путать с мечом Карла Великого, также известным как Joyeuse – «радостный». Joyeuse, который теперь хранится в Лувре, по всей видимости, действительно был выкован в глубоком Средневековье – во всяком случае его клинок и отдельные элементы ножен и рукояти. Но при Наполеоне I, стараниями которого Священная Римская империя прекратила свое существование в 1806 году, меч был пересобран, поэтому «сейчас он выглядит как совершенно типичный памятник наполеоновского ампира, от эпохи Карла Великого в нем мало что осталось», – комментирует Александр Ковалев. И меч, и сабля на протяжении многих столетий присутствовали при церемонии коронации императоров Священной Римской империи. Но если саблю Карла Великого перестали использовать в конце XVIII века, то Joyeuse после наполеоновских завоеваний стал церемониальной регалией французских правителей вплоть до Карла Х.
Атрибуция, связывающая саблю с именем знаменитого короля франков, подвергалась сомнению еще в описании, представленном в официальном каталоге венского Музея истории искусств 1878 года. Так, автор каталога Квирин фон Лейтнер рассказывает о поверье, согласно которому сабля якобы была подарена Карлу Великому халифом Харуном ар-Рашидом. Далее он указывает, что в действительности предмет может относиться к эпохе нормандского завоевания Сицилии – то есть к середине XI века, а вовсе не к рубежу VIII-IX веков.
Поверье о даре Харуна ар-Рашида было не единственным мифом, связанным с регалией германских императоров. Еще более невероятную историю, корни которой, по-видимому, восходят еще к Средним векам, передает венгерский исследователь Золтан Тот: легенда гласит, что мать венгерского короля Шаламона (1057-1087) якобы подарила эту саблю одному из баварских герцогов под именем «меча Аттилы».
Как же получилось, что экспонат из Музея истории искусств связал одной нитью венгров, предводителя гуннов, Карла Великого и императоров Священной Римской империи?
Ответ на этот непростой вопрос попытался дать британский историк Эварт Окшотт (1916-2002). Он обнаружил пересказ старинного предания, согласно которому германский император Оттон III вскрыл могилу Карла Великого и достал из нее меч, покоившийся вместе с легендарным предводителем франков. Правдивое или нет, это предание отражает вполне реальный исторический факт – амбиции Оттонов, которые, подражая франкам, претендовали на императорский титул и преемственность первому императору Запада. Тем самым мы находим объяснение тому, как регалия германских правителей связана с Карлом Великим. И хотя история об «Оттоне-расхитителе гробниц» скорее всего, вымышленная, есть все основания полагать, что сабля действительно появилась в сокровищнице императоров Священной Римской империи в X веке – при династии Оттонов.
Связь с венграми также находит вполне логичное основание: «Все это очень хорошо встраивается в то, что мы знаем об истории Германии этой эпохи, – поясняет Александр Ковалев. – Оттон I успешно отражал нападения венгров и сумел остановить их дальнейшее продвижение на запад. Именно благодаря ему они остановились в Карпатском бассейне и закрепились в этих землях». Кроме того, трудами австрийского историка Венделина Бёхайма и одного из корифеев отечественного оружиеведения доктора исторических наук Анатолия Кирпичникова было доказано, что сабля изготовлена венгерскими мастерами либо под их сильным влиянием. Изогнутая рукоять, расширяющаяся к навершию, простое перекрестие, тип декора – все эти особенности позволяют идентифицировать этот предмет как «саблю венгерского типа».
Осталось понять, как в эту картину затесался предводитель гуннов Атилла. На этот вопрос пока нет окончательного ответа, но вполне вероятно, что искать его следуетв этимологии слова «Венгрия» и путанице, которой мы обязаны средневековым хронистам. Самоназвание венгров – magyar – родственно вариантам названия, существующим в финно-угорских и западнославянских языках: mađarska – на хорватском и боснийском, maďarsko – на словенском и т.д. С другой стороны, европейские варианты – Hungarian (англ.), Ungar (нем.), hongrois (фр.), да и русское слово «венгры» – явно восходят к совершенно другому общему корню, и кроме того, они созвучны слову «гунны» во всех этих языках: Huns, les Huns, Hunnen…
Жители западной Европы в X веке, по-видимому, еще хранили память о страшных набегах кочевников во главе с их предводителем Аттилой, и, столкнувшись с новой угрозой, также надвигавшейся с востока, отождествляли венгров с гуннами. Как знать, возможно, военный трофей, доставшийся Оттонам в победоносной войне против «гуннов», символически называли «мечом Аттилы», и это легло в основу предания.
Однако легенда, связывающая саблю с Карлом Великим, по-видимому, была более популярной и постепенно вытеснила все прочие, навсегда закрепившись за этим «мирским сокровищем» германских императоров.
Оружие, которого не было: кремлевский тарч
Третий «фантастический» предмет, о котором мы расскажем, хранится в Оружейной палате Музеев Московского Кремля. В постоянной экспозиции его увидеть нельзя: он находится в фонде и лишь изредка становится частью временных экспозиций. Этот загадочный предмет под названием «тарч» представляет собой металлический щит, в который встроен наруч с руковицей, богато отделанный медными золочеными наклепками, красным атласом и шелковой каймой с бахромой.
В царскую сокровищницу этот причудливый доспех попал не позднее XVII столетия: он упоминается в переписной книге 1687 года, где перечислены все предметы, хранившиеся в Оружейной палате. Из приведенного здесь описания мы также узнаем, что частью тарча был также шпажный клинок, зафиксированный в перчатке, и что изначально мастер украсил наруч воронением ( прим. ред: техника декоративного оформления металла, придающая ему черный цвет).
Тарч из Оружейной палаты часто изображали русские художники и иллюстраторы XIX века, обращавшиеся к историческим сюжетам. В частности, на литографиях в издании Андрея Прево «Живописный Карамзин, или русская история в картинах» 1836 года. Здесь художник Борис Чориков изображает оборону Смоленска от поляков и «снаряжает» русского воеводу саблей и тарчем, которым тот грозит польским врагам. Тот же предмет Чориков надевает на руку воинов на иллюстрациях к «Историческому описанию одежды и вооружения российских войск с рисунками», вышедшему в свет в 1841 году. Мы также видим тарч в «Руководстве к истории, описанию и изображению pучного оружия с древнейших времен до начала XIX века» Павла фон Винклера (1894 г.), и на рисунках Федора Солнцева в монументальном труде «Древности Российского государства» (1853 г.), и на советских открытках с русскими средневековыми доспехами, выпущенными 140-тысячным тиражом (1983 г.), и даже в компьютерной игре «Смута» (2024 г.)!
Типологически тарч можно сравнить с траншейным рондашем – западноевропейским изобретением XVI века, использовавшемся, как видно из его названия, для обороны в ходе траншейных боев. Но есть несколько важных особенностей, принципиально отличающих тарч от траншейного рондаша. Во-первых, у рондаша рукавица с наручем прикреплены вдоль, а не перпендикулярно плоскости щита. Кроме того, рондаш был гораздо меньше по весу и по размеру, чем тарч. «С подобными характеристиками рондаш был вполне функциональным орудием для средневекового воина, чего нельзя сказать о тарче, который весит восемь килограмм. Держать его на вытянутой руке так, как это предполагает его устройство, дольше минуты совершенно невозможно», – говорит Александр Ковалев.
В действительности помимо фантазий художников и мифологем, созданных авторами позапрошлого столетия, нет никаких реальных исторических свидетельств, указывающих на то, что в русском средневековом войске мог существовать такой предмет, как тарч. Отечественные историки и оружейники XIX века столь самозабвенно увлекались предметами русской старины, что порой без всякого злого умысла указывали в своих атрибуциях ошибочные датировки, «удревняя» предметы на пару-тройку веков. Художники же, подхватив эту фантазию, охотно воплощали ее не только в произведениях на исторические сюжеты, но и в иллюстрациях к научным трудам. В итоге у широкой публики и даже у некоторых специалистов, не сильно вдававшихся в детали, сложилось устойчивое представление, что тарч был неотъемлемым элементом снаряжения русского воина.
Но все же кто и зачем смастерил такую странную и непрактичную вещь? Некоторые исследователи полагают, что, несмотря на существующие между ними различия, траншейный рондаш вполне мог послужить «прототипом» для тарча. Скорее всего, к нему приложили руку западноевропейские оружейники, не понаслышке знавшие о рондаше. В пользу этого предположения говорят документы середины и второй половины XVII века, которые доносят до нас сведения о том, что в это время в московской Оружейной палате работали несколько мастеров из Западной Европы.
Специалисты единодушно полагают, что тарч сделали не для использования, а для демонстрации умений оружейников. В пользу такого предположения, помимо всего прочего, свидетельствует то, что в Москве долгое время cуществовала особая церемония, которая называлась «пасхальным подносом» и ежегодно проводилась в неделю Пасхи. Во время этого мероприятия мастера Оружейной палаты подносили царю в качестве подарка богато декорированные предметы, демонстрировавшие все грани их мастерства. Сохранилось несколько списков, относящихся к разным годам, где перечисляются такие предметы, и хотя тарч среди них не упоминается, очень может быть, что он был как раз одним из пасхальных даров для Алексея Михайловича или его наследников.
Наира Кочинян
Изображение на обложке: Freepik
