Куликовское сражение стало одним из наиболее ярких военных триумфов в истории русского Средневековья и, как считается, проложило путь к окончательному освобождению русских земель от татаро-монгольского ига. Более того, победа в нем не только стала важной частью в исторической памяти русского народа, но и заняла свое место в пропагандистской риторике московских князей, претендовавших на общерусское господство. Как это часто случается, историческая действительность была куда сложнее и оттого интереснее. В этой статье мы расскажем о том, кто из русских князей перешел на сторону врага, как Дмитрию Донскому и Мамаю почти удалось избежать резни и сколько же все-таки человек вышли на поле битвы.
Кто собрался на Куликовом поле?
В ночь с 7 на 8 сентября 1380 года близ устья реки Непрядва в нынешней Тульской области собрались вооруженные люди, в основном верхом на конях. Подкатили обозы с оружием и провиантом.
С одной стороны — войско великого князя владимирского Дмитрия Ивановича (прим. ред.: тогда еще не носившего прозвище Донской, под которым он знаком нам сегодня. Это прозвище князь Дмитрий Иванович получил именно за победу в Куликовской битве, причем впервые оно фиксируется в источниках только в первой половине XVI века) вместе с войсками серпуховско-боровского князя Владимира Андреевича, правители Пронского, Тарусского, Оболенского княжеств, а также служилая знать из разных городов Руси. Совсем рядом с местом битвы располагалось Рязанское княжество, однако его правитель, Олег Иванович Рязанский, на Куликово поле не явился — еще летом того же года он вступил в союз с ордынцами и отправил им на помощь отряд рязанцев.
С другой стороны — войско Мамая. Вопреки распространенному заблуждению Мамай не был великим ханом Орды, а занимал должность бейлербея, буквально «воеводы всех воевод». Когда в Орде началась так называемая «Великая Замятня» (прим. ред.: период внутренней борьбы за власть в Орден, растянувшийся с 1359 по 1380 годы), Мамай воспользовался моментом и фактически захватил власть в одном из улусов с центром в Крыму, хотя формально его правителями были ханы из династии Чингизидов — единственной легитимной династии в Орде, восходящей к Чингисхану, основателю монгольской империи. Сам Мамай Чингизидом не был, но был важной фигурой в тогдашней ордынской политике.
Как Дмитрий Донской и Мамай не сумели договориться
Летописцы рассказывают, что русские войска вышли на поле «за землю русскую, за честь князя». Звучит весьма поэтично, но в глубинном значении этой фразы следует разобраться более внимательно. Историки считают, что за поэтичным описанием скрывается достаточно прозаическая причина. А именно — сорванные переговоры. Как известно, Мамай требовал от Дмитрия такую же сумму выхода (прим. ред.: ордынский выход — регулярная дань с русских земель, выплачивавшаяся в Орду), какая была установлена при хане Джанибеке за тридцать лет до этого. Меньше известен тот факт, что Дмитрий, хотя и ответил резким отказом на это предложение, выдвинул другое, в котором соглашался на уплату дани, хотя и требовал установить меньшую сумму. «Послы Мамая, по всей видимости, не имели полномочий на то, чтобы в данном вопросе идти на уступки. В итоге переговоры закончились ничем» — говорит Антон Анатольевич Горский, руководитель Центра источниковедения истории России Института российской истории РАН.
Куликово поле: начало
Тема Куликовской битвы — плодородная почва для подобного рода заблуждений, а иногда и домыслов. Начиная с численности сражавшихся и заканчивая названием битвы: Куликовской она становится только в XVI веке — до того сражение называлось Мамаево, или Донское, побоище. В нашей статье мы поговорим о фактах, которые чаще всего известны только профессионалам, а также о том, что думает об упомянутых заблуждениях и домыслах современная историческая наука. Но обо всем по порядку.
Во второй половине 1810-х и в начале 1820-х годов в селе Куликовка, что в Епифанском уезде Тульской губернии, можно было наблюдать интересную картину. Статный молодой дворянин ходил от одного крестьянского двора к другому и о чем-то разговаривал с их обитателями. Этим молодым дворянином был владелец села Степан Дмитриевич Нечаев. С 1817 года он был директором Тульских училищ и много сделал для просвещения местного населения: открыл в Туле школу и несколько пансионов, как для мальчиков, так и для девочек. Как и всякий образованный человек эпохи романтизма, был страстно увлечен отечественной историей и русскими древностями. Именно это увлечение заставило его беседовать с местными крестьянами. Но о чем?
Он расспрашивал их о том, что они нашли в земле во время распашки полей. Знакомый с летописями, Нечаев первым доказал — насколько он мог это сделать, пользуясь методами, доступные тогдашним историкам, — что именно здесь, в месте слияния Дона и Непрядвы находилось место Куликовского сражения. Раньше об этом лишь догадывались. С одной стороны, многочисленные находки оружия — копий, мячей, бердышей (прим. ред.: разновидность боевого топора с широким лезвием, напоминающим полумесяц), наконечников стрел, а с другой — предметов личного благочестия, таких как золотые и серебряные нательные кресты, иконы-складни, амулеты — подтвердили его предположение. Стало ясно, что на этом месте по какой-то причине упокоилось большое количество вооруженных людей.
В поддержку своей гипотезы Нечаев приводил и другие аргументы, в том числе из области топонимики (прим. ред.: дисциплина, изучающая географические названия, их происхождение, развитие и значение): существование в округе села Куликовка и сельца Куликово, а также Куликовского оврага, подтверждало версию о том, что место сражения было именно здесь.
Купленные у крестьян находки Нечаев нередко дарил друзьями и близким, среди которых были, например, историк Николай Михайлович Карамзин и президент Императорской Академии художеств Алексей Николаевич Оленин. Кроме того, Степан Дмитриевич устроил первый в России музей, посвященный Куликовской битве. Музейные экспозиции расположились в его родовом имении — селе Полибино Рязанской губернии, а также в его московском доме на Девичьем поле, неподалеку от Новодевичьего монастыря, в нынешних Хамовниках. Современники отмечали, что коллекция была хорошо систематизирована и описана, а для их обозрения были подготовлены специальные витрины. И это спустя всего одиннадцать лет после того, как в Москве в 1806 году указом Александра I был открыт первый публичный музей страны — Оружейная палата.
Надо сказать, что император поддержал инициативу создания памятника Дмитрию Донскому на месте побоища, с которой выступил отец Степана Дмитриевича, коллежский советник Дмитрий Степанович Нечаев. Разработка проекта памятника была поручена скульптору Ивану Петровичу Мартосу, который уже зарекомендовал себя как автор монумента Минину и Пожарскому в Москве. Александр I выделил на создание памятника 20 тысяч рублей, но были и другие добровольные пожертвования. Всего удалось собрать более 300 тысяч рублей. После смерти Александра I работа над проектом временно приостановилась, и памятник открыли только при Николае I в 1850 году. Автором итогового проекта стал Александр Павлович Брюллов, старший брат известного живописца Карла Брюллова. Памятник представлял собой колонну-обелиск с золотой главкой, которую по сегодняшний день видно со всех уголков музея-заповедника «Куликово поле».
Куда пропали находки XIX века?
Нечаев, безусловно, совершил важное открытие и заложил традицию изучения места Куликовской битвы и обнаруженных там памятников вооружения и декоративно-прикладного искусства. Между тем его последователи, другие увлеченные историей дворяне, собирали там артефакты на протяжении еще последующих ста лет, фактически до революции. Эти находки попадали в руки огромного числа исследователей, коллекционеров и просто любителей, которые в лучшем случае передавали их в музей Нечаева, иногда организовывали собственные экспозиции, а в худшем — передаривали или продавали. Страдали памятники и от рук находивших их крестьян, которые легко могли переделать находки в предметы домашней утвари: серпы, ножи и другие нужные в хозяйстве вещи.
Но настоящей катастрофой для этих находок стали первые годы после революции. Тогда, в ходе массовых грабежей помещичьих усадеб, практически все многообразие археологического наследия Куликова поля кануло в Лету. Хуже того, в 1930-е годы, когда в ходе коллективизации менялся аграрный ландшафт страны — распахивались поля, сводились леса, выравнивались овраги и балки — место былого сражения превратилось в огромную ровную поляну. При этом, как писал в своих воспоминаниях историк Евгений Алексеевич Луцкой (прим.ред. Е.А Луцкой (1907-1991), крупный специалист в области источниковедения, археографии и историографии советского общества, профессор Московского государственного историко-архивного института), поднятые из-под земли ножи, кинжалы и кресты никто не собирал. С тех пор понять, как выглядело место битвы в 1380 году можно было только путем долгой и кропотливой археологической и геоморфологической работы. Она началась лишь в 1980-е годы, и продолжается до сих пор.
В советское время эту работу возглавила одна из подвижниц изучения места Куликовского сражения археолог Майя Павловна Гласко. На основании своих изысканий она реконструировала природно-исторический ландшафт Куликова поля и в 1990-м году опубликовала карту, на которой видно, как он изменялся на протяжении XII–XIX веков. До сих пор эта карта является отправной точкой для дальнейший исследований, а на ее основе намечаются планы раскопок и поиска новых артефактов.
Как место битвы открывает свои тайны археологам нового тысячелетия
Работа, начатая еще советскими археологами, продолжается до сих пор. До сих пор совершаются и открытия. Например, в конце 2010-х годов удалось выяснить, что в сражении был один важный эпизод, по какой-то причине не описанный в летописных текстах. Ученые установили, что в том месте, где располагался тыл ордынской армии, концентрация находок в два раза превосходит ту, что обнаруживается в эпицентре сражения — там и обломки сабель, и наконечники стрел, и даже фрагменты серебряной посуды. «Мы думаем, что ордынцы были прижаты к Хворостянскому оврагу: после удара русского войска они побежали и сгруппировались на этом небольшом участке, тогда и произошла тяжелая конная сшибка», — считает Олег Викторович Двуреченский, научный сотрудник Института археологии РАН и один из ведущих специалистов по истории Куликовской битвы в России.
Пожалуй, важнейшее достижение археологической науки нового тысячелетия состоит в том, что исследователи смогли наконец-то установить точное место битвы. Хотя первые мысли на этот счет высказывал еще Нечаев, его предположения указывали на слишком большой участок пространства. Сейчас при помощи шурфов (прим. ред.: шурф — небольшой раскоп, обычно площадью 1 м2, который позволяет предварительно установить, как выглядела древняя почва) и зондажей археологи уверенно восстанавливают глубину прорезавших местность в XIV веке оврагов и балок. Как выяснили ученые, тогда они достигали в глубину примерно двух с половиной метров, хотя нынешние, как видно невооруженным глазом, совсем неглубокие — за прошедшие столетия они поросли лесом, а их края оказались заболочены.
Опираясь на эти данные, археологи прибегают к 3D-реконструкции территории. Так, при помощи компьютерных технологий они выявляют сухие, протяженные, а главное — ровные участки внутри этой балочно-овражной сетки. Это именно те места, на которых могло происходить сражение. Благодаря подобным исследованиям, которые ведутся с начала 2000-х годов, ученые открыли всего три таких участка, причем лишь один из них имеет удобные подступы, в то время как другие ограничены водой. Вот там, на этом участке со сторонами полтора и четыре километра, и было найдено большое число артефактов, главным образом предметы вооружения, которые имеют довольно узкую датировку: конец XIV - начало XV веков.
Примечательно, что археологическая реконструкция позволяет подтвердить данные летописи о том, как именно действовали войска. Вопреки представлению, которое в массовой культуре распространяется благодаря кино и сериалам, конные войска не налетали друг на друга лоб в лоб в бешеном порыве. Воевали путем так называемых кавалерийских, или конных, сшибок — энергичного и нередко очень кровавого сражения небольших групп всадников, вооруженных копьями или саблями и одетых в кольчуги, панцирные доспехи и шлемы — основное защитное вооружение того времени. Одна из таких сшибок на левом фланге русского войска, как показывают раскопки, по-видимому, привела к тому, что этот фланг, изначально выстроенный в линию, был прорван в сторону исходных русских позиций.
Так сколько же воинов сошлось на Куликовом поле?
Археологи могут сделать выводы и о численности сражавшихся, позволяя уйти от совершенно фантазийных догадок ранних исследователей Куликовской битвы. И это принципиальное различие между ними и историками: историки опираются главным образом на письменные источники, то есть тексты (летописи, жития и проч.), а археологи — на материальные.
Так, один из основоположников отечественной исторической науки, астраханский губернатор Василий Никитич Татищев (1686–1750) оценивал количество воинов на поле битвы в 600 тысяч человек, учитывая и русское, и татарское войска. Но он опирался на доступные в то время тексты, весьма немногочисленные. Когда же ученые работают в поле, сама организация территории подсказывает им верные числа, которые оказываются в разы скромнее.
Например, расчеты, проведенные на поле со стороны русских позиций, показывают, что для удобного размещения и активных боевых действий там должно было располагаться не более 4,5 тысяч человек на фронте в активном бою. Оставшаяся часть войска с учетом обеспечивающего персонала, то есть обозной и прочей прислуги, как считают специалисты, должна была насчитывать еще столько же людей. Получается, что всего с русской стороны на поле стояло около 10 тысяч человек. При этом особенность местности говорит о том, что размер ордынского войска вряд ли был больше. Историки, которые изучают это событие на основе письменных источников, приходят к несколько иным оценкам: нередко звучит цифра в 10–12 тысяч человек, иногда 15–20, хотя и без учета прислуги.
Может показаться, что это совсем не так много, особенно если вспомнить о догадках Татищева и его 600 тысячах человек. Однако если принять подсчеты историков, которые считают, что в XIV веке население Руси составляло около 7-8 миллионов человек, то окажется, что согласно Татищеву, на Куликовом поле побывал каждый двенадцатый человек, который жил на Руси. Согласно современным научным данным, там побывал каждый семисотый. Но даже и в этом случае Куликовское сражение было одним из самых масштабных и кровопролитных в средневековой России, а победа Дмитрия Донского позволила московским князьям сохранить свой престиж и авторитет в русских землях, а затем и объединить их вокруг себя.
Автор текста Александр Ковалев
Изображение на обложке: Шелковников Евгений Анатольевич, CC BY-SA 4.0, via Wikimedia Commons
