Активный интерес к Даргавскому некрополю, известному как «Город мертвых», обусловлен не только ростом популярности Северной Осетии как туристического направления и модой на мистический туризм, но и уникальной сохранностью погребальной архитектуры и драматической историей этого памятника. Что в ней является мифом, а что историческим фактом? В этом нам поможет разобраться заведующий отделом археологии Национального музея Республики Северная Осетия — Алания, кандидат исторических наук Петр Кузьмич Козаев.
Когда возник «Город мертвых»
Даргавский некрополь, известный также как «Город мертвых», расположен в Пригородном районе Республики Северная Осетия — Алания, на левом берегу реки Гизельдон, в километре к северо-западу от села Даргавс. На высоте около 1500 метров над уровнем моря, на склоне горы Раминыраг, отроге скалистого Чызджыты-хох (Девичья гора), сохранился комплекс из 95 каменных склепов, датируемых XIV– первой третью XIX века. Это самый крупный из склеповых некрополей на Северном Кавказе.
Подобные склеповые могильники на территории Кавказа начали строить еще в V веке н.э. «Захоронения всегда принадлежали конкретному этносу. Перенимать погребальные традиции другого народа, возводя его усыпальницы, было не принято. Каждое племя исторически удерживало свои этнические корни, и эта преемственность тянулась сквозь века и тысячелетия, — говорит Петр Кузьмич Козаев. — Аланы, например, хоронили в катакомбах, аорсы — в подбоях.
Катакомба сооружалась следующим образом: рылась яма, затем внизу пробивался туннель (дромос), достаточный лишь для того, чтобы проползти на животе. На другом конце туннеля — подземная камера. Умершего спускали, протаскивали и укладывали в подземной камере с соблюдением строгого регламента. Затем те, кто затащил тело, выбирались наружу. Вход в тоннель закрывали плитой, иногда мельничным жерновом, после чего саму яму засыпали землей. Подбой — это углубление, подобное пещере. Переднюю его часть закладывали камнями и засыпали землей.
А вот скифы хоронили в срубах. И эта погребальная традиция сохранялась у них на протяжении длительного периода, даже после наступления нашей эры. Сруб — своего рода избушка. Умершего клали туда вместе с конем — явление сугубо скифское».
Кто начал строить склепы?
По словам Петра Козаева, склепы в данной местности начало строить племя савроматов, занимавшее с первых веков раннего средневековья горную территорию Осетии-Алании. Первоначально савроматы хоронили умерших в больших земляных ямах, но примерно с V века н. э. начали возводить склепы: «Ни одно из племен в период от раннего Средневековья до начала позднего таких сооружений не возводило и своих мертвых так не хоронило. Склеповые захоронения принадлежат сугубо осетинской племенной группе. Осетины — это общее наименование всех осетин, а также конкретное племя осетин. Туальцы, к примеру, хоронили в каменных ящиках (прим. ред.: туальцы — один из субэтносов осетин)».
Чуть выше некрополя на холме высится родовая башня Аликовых, которая образует единый архитектурный ансамбль с Городом мертвых (прим. ред.: Аликовы — знатный осетинский род. Башня Аликовых — один из примеров родовых оборонительных сооружений на Северном Кавказе, которые свидетельствовали о знатности и влиянии рода). Строительство башен на Центральном Кавказе началось по меньшей мере уже в раннем Средневековье и продолжалось вплоть до XIX века. Башни возводились в селах в узких ущельях, на господствующих высотах или у переправ, что позволяло контролировать важнейшие пути сообщения, проходы через горные перевалы и броды рек. Их основными функциями было наблюдение и оборона. Во время военных нападений башни являлись частью фортификации, а в мирное время могли выполнять функции таможни или использоваться как жилые помещения. Склепы и башни могли строить из разных камней, в зависимости от того, какие горные породы присутствовали в данной местности. Использовалась и сухая кладка, но чаще камни скрепляли глиной.
Сегодня склеповые сооружения разбросаны по всему Центральному Кавказу и находятся на территории России: в Чечне, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и в других регионах. Осетинский Город Мертвых — не единственный на Кавказе, ближайшие аналоги — чеченский Цой-Педе и балкарский Эль-Тюбю. Второй по численности склеповый могильник — Цой-Педе (прим. ред.: чечен. Цӏайн-пхьеда — «поселение божества», «город мертвых»), состоит из 45 склепов. В Ингушетии тоже есть несколько склеповых могильников по 5–10 склепов, но сами ингуши и чеченцы подчеркивают, что эти склепы не принадлежат их предкам, говоря, что до них здесь жил другой народ.
Даргавсский некрополь является самым крупным скоплением склеповых сооружений. При этом склеп — это не погребение одного человека, а усыпальница большой патриархальной семьи. «Осетинский народ жил такими семьями с древнейшего периода, начиная с IV–III тысячелетия до н. э. Большая патриархальная семья — это когда несколько поколений мужчин живут вместе, имея жен, детей, внуков, правнуков. Род — это фамилия, семьи — ее составляющие. Племя состоит из родов. В среднем в семье насчитывалось от 50 до 100 человек. Бывали семьи, доходившие до 150 и даже 160 человек. Родственники — братья, их сыновья, внуки — жили вместе. В суровых условиях существования такая семья была более жизнеспособна, именно поэтому сохранялось совместное проживание», — поясняет Петр Кузьмич.
Как устроен погребальный склеп в Городе Мертвых?
Склепы Даргавского некрополя можно разделить на три основных типа:
- подземные (наиболее ранние);
- полуподземные;
- наземные.
Последний тип, характерный для XVII–XVIII веков, считается вершиной осетинской склеповой архитектуры. Наземные склепы делятся на:
- двускатные;
- четырехскатные;
- многоскатные.
«Склепы строились как каменные камеры. Внутри склепа-усыпальницы расположены своеобразные полки, на которые укладывали умерших. Когда места не оставалось, более старые тела снимали, а на их место клали новые. В условиях горного сухого воздуха и постоянной циркуляции воздушных потоков происходила мумификация», — рассказывает Петр Козаев. По словам ученого, процесс мумификации тел происходил естественным образом, за счет продувания: «В склепах есть отверстия для внесения тел и дополнительные отверстия в кладке для вентиляции». Хоронили умерших без разделения по полу, возрасту или социальному положению, помещая все тела в родовую усыпальницу, принадлежащую семейству.
Снаружи на склепах можно заметить некие выступы с отверстиями. Вот что говорит об их предназначении Петр Козаев: «Важной частью похоронно-поминальной обрядности, которая отражала древние представления о загробной жизни, является традиция снабжать умершего конем, который должен был служить ему в потустороннем мире и помочь добраться до предназначенного покойнику места. По одной из версий, когда мертвого выносили, шествие двигалось впереди с факелами. Подойдя, к могильнику, находящемуся обычно рядом с селом, факелы вставляли в эти отверстия, пока совершался обряд посвящения коня. По другой версии, отверстие предназначалось для привязывания коня во время церемонии посвящения. В древности коня приносили в жертву. Впоследствии жертву заменили «посвящением». По завершении обряда коню надрезали ухо и отпускали. На таком коне нельзя было работать. Осетины верили, что после посвящения конь становится собственностью умершего, и на земле остается только его «призрак».
Погребальный обряд осетин, зафиксированный в записках путешественников XIX века, был строго регламентирован. Умершего облачали в лучшую одежду. Мужчинам вкладывали в руки оружие: кинжал, саблю, лук. Женщин хоронили с украшениями — серебряными поясами, височными кольцами, монистами. Головные уборы строго соответствовали статусу и возрасту покойной. Этот инвентарь отражал представление о загробной жизни как продолжении земной. В результате мумификации в некоторых склепах вплоть до недавнего времени сохранились останки с фрагментами тканей и кожных покровов.
Как возник Даргавский некрополь?
Существует несколько версий происхождения Даргавского некрополя, как мифологических, так и научных.
1. Легенды. Одна из легенда гласит, что в селение пришла девушка невиданной красоты. Мужчины начали сражаться за право взять ее в жены, в этих дуэлях погибло несколько человек. Тогда женщины селения потребовали изгнать незнакомку, объявив ее ведьмой, но мужчины решили убить девушку, чтобы она была доступна только Богу. После ее смерти на поселок обрушилась эпидемия чумы. Умерших начали закапывать в землю, но она не принимала останки, а выбрасывала их на поверхность. Пришлось оставшимся в живых строить склепы, чтобы хоронить в них усопших. Согласно другому, очень похожему преданию, в центре событий также красивая девушка, но уже украденная джигитами. Мужчины не смогли договориться о том, кому достанется пленница, и спор не разрешили даже старейшины. Тогда один из мужчин убил ее, чтобы не допустить братоубийственной войны. После этого селение скосила неизвестная болезнь. Земля не принимала тела умерших: захороненные останки оказывались на поверхности, поэтому и пришлось возводить вокруг них фамильные склепы.
2. Научные гипотезы. Согласно одной из научных гипотез, Даргавский некрополь возник по более прагматичным причинам. В горных районах Кавказа мало плодородной почвы, каждый клочок земли высоко ценился и использовался для пахоты, сенокоса или пастбища. Чтобы не занимать большую территорию для захоронений, строили склепы, которые могли уходить под землю или возвышаться над нею на несколько метров. Еще одна научная гипотеза, построенная на исторических фактах, говорит, что в XVIII веке в районе Даргавса свирепствовала эпидемия холеры. Заболевшие добровольно уходили в родовые усыпальницы, чтобы не заражать близких, и доживали там свои последние дни. Иногда в склепы уходила вся семья — вместе с детьми и стариками.
Однако Петр Кузьмич Козаев опровергает эти версии происхождения склепового могильника в Даргавсе: «Эпидемии чумы и холеры действительно имели место, но позднее XIV века, которым датируются первые захоронения Города мертвых. Склеповые сооружения начали строить в V веке, а последние захоронения в них были произведены в начале XIX века. Черная смерть уносила жизни в XVIII и XIX вв. В 1982–1984 годах в Даргавсе проводились реставрационные работы. Врачи-эпидемиологи не обнаружили никаких следов эпидемий. И если во время мора люди заходили в склепы целыми семьями, но кто тогда готовил бы склеп? Думаю, склепы не создавались для захоронений в период мора. Приготовить склеп за один-два дня невозможно. Строительство склепов шло из века в век, в спокойном режиме повседневной смертности. Укладывали туда умершего тогда, когда наступала смерть. И места всем хватало». По словам Петра Козаева, есть и еще одна версия: строить склепы стали из-за каменистой почвы после того, как племена осетин ушли в горы из-за нашествия татар. Однако и она, по мнению ученого, критики не выдерживает: «В долине протекает река Штырдон (прим. ред.: «штыр» по-осетински — «большая», «дон» — «река»). Она берет начало в Кобанской долине, частью которой является живописная теснина. Раминыраг — это скат горы, а гора называется Чызджыты-хох — Девичья гора. Здесь — склепы, а на другом берегу реки — поле, луг, пастбище, где находятся аланские погребения в катакомбах. А катакомбы надо рыть. Таким образом, теория о том, что склепы строили из-за каменистой почвы, несостоятельна. Между катакомбами и склепами всего 200–300 метров. Каждое племя хоронило по-своему. Эти склепы принадлежат осетинской части населения. Что касается алан, то с принятием христианства в VII–X вв. они перешли на обычное погребение — в земляных ямах с положением головой на запад и с минимумом вещей, в основном оставляли нательный крест. По нему мы узнаем христианизированного алана. Таким образом, каждое племя в один и тот же временной период хоронило своих усопших по-своему».
Когда началось научное изучение Даргавского некрополя?
Первым ученым, исследовавшим Даргавский некрополь, стала графиня Прасковья Сергеевна Уварова, урожденная княжна Щербатова. Она родилась в 1840 году в Тульской губернии, а в 1859 году состоялось ее бракосочетание с графом Алексеем Сергеевичем Уваровым — археологом, одним из основателей Русского археологического общества и Московского археологического общества. В 1884 году после смерти мужа Прасковья Сергеевна унаследовала его научные обязательства и была избрана председателем Московского археологического общества. Организованные ею экспедиции охватывали территорию Кавказа, Крыма, Поволжья и Средней Азии. Полевые отчеты Прасковьи Уваровой до сих пор считаются эталоном документальной точности для археологии.
Хронология исследований П.С. Уваровой в Даргавсе относится к 1885–1886 годам. Несмотря на труднодоступность местности, графиня лично участвовала в разборе склепов. Она отметила, что полуподземные склепы были врезаны в склон и имели ступенчатый спуск к большому каменному блоку, закрывавшему вход.
Прасковья Уварова провела антропологическое и этнографическое описание находок. Согласно ее отчетам «в каждом склепе было обнаружено от 20 до 60 скелетов разной степени сохранности. Кости были перемешаны с золой и углями, что указывает на ритуалы воскурения». Среди инвентаря она перечисляет бронзовые и железные наконечники стрел (в том числе трехлопастные), фрагменты кольчуг, железные ножи с костяными рукоятями, предметы конской сбруи (удила, стремена, пряжки). Особое внимание Уварова уделила керамике: найдены глиняные кувшины с высоким горлом и орнаментом в виде волнистых линий, а также фигурные сосуды для культовых обрядов.
Одним из важнейших выводов, сделанных Уваровой на основе полевых исследований, является гипотеза о связи Даргавского некрополя с аланским наследием. Она делает отсылку к трудам Всеволода Федоровича Миллера, указывая, что форма склепов аналогична погребальным камерам горных частей Алании (Прим. ред.: В.Ф. Миллер (1848–1913 гг.) — российский филолог, фольклорист, языковед, этнограф, археолог, востоковед, академик Петербургской академии наук). К слову, согласно наблюдениям В. Ф. Миллера, осетины не боялись покойников. Страх вызывало не лицезрение тел, а осквернение могил. «Осетины верят, что душа умершего не находит покоя, если его кости потревожены», — писал он.
Графиня П.С. Уварова не только создала первую научную инвентаризацию даргавского комплекса, но и дала импульс для последующих экспедиций Археологической комиссии. Склеповый могильник в Даргавсе представляет огромный интерес для ученых. Виталий Харитонович Тменов — советский и российский историк, археолог, исследователь средневековой культуры осетин, посвятил некропольным памятникам Северного Кавказа ряд работ, среди которых монография «Город мертвых», опубликованная в 1979 году. В ней Тменов подробно анализирует склеповые сооружения Даргавса, их архитектуру и находки из раскопок. В наши дни ученые изучают как духовное наследие, так и предметы быта народа, жившего на этой земле.
Как попасть в Даргавский некрополь и что там посмотреть?
Город мертвых — туристическая жемчужина Осетии. С 1978 года он является филиалом Национального музея Республики Северная Осетия — Алания.
По словам Петра Кузьмича Козаева, в 1990-х, после открытия границ и роста черного рынка антиквариата, большой урон памятнику нанесли черные копатели. Из склепов изымались кинжалы, части доспехов, серебряные монеты и украшения. В 2004 году комплекс получил статус объекта культурного наследия федерального значения. Были проведены противоаварийные работы, установлены решетки на входы. Современное состояние «Города мертвых» оценивается как удовлетворительное, хотя необходима дальнейшая реставрация. Склепы находятся под открытым небом, в зоне сурового высокогорного климата — перепады температур, снеговая нагрузка, ветровая эрозия. С 2023 года введено ограничение на посещение склепов: доступ внутрь запрещен, осмотр возможен только снаружи, что аргументировано необходимостью сохранения хрупких грунтов и конструкций.
Сегодня республика Северная Осетия — Алания активно развивает туристический кластер. Даргавское ущелье входит в топ-5 самых посещаемых локаций.
Посещение Даргавского ущелья требует предварительного планирования. Существует несколько способов туда добраться.
- Автомобильный транспорт — личный или такси. Данный способ является наиболее распространенным и доступным. Маршрут начинается от Владикавказа в южном направлении через селения Чми, Кармадон, а также каньон реки Гизельдон. Протяженность пути — 35–40 километров.
- Организованный туристический транспорт — экскурсия. Туристические операторы Владикавказа предлагают автобусные или микроавтобусные туры.
- Пеший маршрут — треккинг. Требует физической подготовки. Начальная точка — село Харисджин (верховья реки Фиагдон). Маршрут имеет протяженность 6–8 километров в одну сторону по серпантинной дороге или тропе местного значения.
- Велосипедный и мотоциклетный транспорт. Экстремальный вариант для подготовленных райдеров. Подъем по серпантину с крутизной уклона до 12–15 градусов от Верхнего Фиагдона до Даргавса на горном велосипеде занимает около 1–1,5 часа.
Существуют для посещения памятника и сезонные рекомендации.
- Рекомендованный период: май–октябрь. Дорога проходима для любого типа автотранспорта, глубина ручьев при переезде мостов не превышает 15 см. Температура воздуха в некрополе в июне-августе: +18…+25 °C.
- Нерекомендованный период: ноябрь–апрель. Дорога находится в состоянии гололеда или снежной каши. Проезд легковых автомобилей без полного привода блокирован ледяными накатами и колеями.
Вход в историко-архитектурный комплекс «Даргавский некрополь» находится на северо-восточной окраине селения Даргавс и открыт ежедневно с 10.00 до 18.00 часов. Рекомендуется также посетить Национальный музей Республики Северная Осетия — Алания, расположенный по адресу: Владикавказ, проспект Мира, д. 9-11. Он открыт ежедневно, кроме понедельника, с 10.00 до 18.00 часов. Частью музейной экспозиции является коллекция «Даргавский некрополь», насчитывающая более 1600 уникальных артефактов, обнаруженных в ходе археологических экспедиций. Сайт музея: https://аланиянацмузей.рф
Автор текста и фото Инна Бобровская
Редакция портала «Поиск» выражает благодарность за содействие в подготовке материала сотрудникам Национального музея РСО-Алания — заведующему отделом археологии кандидату исторических наук Петру Кузьмичу Козаеву и заместителю генерального директора по фондам Людмиле Георгиевне Цараковой
