Испокон веку люди прибегали к изменениям во внешности ради большей привлекательности и воздействия на других людей. Но поскольку эстетические представления — вещь субъективная, то и стремление выглядеть красивым иногда приводило к весьма необычным практикам, получавшим широкое распространение. Одни из попыток «подправить природу» были просто причудливы, другие доставляли своим жертвам немало страданий. О самых необычных способах украсить себя, возникших в разные исторические периоды у разных народов, мы и расскажем вам сегодня, 9 сентября, в Международный день красоты.
«Инопланетянки» позднего Средневековья
Наверняка многие из вас обращали внимание, что на женских портретах XV столетия, представляющих жительниц Нидерландов, Франции, Италии многие лица выглядят несколько необычно. Главной особенностью являются высокие лбы и отсутствие бровей и ресниц.
Одной из причин, по которым женщины в то время сбривали волосы надо лбом, стал вошедший в моду необычный головной убор — геннин, или эннин, он же атур. Его изобретательницей считают французскую королеву Изабеллу Баварскую, и в то же время геннин был связан с модой, процветавшей при бургундском дворе — яркой и вычурной. Он стал излюбленным элементом наряда у знатных дам XV века, то есть Позднего Средневековья, с его экспрессией формы и цвета, с имевшим место тогда последним всплеском готического стиля, для которого были характерны сложные, изгибающиеся и устремленные вверх линии.
Геннин представлял собой высокий узкий колпак в виде конуса, иногда усеченного, напоминавшего сахарную голову, внутрь которого убирали собранные в пучок волосы. Основу для геннина делали из плотной бумаги или накрахмаленной ткани, оборачивая ее более дорогой материей, чаще шелком. К верхушке такого убора прикрепляли вуаль, нередко затейливо драпированную, например, в виде сложенных крыльев бабочки. Высота конуса зависела от общественного положения его обладательницы, поэтому принцессы носили на голове «башенки», иногда достигавшие метра. Тянущимся кверху формам и удлиненным, худым лицам, модным в эпоху поздней готики, идеально соответствовал необычайно высокий лоб, плавно переходивший в геннин. Иногда женщины подбривали еще и затылки.
Стоит также упомянуть, что у моды на «обнаженные» женские лица могли быть и другие причины. Распущенные пряди волос издавна считались признаком сексуальности, то есть атрибутом плотского, земного начала, поэтому дамы прятали прическу под головным убором. Впрочем, в Италии, например, женщины могли не покрывать голову.
К тому же историческому периоду относится и убеждение, что излишняя растительность на женском теле является признаком физической неполноценности. Вероятно, именно под влиянием этого убеждения знатные представительницы прекрасного пола по всей Европе стали не только брить волосы надо лбом, но и выщипывать брови и ресницы. Наверное, самым известным безбровым и лишенным ресниц персонажем в истории мировой живописи, впрочем, изображенной при этом с распущенными волосами, стала написанная Леонардо да Винчи «Мона Лиза», или «Джоконда» (1503-1519).
Интересно, что в другие эпохи и в иных культурах густые брови и длинные ресницы, наоборот, являлись непременной составляющей привлекательной женской внешности и предметом повышенной заботы. Во Франции во второй половине XIX века дамам предлагали услугу по… пришиванию ресниц. Процедура заключалась в следующем: собственный волос клиентки, вдетый в тонкую иглу, протягивали через край века, создавая петлистую бахрому, после чего образовавшиеся петли разрезали и с помощью серебряной спицы получившиеся ресницы загибали кверху. Болезненный процесс «шитья» не останавливал женщин, ради красоты терпевших экзекуцию.
Чернозубая улыбка и драгоценности во рту
В наше время идеальными зубами считаются белые, но так было не всегда и не везде. У народов Южной и Юго-Восточной Азии, Северной Африки, Мадагаскара, Океании, у индейцев Амазонки на протяжении столетий существовала практика окрашивания зубов в черный цвет. В Японии более тысячи лет, начиная с конца VIII до конца XIX века, была распространена традиция охагуро, что в переводе означает «черные зубы». Состав для такого окрашивания японцы, вьетнамцы, мусульмане Южной Азии изготавливали из железных или медных опилок, смешанных с растительными компонентами, содержащими дубильное вещество — танин, иногда добавляя к ним уксус. Вступая в реакцию с зубной эмалью, смесь для чернения схватывалась достаточно прочно, создавая на поверхности надежную пленку.
Зубы угольного цвета у японцев, вьетнамцев, малайцев и других восточных народов предпочитались естественным. Их воспевали, находя множество красивых эпитетов и сравнивая с блестящими крыльями шмеля или семечками спелого арбуза. Черные зубы позволяли оттенить белизну лица, которая в разных культурах, в том числе и японской, считалась знаком высокого статуса: крестьяне, много работавшие в поле, не могли позволить себе иметь белую кожу. Но помимо эстетических и сословных воззрений, были и другие причины для чернения зубов. Пленка, которая образовывалась на зубах, скрывала дефекты, неизбежно возникавшие в отсутствие развитой стоматологии, да и при невозможности идеально отбелить зубы проще было сделать их темными. Пленка обладала еще и некоторыми защитными свойствами, опять же ценными в условиях, когда начавшийся кариес почти всегда означал потерю зуба. Наконец, черная рукотворная улыбка противопоставлялась белому звериному оскалу, то есть человек подчеркнуто выделялся из мира природы. Чернению зубов придавалось настолько важное значение, что данная процедура в некоторых культурах соотносилась с вступлением индивида во взрослую жизнь, то есть являлась своеобразным обрядом инициации.
В азиатских странах окрашивание зубов начало постепенно исчезать с приходом туда европейцев, считавших подобную эстетику дикостью. Но в некоторых регионах традиция просуществовала вплоть до недавнего времени, а где-то ее придерживаются и поныне: например, в Таиланде и Вьетнаме представители старшего поколения, а в Японии гейши придают зубам черный блеск.
Надо заметить, что и на Руси в свое время тоже бытовали похожие представления о красоте. Английский врач XVII века Сэмюэл Коллинз, работавший при дворе царя Алексея Михайловича, оставил отзыв о русских женщинах той поры, в котором были такие слова: «Они чернят свои зубы с тем же намерением, с которым наши женщины носят черные мушки на лице: зубы их портятся от меркуриальных белил, и потому они превращают необходимость в украшение и называют красотой сущее безобразие».
Меркуриальные белила, как и киноварь, которой модницы тех лет румянили щеки, служили в то время как художественными, так и косметическими красками. С помощью меркуриальных белил, которые изготавливали на основе ртути, зубам стремились придать ослепительно белый цвет. Но ртуть наносила непоправимый вред здоровью, среди прочего разрушая зубную эмаль, поэтому женщины не находили ничего лучшего, как зачернить их составом, сделанным из сажи, растертого в порошок угля или дегтя, иногда с добавлением конопляного масла. Другим поводом для изменения зубного цвета была ассоциация с богатством: плохие зубы нередко оказывались результатом чрезмерного употребления сахара, который в то время невероятно дорого стоил и был доступен только состоятельным людям. Испорченные, коричневые зубы стали восприниматься сродни предметам роскоши, а уж черные… К тому же эффектная чернота зубов прекрасно вписывалась в моду позднего русского Средневековья с его ярким женским макияжем — набеленное лицо, нарумяненные щеки, насурьмленные брови — и многоцветными, пестрыми нарядами.
При сыне Алексея Михайловича Петре I и распространении в России европейских привычек мода на черные зубы стала отходить в прошлое. Но еще в XIX веке в среде русского купечества придерживались этого старинного обычая, о чем упоминал Михаил Салтыков-Щедрин в «Пошехонской старине», описывая жительниц села Заболотье: «Лица их, впрочем, значительно портило употребление белил и румян, а также совсем черные зубы…»
Кстати, ради красоты зубам могли придавать не только несвойственный цвет, но и необычную форму. К примеру, у майя существовал обычай делать зубы заостренными, а представители тамошней элиты еще и инкрустировали их драгоценными камнями. Подпиливание зубов практиковалось у некоторых азиатских и африканских племен, и кое-где эта традиция сохранилась до сих пор. В недавнем прошлом стремление декорировать зубы можно было наблюдать и в нашей культуре, а именно — в ношении золотых коронок без стоматологического повода, просто «ради красоты».
Шрамы — украшение мужчин. И женщин
Практика искусственного нанесения на лицо и тело шрамов получила название скарификация. Традиционное шрамирование имеет много источников и целей: это и знак принадлежности к определенной группе, и подчеркивание статуса, и атрибут инициации, и сублимация душевного страдания, например, по умершему человеку, и оберег. Скарификация воспроизводит также следы, полученные в сражении с неприятелем или в схватке с диким зверем. Боевые шрамы издавна считались признаком мужества и доблести, а тот, кто способен выдержать процедуру их специального нанесения, то есть обладающий выносливостью и жизненной силой, повышал свой статус в глазах соплеменников и становился притягательным для противоположного пола. А где привлекательность, там и эстетика, поэтому травмирующее «рисование» на теле стало еще и способом украшения. Символика и красота здесь сплелись.
Нанесение шрамов на лицо и тело имеет в традиционных обществах веками сложившуюся технологию. Для того чтобы сделать отчетливо видимый шрам, кожу надрезают острым инструментом, а образовавшуюся рану могут наполнять красящим пигментом, сажей, растертой в порошок костью. Болезненный ритуал в некоторых племенах проводят уже над детьми, но чаще — над подростками и юношами, что означает их вступление во взрослую жизнь. Так, например, коренные жители Андаманских островов во время обряда инициации наносят на спину юноши три расходящихся от поясницы к верхней части спины длинных шрама и присыпают их солью, делая последнее не только ради получения бугристых линий, но и для испытания выносливости юноши.
Своеобразный способ нанесения на кожу символических изображений с древности использовали маори — коренное население Новой Зеландии. Они делали на лице и теле татуировки та-моко, напоминавшие шрамы из-за особенностей выполнения. Специальный инструмент вроде зубила окунали в краску, приставляли к коже и ударяли по нему другим инструментом, получая не отверстие, как в традиционной технике татуировок, а рану. Изображения наносили не только мужчинам, но и женщинам, причем процедуру проводили исключительно взрослым, чтобы по мере роста человека рисунок не деформировался. Татуировки маори в XX веке официально запрещали и снова разрешали, но традиция их никогда не прерывалась. Сегодня они вновь популярны, став символом национальной идентичности.
«Окольцованные» шеи
В племени каян лахви, известном как падаунг и живущем в Мьянме и приграничном районе Таиланда, существует необычная традиция: женщины там носят металлические нашейные спирали, из-за чего соседи и прозвали их «ян па даунг» — «народ, обернутый в медь». По легенде, праматерью их племени стала дракониха, зачавшая от ветра, который кружился вокруг нее, отсюда и длинные шеи представительниц этой народности, сверкающие «чешуей» в виде спиралевидных «кружащихся» завитков.
Традиционные спирали в племени каян, или падаунг, впервые надевают девочка, начиная примерно с 5 лет. Опытные женщины оборачивают вокруг шеи проволоку из латуни толщиной в 1 см. Потом спираль несколько раз меняют на более высокую, пока ее носительница не выйдет замуж. К тому времени шея может достичь 30 см в высоту, но обычно она удлиняется не столько сама по себе, сколько за счет опустившихся под тяжестью металла ключиц и плеч. Чаще верхний завиток спирали не достает женщине до подбородка, что оставляет шею в достаточно свободном положении, но иногда «кольца» жестко подпирают голову, ограничивая движения. Несмотря на определенные сложности, создаваемые необычным украшением, женщины племени каян быстро привыкают к нему и живут полноценной жизнью: рожают и растят детей, занимаются хозяйством, работают в поле. Ради соблюдения гигиены, для ухода за металлом или по другим причинам спираль время от времени снимают, но сможет ли женщина обойтись вообще без нее, зависит от состояния шеи. Впрочем, большинство красавиц разного возраста не хотят расставаться со своими блестящими спиралями, которые служат им знаком принадлежности к племени и порой единственным способом заработка, поскольку традиция «одевать» шеи в латунь привлекает туристов со всего света.
Кстати, кроме «колец» на шее женщины-каяны носят кольцевидные браслеты на руках и накручивают латунные спирали на ноги — от колена и до щиколотки.
«Золотые лотосы», или Ноги не для ходьбы
Одной из самых жестоких манипуляций, предпринимаемых «во имя красоты», было уменьшение женской ступни, которое практиковалось в X-XX веках в Китае. Миниатюрная ступня, названная «золотым лотосом», считалась изящной, а качающаяся походка, характерная для обладательниц такой ступни, лишенных нормальной опоры и порой не способных передвигаться без посторонней помощи, — сексуальной и манящей. К тому же крошечные ножки отражали статус состоятельной женщины, не занимавшейся физическим трудом. Впрочем со временем данный обычай распространился и на неаристократические сословия, вплоть до крестьян. Операция по формированию «золотого лотоса» заключалась в том, что маленькой девочке сгибали все пальцы ног, кроме больших, и прижимая их к обратной стороне ступни, туго бинтовали. После чего надевали обувь небольшого размера и заставляли подогу ходить, чтобы под весом тела ступня приобрела нужную форму. Периодически повязки снимали, ноги обмывали, а потом бинты вновь накладывали и затягивали еще туже. Наконец, могли подогнуть и большой палец, а ступню стягивали так, чтобы в подъеме она имела дугу. Весь процесс занимал примерно три года, причем специально ухаживать за больными ногами приходилось всю оставшуюся жизнь. Результатом вмешательства в естественное развитие организма нередко становились некроз тканей, заражение крови, переломы костей ног у взрослых женщин из-за невозможности нормально передвигаться.
Европейцы воспринимали это традиционное бинтование ног как насилие над женщиной и варварский обычай. Но в самом Китае к данной практике относились совершенно по-другому: прежде всего, как к проявлению культуры, а значит и как к чему-то, противоположному варварству. Некоторые национальные и религиозные группы в китайском обществе не поддерживали описываемую традицию, но там, где ритуал проводился, для женщины сохранить ноги в нормальном виде означало стать в какой-то степени изгоем и, скорее всего, не выйти замуж.
В поздние годы правления последней династии, Цин (1644-1912), выдающиеся люди китайского общества начали выступать против чудовищной практики, и вскоре возникло целое движение за ее отмену. В 1912 году бинтование ног девочкам было запрещено, но в отдельных китайских провинциях оно сохранялось. Последняя фабрика обуви для маленьких ножек закрылась лишь в 1998 году. Но и сейчас в стране еще можно встретить пожилых женщин, которых когда-то «одарили» на всю жизнь «золотыми лотосами».
Автор текста Ирина Кравченко
На обложке: Фрагмент портрета Изабеллы Португальской с бритым лбом в геннине, ок.1450. Изображение: Workshop of Rogier van der Weyden, Public domain, via Wikimedia Commons
_Tools.jpg){kind=link}
_-_Portrait_of_Isabella_of_Portugal.jpg){kind=link}