Глубоко под поверхностью Атлантического океана, недалеко от вершины подводной горы к западу от Срединно-Атлантического хребта, из темноты поднимается странный ландшафт. Он похож на город из башен: кремовые карбонатные стены и колонны в свете подводного аппарата кажутся призрачно-голубыми.
Размеры этих образований очень разные. Одни напоминают маленькие грибовидные столбики, другие выглядят как гигантские монолиты. Самая высокая башня достигает 60 метров — почти как 20-этажное здание.
Это место называют Затерянным городом. Учёные открыли его в 2000 году на глубине более 700 метров. Полное название — гидротермальное поле Lost City. Сейчас оно считается самой долгоживущей известной системой гидротермальных источников в океане. Ничего похожего больше не находили.
Как минимум 120 тысяч лет, а возможно и дольше, породы мантии в этой части океана реагируют с морской водой. В результате из трещин и отверстий выходят водород, метан и другие растворённые газы. Внутри этих трещин углеводороды питают необычные сообщества микробов — даже без кислорода.
Из некоторых «труб» выходят газы температурой до 40 °C. Вокруг них живут улитки и ракообразные. Более крупные животные — крабы, креветки, морские ежи и угри — встречаются реже, но тоже есть.
Среда там выглядит экстремальной, но при этом она буквально полна жизни. Именно поэтому исследователи считают, что Затерянный город нужно внимательно изучать и защищать.
В 2024 году учёные сообщили о рекордном образце мантийной породы, добытом в районе Затерянного города. Длина керна составила 1 268 метров. Исследователи надеются, что этот образец поможет понять, как миллиарды лет назад на Земле могла зародиться жизнь в условиях, следы которых сохранились в минералах.
Похожие гидротермальные поля, вероятно, существуют и в других частях мирового океана. Но Затерянный город пока остаётся единственным таким местом, которое удалось обнаружить с помощью дистанционно управляемых подводных аппаратов.
Особенность этого места в том, что углеводороды там образуются не из атмосферного углекислого газа и не благодаря солнечному свету. Они возникают в результате химических реакций глубоко на морском дне.
А поскольку углеводороды считаются строительными блоками жизни, Затерянный город оставляет открытым важный вопрос: могла ли жизнь появиться именно в такой среде? Причём не только на Земле.
Микробиолог Уильям Бразелтон в 2018 году говорил The Smithsonian, что такая экосистема может быть активна прямо сейчас на Энцеладе или Европе — спутниках Сатурна и Юпитера. А возможно, что нечто подобное существовало и на Марсе в прошлом.
В отличие от подводных вулканических источников, известных как «чёрные курильщики», Затерянный город не зависит от тепла магмы. Чёрные курильщики производят в основном минералы, богатые железом и серой. А трубы Затерянного города выделяют до 100 раз больше водорода и метана.
Кальцитовые источники Затерянного города также намного крупнее чёрных курильщиков. Это может говорить о том, что они активны гораздо дольше.
Самую высокую башню назвали Посейдоном — в честь греческого бога моря. Она поднимается более чем на 60 метров. К северо-востоку от неё находится участок склона, где активность проявляется короткими всплесками. Исследователи из Вашингтонского университета описывали эти источники как места, которые будто «плачут» жидкостью, образуя тонкие многоветвистые карбонатные структуры, похожие на пальцы поднятых вверх рук.
Но необычный ландшафт привлёк не только учёных.
В 2018 году стало известно, что Польша получила права на глубоководную добычу в районе вокруг Затерянного города. В самом гидротермальном поле ценных ресурсов для добычи нет. Но разрушение окружающей территории может привести к непредвиденным последствиям.
Учёные предупреждают: любые шлейфы или выбросы, вызванные добычей, могут легко распространиться на эту уникальную среду обитания.
Поэтому некоторые специалисты предлагают включить Затерянный город в список объектов Всемирного наследия, чтобы защитить это природное чудо до того, как станет слишком поздно.
Десятки тысяч лет Затерянный город остаётся доказательством того, насколько устойчивой может быть жизнь даже в самых необычных условиях.
И было бы очень по-человечески — всё это испортить.
