Вы когда-нибудь могли подумать, что великий философ и математик, совершивший переворот в науке своим дифференциальным исчислением, был еще и скрупулезным лингвистом? Готфрид Вильгельм Лейбниц, чьим именем сегодня называют престижную научную премию, в конце XVII века с маниакальным упорством охотился... за молитвой «Отче наш». Именно эта необычная страсть неожиданно привела его к созданию грандиозного плана: превратить Россию в научную сверхдержаву и соединить Европу с Китаем через необъятные просторы Сибири.
Как выяснил в своем исследовании Виктор Куприянов, к.ф.н., старший научный сотрудник Санкт-Петербургского филиала Института истории естествознания и техники имени С.И. Вавилова РАН, интерес Лейбница к России зародился почти случайно. В 1689 году в Риме он встретил иезуита Клаудио Гримальди, возвращавшегося из Китая. Мыслитель был настолько поражен идеей сухопутного моста между Европой и Поднебесной, что буквально заболел Россией. При этом сам он, живя в Германии, поначалу относился к Московии с изрядной долей скепсиса — и даже позволял себе называть ее варварской страной. Но все изменилось, когда он осознал: именно через эти бескрайние пространства, которые тогда называли Тартарией, лежит путь к разгадке тайн происхождения народов и языков.
Лейбниц начинает рассылать письма по всей Европе и Азии. Его главный инструмент — молитва «Отче наш». Он просит польских иезуитов, французских миссионеров, шведских дипломатов и купцов раздобыть для него этот текст на любом языке Сибири — монгольском, тунгусском, самоедском. Для ученого это был способ понять родство народов. Однако долгие годы его попытки остаются тщетными: нужные сведения не доходят, корреспонденты лишь обещают помочь. Перелом наступает благодаря голландцу Николаасу Витсену — амстердамскому бургомистру, создателю первой подробной карты Тартарии. Именно Витсен, имевший тесные связи с Россией, в 1697 году впервые присылает Лейбницу долгожданные образцы: «Отче наш» на монгольском, мансийском, самоедском и тунгусском языках.
«Великое посольство» Петра I в Европу стало для философа уникальным шансом. Впервые он встречается с людьми из России, например с Петром Лефортом. Правда, и здесь Лейбниц получает от них лишь крохи информации. Но гораздо важнее другое: наблюдая за молодым русским царём, он начинает видеть в России не просто кладезь языковых диковинок, а чистый лист — tabula rasa, на котором можно выстроить идеальное просвещённое государство. В своём трактате «Новости из Китая» Лейбниц провозглашает Россию мостом между Европой и Поднебесной, где науки и искусства должны расцвести с невиданной силой.
Так лингвистическое увлечение переросло в дерзкий государственный проект. Лейбниц мечтал об академиях, которые будут изучать не только языки бесчисленных народов империи, но и её географию, историю, природные богатства. Изучая происхождение венгров или остатки крымских готов, он пришёл к выводу, что будущее огромной страны — в системном научном познании самой себя. Исследование Виктора Куприянова показывает удивительный путь: от кабинетной страсти к сбору молитв и древних наречий родилась идея, которая позже ляжет в основу российской академической науки. Лейбниц, сам того не подозревая, стал одним из отцов-основателей российской этнографии и лингвистики.
Исследование опубликовано в журнале «Logos et Praxis»
