Китайская космическая программа — это не только ракеты, спутники и полеты к Луне. В современном Китае космос стал важной частью разговора о национальном прошлом, будущем страны и ее месте в мире. Именно поэтому китайские власти называют космические достижения частью «космической мечты китайского народа».
Такую формулу ввел Си Цзиньпин вскоре после прихода к власти в 2012 году. Она стала продолжением более широкой идеи «китайской мечты» — программы национального возрождения, возвращения Китаю статуса сильного и уважаемого государства. В китайской истории этот сюжет связан с воспоминанием о «веке унижения», когда страна, по официальной версии, потеряла самостоятельность и оказалась в зависимости от иностранных держав. Теперь космические успехи должны показывать, что Китай преодолел отставание и способен самостоятельно создавать технологии, осваивать новые пространства и участвовать в формировании будущего человечества.
На первый взгляд космос в китайской политике можно объяснить прагматично: это средство укрепления обороны, развития промышленности, повышения международного авторитета и конкуренции с США. Но российский исследователь Павел Богомолов в своей статье, опубликованной в журнале «Социология власти», предлагает посмотреть на проблему шире. По его мнению, космическая программа стала не просто инструментом государственной политики, а источником общих смыслов, вокруг которых разные группы китайского общества могут ощущать свою связь с единой нацией.
Главная особенность китайской «космической мечты» заключается в том, что ее содержание не было заранее подробно сформулировано руководством. Политические лидеры использовали достаточно общие и ритуальные выражения, а конкретный смысл постепенно создавался журналистами, чиновниками, учеными, инженерами, художниками и другими участниками общественной жизни. Они связывали космические проекты с китайской историей, мифологией, традиционной культурой и представлениями о будущем.
Особенно хорошо это видно по названиям китайских космических объектов. Первые ракеты получили имена, связанные с революционным прошлым: «Дунфэн» — «Восточный ветер» и «Чанчжэн» — «Великий поход», напоминающий о знаменитом переходе коммунистической армии в годы гражданской войны. Первый китайский спутник, запущенный в 1970 году, назывался «Дунфан хун-1» — «Алеет Восток-1». Его сигналом стала песня, прославлявшая китайский народ и Мао Цзэдуна.
Позднее язык космической программы изменился. Названия новых проектов стали обращаться уже не столько к истории Коммунистической партии, сколько к древней мифологии и классической литературе. Пилотируемые корабли получили название «Шэньчжоу» — «Священная лодка». Навигационная система названа «Бэйдоу» — традиционное китайское название Большой Медведицы. Лунная программа носит имя Чанъэ — богини Луны. Орбитальная станция называется «Тяньгун» — «Небесный дворец», место пребывания Нефритового императора. Марсианская миссия получила название «Тяньвэнь» — «Вопросы к Небу», поэмы древнего поэта Цюй Юаня, а марсоход — «Чжужун», имени мифологического повелителя огня. Спутник космических частиц «Укун» назван в честь Сунь Укуна, легендарного Царя обезьян из романа «Путешествие на Запад».
Эти названия превращают сложные технические объекты в понятные культурные символы. Ракета или орбитальная станция перестают быть безымянными изделиями и начинают ассоциироваться с конкретными образами — небом, древними героями, литературой, императорскими мифами и китайской цивилизацией. Благодаря этому космическая программа выглядит не как чужая или исключительно западная технология, которую Китай освоил с опозданием, а как продолжение собственной истории.
Связь космоса с традиционной культурой особенно наглядно проявилась в необычных праздничных картинках, опубликованных китайскими космическими структурами перед Новым годом в 2023 году. На них изображались ракеты, космические корабли, скафандры и дети, летящие к Луне навстречу богине Чанъэ. Сами изображения были выполнены в стиле традиционных китайских «новогодних картинок» — массового народного искусства, которым в старом Китае украшали дома к Празднику весны.
Такие картинки исторически имели не только декоративное значение. Они должны были приносить удачу, защищать дом и выражать пожелания благополучия. В них изображались праздничные ритуалы, фейерверки и воздушные змеи. А с фейерверками и порохом связан популярный рассказ о Вань Ху — якобы китайском изобретателе XVI века, который попытался подняться в небо на стуле, к которому были привязаны пороховые ракеты. Сегодня китайские медиа нередко преподносят эту легенду как ранний прообраз космического полета. В 1970 году один из лунных кратеров действительно получил имя Вань Ху, что дополнительно укрепило эту связь.
Через подобные образы космонавтика вписывается в знакомый культурный мир. Небесная станция напоминает о китайских представлениях о небе, корабль и ракета связываются с древними пороховыми стрелами, полет к Луне — с легендой о Чанъэ, а освоение космоса — с давним стремлением китайцев исследовать природу и мироздание. Возникает мысль: Китай не просто догнал другие страны в космосе, а продолжил путь, который начался задолго до появления современной науки.
При этом автор показывает, что такое толкование появилось не сразу. В 1980-е годы космическую программу в основном связывали с модернизацией, научным прогрессом и экономическим развитием. После начала реформ при Дэн Сяопине космонавтика стала рассматриваться прежде всего с точки зрения практической пользы. Амбициозные проекты, в том числе программа пилотируемых полетов, были отложены. Технологии должны были способствовать экономическому росту, а не только подтверждать величие государства.
В 2003 году Китай отправил в космос первого космонавта Ян Ливэя. Тогда газеты писали о воплощении «тысячелетней мечты китайского народа полететь на небо». Но этот образ отличался от более поздней «космической мечты». Речь шла прежде всего о самом факте полета человека в космос — о достижении, которое Китай осуществил позже СССР и США. После 2012 года смысл стал другим: теперь космос должен был подтверждать не только техническую способность Китая летать в космос, но и особый национальный путь, связь современности с древней культурой и готовность страны создавать будущее самостоятельно.
Важным символическим шагом стало учреждение в 2016 году Национального дня космонавтики. Для него выбрали 24 апреля — дату запуска первого китайского спутника в 1970 году. Почему не день первого полета человека в космос? Потому что запуск спутника был тщательно рассчитан на международный эффект. Спутник был крупнее советского «Спутника-1», покрыт светоотражающим материалом, чтобы его можно было заметить с Земли, и передавал песню о китайском народе и Мао Цзэдуне. Это было не просто техническое событие, а публичное заявление: Китай вошел в космическую эпоху и требует признания.
Однако, считает исследователь Павел Богомолов, такую дату стало возможно превратить в общенациональный праздник только при Си Цзиньпине. К этому времени у Китая появились новые впечатляющие достижения, а сама космонавтика была включена в идеологию «китайской мечты». Старое событие получило новое значение: оно стало началом длинной исторической линии, которая ведет от революционного Китая к нынешним полетам, лунным миссиям и планам освоения дальнего космоса.
Одновременно формируется понятие «культуры космонавтики». Раньше им могли называть профессиональные навыки инженеров, военных и космонавтов, а также вклад космической отрасли в оборону и мощь государства. В эпоху Си это понятие стало значительно шире. Теперь космонавтику предлагают соединять с традиционной культурой, искусством, образованием и массовыми праздниками. В 2021 году в Китае начали проводить форумы, посвященные космосу и искусству. Их задача — не только обсуждать технологии, но и с помощью культуры помогать людям осмысливать будущее. В 2022 году появился национальный конкурс космических инноваций для детей, призванный популяризировать космические знания и воспитывать интерес к космонавтике.
Космос в этой системе смыслов оказывается связан не только с национализмом, но и с идеей международного сотрудничества. Официальный китайский дискурс одновременно говорит о возрождении китайской нации и о «сообществе единой судьбы человечества». Китай должен занять достойное место среди ведущих держав, но его космическая программа, как утверждается, должна также служить всему человечеству и участвовать в создании общей космической цивилизации. Это позволяет представлять китайские успехи не только как соперничество с США, но и как вклад в глобальное будущее.
Еще одна особенность этой конструкции — возможность связывать общенациональный проект с отдельными регионами. Например, название марсианской станции «Тяньвэнь» отсылает к поэме Цюй Юаня, который происходил из древнего царства Чу на территории современной провинции Хубэй. Поэтому жители Хубэя могут воспринимать марсианскую миссию не только как достижение всего Китая, но и как продолжение истории именно своего региона. В Синьцзяне космическую программу связывают с местными культурными памятниками, участием жителей региона в космической отрасли и экспериментами с растениями на орбите.
В итоге Павел Богомолов предлагает видеть в китайской космической программе не только соревнование технологий и не только инструмент международного влияния. Ее успех объясняется еще и тем, что космос удалось соединить с несколькими слоями коллективной памяти: революционной историей, древними мифами, классической литературой, народными праздниками, региональной идентичностью и надеждой на будущее.
«Космическая мечта» стала удобной формулой именно потому, что не имела одного жестко заданного значения. Для одних она означает сильное и независимое государство, для других — возвращение к культурным истокам, для третьих — научный прогресс, образование и новые возможности. Все эти смыслы могут сосуществовать в одной системе. Благодаря этому космонавтика превращается в символ, через который государство рассказывает гражданам общую историю: Китай пережил унижение, восстановил единство, освоил современные технологии и теперь готов двигаться дальше — от Земли к Луне, Марсу и более далекому будущему.
Исследование опубликовано в журнале «Социология власти»
Изображение на обложке: разработано Magnific
