Исследование кандидата искусствоведения Алексея Талашкина, руководителя Сибирского центра колокольного искусства и доцента Новосибирской духовной семинарии, открывает удивительную страницу сибирской истории, о которой мало кто знает. Опираясь на архивные документы и редкие свидетельства из епархиальных ведомостей, ученый впервые подробно рассказал о забытом культурном феномене: на протяжении почти трех столетий главным спасателем и сторожем в сибирских селах был… колокольный звон. Задолго до появления сирен и громкоговорителей, именно голос церковных колоколов созывал людей на борьбу с огнем, предупреждал о нападении врагов и даже выводил заблудившихся путников к жилью в смертельную метель.
История сохранила три основных вида «спасительного» звона, которые появились в Сибири с XVII века. Самый страшный — «сполошный» — поднимал людей при приближении неприятеля или во время бунтов. Бывало, что враги первым делом пытались убить именно звонаря, чтобы поселение осталось без предупреждения и помощи. Например, на Камчатке в 1731 году стрела настигла 17-летнего юношу, который первым бросился бить тревогу при нападении.
Но самым частым гостем в деревянной Сибири был огонь. Пожары выкашивали целые города — Тобольск, Томск, Иркутск горели дотла по несколько раз. Указ царя Алексея Михайловича 1668 года предписывал звонить по-особому в зависимости от того, где именно занялось пламя. И хотя звонари рисковали жизнью, стоя у раскаленных колоколов в огне и ветре, часто именно их сигнал успевал разбудить спящих и спасти поселение.
Отдельный героизм требовался для «метельного» звона. В 1851 году Николай I ввел правило: во время буранов звонить без остановки, пока не стихнет стихия. Метель в Сибири могла длиться сутками. Чтобы люди не замерзали на колокольне, придумали хитрое приспособление — «самозвон». Язык колокола привязывали к деревянному парусу, и ветер сам раскачивал его, подавая сигнал путникам. Известен случай, когда в 1912 году целая группа судей и чиновников, застрявшая в снегу под Каинском (ныне Куйбышев), спаслась только благодаря тому, что услышала сквозь вой ветра этот спасительный звон и пошла на звук.
К звонарю предъявлялись не столько профессиональные, сколько человеческие требования: выносливость, надежность, трезвость и «холодная голова» даже в панике. Ведь разбить колокол неосторожным ударом на морозе было проще простого. А лишиться колокола означало остаться беззащитным перед огнем и бездорожьем. Например, в Якутии колокол использовали даже как градусник: когда ударили в него при сорокаградусном морозе, дети оставались дома — занятия в прогимназии отменялись.
Революция 1917 года разделила историю набата на «до» и «после». Патриарх Тихон призывал защищать храмы колокольным звоном, но уже в июле 1918 года Совнарком запретил набаты под страхом расстрела. Сполошные и метельные звоны исчезли почти полностью, пожарные кое-где выжили, но часто вместо колоколов били в рельсы или газовые баллоны. И все же дух набата оказался живуч. В 2022 и 2025 годах в Новосибирске впервые в России провели историческую реконструкцию метельного звона. Современные звонари несколько часов подряд, как и их предки сто лет назад, звонили в настоящую метель, чтобы понять, через что приходилось проходить их предшественникам.
Сегодня, когда мир наполнен цифровыми системами оповещения, идея набата возвращается туда, где технологии бессильны. В в подмосковном Воскресенске власти закупили 23 набатных колокола для деревень и садовых товариществ — чтобы предупреждать людей о пожарах. Так старинный «сполох» снова становится голосом спасения, доказывая: в деле защиты человеческой жизни нет ничего надежнее живого звука, зовущего на помощь.
Исследование опубликовано в журнале «Вестник ПСТГУ. Серия V: Вопросы истории и теории христианского искусства»
