Летом 217 года до н. э. на юге современной Палестины сошлись две огромные армии — египетского царя Птолемея IV и его сирийского соперника Антиоха III. В этой битве, известной как сражение при Рафии, участвовали 175 боевых слонов: 102 индийских на стороне Антиоха и 73 африканских на стороне Птолемея. Это было единственное в истории сражение, где встретились слоны разного происхождения, и именно этот факт до сих пор вызывает ожесточенные споры среди историков, биологов и зоологов.
Армия Птолемея насчитывала 70 тысяч пехотинцев и 5 тысяч всадников, у Антиоха было 62 тысячи пехотинцев и 6 тысяч всадников. Слоны традиционно размещались перед конницей на флангах, а в центре сходилась тяжёлая пехота. Тактический замысел был прост: каждый царь собирался лично разбить противоположный фланг противника, взять его в плен или убить. Антиоху это удалось на одном фланге, а его противник, опытный военачальник Эхекрат, разгромил левый фланг сирийцев. Однако решающую роль сыграла атака египетской фаланги, усиленной коренными египтянами, — Антиох увлёкся преследованием бегущих и не успел вернуться на поле боя. Фаланга Птолемея сокрушила сирийцев, и те потерпели поражение.
Но именно слоны стали главной загадкой для современных исследователей. Свой разбор этого вопроса недавно представил Аркадий Абакумов, к. и. н., доцент Ярославского государственного педагогического университета. В статье, опубликованной в журнале «Гуманитарные и юридические исследования», он проанализировал многолетнюю дискуссию между историками и биологами и предложил неожиданный взгляд на давнюю проблему.
Дело в том, что греческий историк Полибий, оставивший самое подробное описание битвы, сообщил любопытную деталь: африканские слоны Птолемея на ключевом участке сражения испугались индийских и побежали. По его словам, они не выносят запаха и рёва индийских собратьев, пугаются их роста и силы и обращаются в бегство ещё издалека. При этом Полибий называл их «ливийскими», что указывало на североафриканское происхождение.
В течение многих веков это объяснение никого не смущало. Считалось, что все африканские слоны одинаковы, а индийские просто крупнее и сильнее. Но в XX веке ситуация кардинально изменилась. Когда европейцы начали активно осваивать Африку, выяснилось, что на континенте живут два совершенно разных вида слонов — саванновый (огромный, до 7 тонн весом) и лесной (поменьше, до 4,5 тонн). И тут возник вопрос: каких именно слонов ловили древние египтяне для своей армии? Ведь там, где охотились карфагеняне и Птолемеи, слонов теперь нет — они либо вымерли, либо ушли далеко на юг.
Дискуссия, которую подробно прослеживает в своей работе А. Абакумов, началась в начале XX века с лёгкой руки известного военного историка Ганса Дельбрюка. Он усомнился в правоте Полибия и предположил, что победа индийских слонов объясняется вовсе не их превосходством, а лучшей выучкой и управлением. Другие исследователи пошли ещё дальше: кто-то предположил, что египетские слоны были просто молодыми и необученными, а кто-то и вовсе назвал рассказ Полибия глупой байкой, которую древние авторы бездумно копировали друг у друга. Особо оригинальное объяснение предложил учёный Ричард Гловер, заявивший, что у африканского слона из-за длинных ног центр тяжести выше, поэтому более низкий индийский может легко вывести его из равновесия.
В 1948 году в дискуссию вмешался британский губернатор Уганды Уильям Гоуэрс, который был одновременно и историком, и знатоком африканской природы. Он обратил внимание, что бельгийцы в Конго успешно приручали лесных слонов, которые меньше индийских, а вот с огромными саванновыми были постоянные проблемы. Значит, Полибий мог быть прав: египтяне использовали именно лесных слонов, которые и правда уступали индийским. Этот вывод стал господствующим во второй половине XX века.
Но нашелся и сторонник третьего пути — шри-ланкийский зоолог Пол Дераниягала. Он изучил древние кости, найденные в египетском Фаюме, и пришёл к выводу, что в древности в Африке обитал отдельный, ныне вымерший вид — «слон фараонов». Это было животное средних размеров с короткими и тонкими бивнями. Правда, многие коллеги отнеслись к этой идее скептически, и до сих пор неясно, считать ли его подвидом лесного слона, саваннового или совершенно новой ветвью.
В 2014 году старая дискуссия получила новую жизнь. Ученые исследовали маленькое стадо слонов, найденное в эритрейской провинции Гаш-Барка — как раз там, где когда-то охотились охотники Птолемеев. Сенсация заключалась в том, что считалось: в этих местах слонов давно нет. Генетический анализ показал, что местные слоны — обычные саванновые, крупнее индийских. Это означало, что Полибий мог ошибаться: если египтяне ловили таких крупных слонов, почему они так боялись индийских? Правда, критики, включая исследователя боевых слонов Майкла Чарльза, тут же указали: нет никаких доказательств, что современные слоны из Гаш-Барка — прямые потомки тех древних животных. Популяция могла переселиться туда в любое время.
Наиболее интересное решение предложил французский историк и географ Пьер Шнайдер. Он заявил, что спор о видах слонов вообще лишен смысла, потому что древние авторы не различали их по биологическим признакам. Для Полибия и его современников существовали просто «индийские слоны» и «все остальные» — и речь шла не о биологии, а о престиже. Египетские цари пытались доказать, что их слоны ничуть не хуже индийских, и даже хвастались охотой на слонов в Эфиопии как великим достижением. Но поражение при Рафии разрушило эту мечту — Птолемей IV просто не смог правильно использовать своих животных.
А. Абакумов в своем исследовании во многом соглашается с этим подходом. Он обращает внимание, что успешные эксперименты по приручению африканских слонов в XX веке — и в Конго, и в Ботсване — доказали: обучаемы оба ныне живущих вида. А значит, для Полибия, как и для организаторов этих экспериментов, точная классификация слонов не имела принципиального значения. Важнее была географическая принадлежность — откуда животное родом.
Кроме того, А. Абакумов предлагает пересмотреть и сам рассказ Полибия о поведении африканских слонов в битве. Он отмечает, что на том фланге, где командовал Эхекрат, египтяне использовали слонов как «живой щит» для прикрытия конной атаки — и это сработало отлично. Слоны не вступали в прямой бой с индийскими, но дали возможность кавалерии нанести неожиданный удар по сирийскому флангу. Так что вклад африканских слонов в победу был не столь однозначным, как принято считать. Полибий, убеждённый в полном превосходстве индийских слонов, мог просто обобщить и субъективно оценить происходящее.
Спор о потерях тоже остается открытым. Антиох III лишился трех слонов убитыми и двух умершими от ран, а у Птолемея погибло 16 слонов, и большая часть остальных, по словам Полибия, была захвачена неприятелем. Некоторые историки, в том числе авторитетный исследователь Полибия Фрэнк Уолбанк, считают эти цифры ошибкой переписчика — ведь сражение в целом выиграл Птолемей. Израильский историк Эфраим Галили, напротив, уверен, что ошибки нет: Антиох действительно мог захватить вражеских слонов на своём фланге, и это один из парадоксов битвы — Птолемею досталась победа, а Антиоху слоны.
Интересно, что после Рафии оба царя быстро восстановили свои слоновьи корпуса и продолжали использовать их в войнах. Правда, больше азиатские и африканские слоны не встречались друг с другом в бою, поэтому проверить выводы Полибия на практике не удалось никому. Когда именно египетские правители свернули свою охотничью программу, точно неизвестно, но, в отличие от своих конкурентов, они не получали от римлян запрета на содержание боевых слонов.
А. Абакумов подводит итог: битва при Рафии остается едва ли не единственным известным сражением, где птолемеевский слоновий корпус был использован по прямому назначению. А вопрос о соотношении боевых возможностей африканских и азиатских слонов на основании всего одного примера вряд ли имеет принципиальное значение для военной истории древности. Закрыть давний спор между историками и биологами может только генетический анализ древних костей, но пока такие исследования невозможны.
Для историков и их читателей эта история — напоминание о том, как легко даже самый добросовестный античный автор может ошибиться, и как трудно бывает разгадать загадки прошлого, когда на кону стоят живые существа, которые давно превратились в кости, а то и вовсе исчезли с лица земли.
Изображение на обложке: разработано Magnific
