В далеких поселках ямальской тундры, где жизнь испокон веков тесно связана с рекой и тайгой, ученые открыли удивительную трансформацию древнего продукта — рыбной муки, которую местный народ, селькупы, называют «порсой». Исследование, проведенное старшим научным сотрудником Музея антропологии и этнографии (Кунсткамера) РАН Ольгой Степановой, показывает, что порса из простого стратегического запаса еды превратилась в мощный инструмент самоидентификации и живую связь со счастливым прошлым.
Когда-то порса была для селькупов тем же, чем для русских — хлеб. Этот продукт, внешне напоминающий муку, на самом деле делается из высушенной и истолченной в ступах или специальных мешках рыбы. Его заготавливали летом мешками и хранили в берестяных туесах на «черный день». В голодные времена порса выручала целые семьи: из нее варили экономный и питательный суп, ели вприкуску с чаем, щедро смешивая с лесными ягодами, или заправляли рыбьим жиром. Смешивая с покупной мукой, из порсы даже пекли лепешки.
Но настоящей сенсацией стало открытие, что селькупы называют «порсой» не только рыбную муку. Оказалось, что это имя носят и другие блюда. Например, «порса-рокы» — изысканный паштет из тушеных рыбьих потрохов (печени, икры, жира), который считается настоящим деликатесом. А в некоторых семьях готовят «кыль юр» — блюдо из сушеной рыбы, обжаренной в рыбьем жире. Эти открытия заставили ученых задаться вопросом: что же на самом деле скрывается под именем «порса»? Оказалось, что объединяющим началом для всех этих блюд является рыбий жир и глубокие кулинарные традиции.
Сегодня активное бытовое производство порсы почти сошло на нет. Однако этот продукт обрел новые, символические значения. Для старшего и среднего поколения селькупов вкус порсы — это вкус детства, воспоминания о жизни в родительском доме, о счастливых днях в чуме на родовых угодьях. Приготовление и употребление порсы стало актом укрепления своей этнической принадлежности.
Яркой иллюстрацией этого стала история одной селькупки, которая рассказала, как приучала своего русского мужа к блюду из рыбьих потрохов. Муж сначала с отвращением отказался, но потом тайком съел порсу из тарелки жены и с тех пор постоянно просит ее приготовить снова.
Современная жизнь вносит коррективы: порсу теперь можно попробовать не в чуме, а на национальных фестивалях, таких как «Харвей» в поселке Харампур. Эти праздники, поддерживаемые администрацией Ямало-Ненецкого округа, стали новой формой существования традиционной культуры. Исследователи уверены, что вскоре порса займет почетное место на праздничных столах как гастрономический символ, который помогает селькупам сохранять свою уникальность и с гордостью говорить: «Мы помним, кто мы». Так древний «суперфуд» сибирских рыбаков и охотников обрел новую жизнь в XXI веке.
Исследование опубликовано в «Томском журнале лингвистических и антропологических исследований»
Создано при поддержке Минобрнауки РФ в рамках Десятилетия науки и технологий (ДНТ), объявленного Указом Президента Российской Федерации от 25 апреля 2022 г. № 231.
