современный сибирский лес
Запустение сельскохозяйственных земель и последующее их зарастание лесом – широко распространенное явление во многих регионах мира, включая Россию. Этот процесс связан с социально-экономическими изменениями, ростом производительности труда, урбанизацией, снижением численности сельского населения и другими причинами.
Ученые Томского государственного университета выяснили, что заброшенные пашни юга Томской области, давно поглощенные лесом, до сих пор несут на себе «отпечатки» человеческой деятельности, которые определяют облик нынешних лесных экосистем. Результаты исследований опубликованы в журнале Acta Biologica Sibirica (Q3).
– Между 1700 и 2000 годами по всему миру было заброшено более 500 миллионов гектаров пахотных угодий, при этом на значительной части этих земель произошло естественное восстановление лесов, – говорит один из авторов статьи, заведующий лабораторией БиоГеоКлим ТГУ Сергей Лойко. – По оценкам экспертов, в России насчитывается до 70 миллионов гектаров заброшенных сельскохозяйственных земель, более половины из них из-за естественного зарастания уже покрыты деревьями. Нас интересовало, как крестьянский труд вековой давности влияет на современные экосистемы сибирских лесов.
Как показал анализ научной литературы и документов, прекращение возделывания сельскохозяйственных земель и их последующее зарастание лесом – глобальное явление, актуальное для России. Этот процесс связан с социально-экономическими изменениями, урбанизацией, сокращением численности сельского населения, снижением рентабельности сельского хозяйства и изменениями в политике землепользования.
Миллионы гектаров бывших полей возвращаются природе, но этот процесс редко бывает бесследным. Многие экосистемы хранят послесельскохозяйственное наследие, которое не всегда очевидно. Целью ученых ТГУ было найти эти скрытые признаки. Почвоведы исследовали почвы бывших крестьянских пашен в южной части Западной Сибири, заброшенные 120–130 лет назад. Благодаря старинным картам XIX века, удалось точно определить эти участки, расположенные, в частности, в окрестностях деревни Кожевниково (Кузбасс, Юргинский район).
– Мы использовали комплексный подход: изучали старые карты, проводили полевые работы с морфологическим описанием почв, лабораторные анализы и радиоуглеродное датирование угля, – рассказывает Сергей Лойко. – Это позволило реконструировать историю землепользования и выявить долгосрочные индикаторы бывшей обработки земель.
Среди ключевых «улик» оказались: ровная нижняя граница гумусового слоя и его увеличенная толщина в местах, где велась распашка, – в отличие от природного леса, где граница обычно неровная. Наряду с этим ученые обнаружили следы агрогенного микрорельефа, например, еле заметные борозды и гряды от древних плугов.
– Деятельность почвенной фауны – кротов, муравьев, насекомых и дождевых червей – играет огромную роль в «стирании» этих признаков. Эти животные активно перемешивают почву, постепенно стирая границы старых пахотных горизонтов. Но даже более века спустя они не смогли полностью вернуть почву к ее исходному состоянию, – отмечают авторы статьи. – Значительно различается и лес. Там, где пахали долго, вплоть до XX века, до сих пор лес сохраняет разреженный, парковый облик, много травянистых полян. В местах, где пахать перестали в первой половине XIX века, сосновый лес более сомкнутый, обильнее подрост пихты и кедра.
Результаты исследований почвоведов ТГУ дает методологическую основу для выявления бывших пахотных земель в лесных ландшафтах Сибири. Понимание этой исторической памяти почв позволяет лучше прогнозировать развитие лесов, планировать лесовосстановление и даже находить новые подходы к устойчивому управлению земельными ресурсами.
Источник: Минобрнауки
