По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) каждые 40 секунд в мире совершается одно самоубийство. За цифрами этой оглушающей статистики скрываются миллионы людей, оставшихся наедине со своей болью, часто не в силах попросить о помощи. Почему же так происходит? Ответ кроется в природе самого явления…
История суицида: от смертного греха до психической болезни
На протяжении истории человечества суицид не был однозначным явлением. В примитивных культурах к нему относились с суеверным страхом, веря, что души самоубийц превращаются в злых духов.
В античной культуре суицид считался крайним, но вполне легитимным способом разрешить жизненный кризис, который невозможно преодолеть. Известны и зафиксированы в исторических источниках случаи, когда общество само понуждало человека к суициду. Наиболее известным примером такого рода является самоубийство в 65 г. н.э. римского философа-стоика Сенеки и его жены.
В некоторых культурах как, например, в традициях японских самураев или у вдов в древней Индии, следовавших обряду самосожжения, суицид мог считаться, и нередко считается и по сей день, высшим проявлением верности долгу и чести.
В христианстве самоубийство с самого начала расценивалось как тяжкий грех и преступление. И подобное отношение к суициду укрепилось на долгое время во всех странах христианского мира. Тела самоубийц «наказывались» лишением христианского погребения, а души отправлялись в ад, который так ярко описал Данте в «Божественной комедии». На Руси законы петровских времен предписывали волочить тело самоубийцы по улицам, чтобы устрашить других людей и отвратить их от подобного поступка.
Негативная моральная оценка надолго закрепила за суицидом клеймо позора и греха, заставив и саму тему уйти в глубокое подполье. Только в XIX веке на смену моральному осуждению пришли первые попытки понять причины суицида. Суицид стали считать проявлением безумия («суицидоманией»), затем — социальным явлением, как например, в работе «Самоубийство» французского социолога Эмиля Дюркгейма. Но лишь к середине ХХ века наука заставила окончательно отбросить многовековые предрассудки и увидеть в суицидальном поведении не моральный провал, а крик душевной боли, за которым стоит невыносимое страдание, с которым можно и нужно работать.
Психология суицида: что толкает людей к краю?
Кто же он — среднестатистический самоубийца сегодня? Воображение часто рисует образы из кино: ранимого подростка или гения, истерзанного творческими муками. Однако реальный портрет оказывается куда менее романтичным и куда более приземленным.
Исследование кандидата медицинских наук Сергея Букина, опубликованное в Журнале Гродненского государственного медицинского университета, приводит вот такой любопытный среднестатистический портрет самоубийцы: «Мужчина 31-60 лет, состоящий в браке; проживает в своей семье либо с родственниками; имеется свое жилье; среднее либо средне-специальное образование; среднее, удовлетворительное и хорошее материальное положение; удовлетворительно и положительно характеризуется по месту жительства, редко посещает медицинские учреждения, не находится под наблюдением у врача-психиатра-нарколога, не совершал ранее попыток самоубийства». То есть окружающим потенциальный самоубийца может казаться вполне счастливым и самодостаточным человеком, на первый взгляд испытывающим лишь «временные жизненные трудности».
Профессор СПбГУ суицидолог Всеволод Розанов считает: «Причины и внутриличностные мотивы самоубийства в принципе универсальны и неизменны. Это, прежде всего, глубокая неудовлетворенность своей жизнью, потеря смысла жизни либо «пресыщенность жизнью», неспособность достичь значимой цели, страдания, душевная боль, а также причины семейно-личностного характера, конфликты, разрывы отношений. Кроме того, в определенных ситуациях мотивами могут стать страх перед наказанием, финансовые потери или крах, психическое или соматическое заболевание. В то же время за последние десятилетия наметились некоторые тенденции, которые говорят о своеобразии суицидального поведения в современном мире.
Так, несмотря на снижение уровней суицидов в популяции в целом, во многих странах среди самых молодых (подростки и юношество) индексы суицидов растут. В этой возрастной категории самоубийства среди женщин фактически сравнялись с таковыми среди мужчин, а иногда случаются даже чаще. Это противоречит основной тенденции, согласно которой мужчины кончают с собой в разы чаще чем женщины, в то время как последние чаще совершают нефатальные попытки.
При этом самые молодые в последние годы все чаще используют высоколетальные способы, в частности, прыжки с высотных зданий, что обычно не оставляет шансов на выживание. Рост суицидов в этой возрастной группе пытаются объяснить влиянием цифровой среды, в которую молодежь погружена практически постоянно. Это связано с тем, что наблюдаемый рост среди молодежи, равно как и ухудшение психического здоровья среди них (стресс, тревога, депрессия, расстройства пищевого поведения и т. д.) совпали с широким внедрением гаджетов и социальных сетей. Стресс цифровой среды, судя по всему, оказался более травматичным для девушек. Однако нужно понимать, что интернет-среда является лишь хорошим «проводником» различных видов стресса, но основная причина коренится в самих подростках, поскольку для большей части из них эта среда становится источником быстрого развития и устойчивости, а для небольшой, но очень уязвимой части, — реальным источником фрустраций, тревоги, зависимостей и потери смысла. В этом, пожалуй, главная особенность современного суицидального поведения».
Социология суицида: почему в «благополучных» странах люди чаще сводят счеты с жизнью?
Казалось бы, все просто: в бедных и неблагополучных странах люди должны быть несчастнее, а значит, и уровень самоубийств — выше. Однако статистика Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) рисует куда более сложную и даже парадоксальную картину.
Данные показывают, что во многих экономически неблагополучных странах Латинской Америки и Ближнего Востока уровень суицидов значительно ниже, чем в процветающих государствах Западной Европы. Помимо этого, исследования, проведенные в США и других странах, нашли объяснение удивительной закономерности. Механизм хорошо известен экономистам и социологам: люди постоянно подсознательно сравнивают себя с окружающими. Собственные неудачи — потеря работы, финансовые проблемы, одиночество — переживаются гораздо острее на фоне кажущегося всеобщего благополучия и успеха. Человек чувствует себя аутсайдером в «обществе победителей», и его душевная боль усугубляется чувством стыда и несоответствия.
Более того, как ни парадоксально, экономические кризисы и войны традиционно приводят не к всплеску, а к снижению числа самоубийств. Возможно, причина этому тот факт, что в периоды общих трудностей люди сплачиваются, а их личные проблемы отходят на второй план перед лицом общей беды.
Еще один мощный социальный фактор — уровень религиозности общества. Масштабные исследования, включающие данные Gallup и ВОЗ по 67 странам мира, демонстрируют четкую обратную зависимость: чем религиознее страна, тем ниже в ней уровень самоубийств. Яркий пример — Кувейт, одна из самых религиозных стран мира (83 балла из 100). Здесь фиксируется один из самых низких показателей суицидов — всего 1,95 на 100 тысяч жителей. Религиозные общины часто оказывают мощную социальную поддержку, чувство принадлежности и смысла, что создает психологический «буфер» против отчаяния.
Биология суицида: гены, мозг и стресс
Суицидальное поведение — это не просто социальный или психологический феномен. Его корни уходят глубоко в биологию человека: в работу генов, химию мозга и реакцию тела на стресс.
Во многих исследованиях было установлено негативное влияние психической патологии на риск совершения суицидальной попытки и завершенного суицида. Это касается шизофрении и различных видов зависимости от психоактивных веществ (ПАВ), но наиболее четко влияние психических нарушений выступает при расстройствах настроения и личностных. Поэтому был поставлен вопрос о включении суицидального поведения в число диагностических критериев для этих форм психической патологии.
В одном из исследований, опубликованном в Journal of Affective Disorders, был выявлен еще один потенциальный маркер для определения суицидального риска. Авторы работы учли клинические и демографические особенности более 100 пациентов с депрессией. Все участники исследования тестировались на протяжении 12 недель с целью выявления суицидальных тенденций. Кроме этого, у каждого пациента определялся уровень метилирования промоторной области гена BDNF (прим. ред.: метилирование обычно блокирует экспрессию гена). Оказалось, что у пациентов, совершавших попытки самоубийства и выражавших суицидальные идеи в ходе лечения, уровень метилирования был повышен.
Если говорить про биологические факторы, они действуют не сами по себе, а как факторы диатеза — то есть врожденной или приобретенной предрасположенности. Они создают почву, на которой психологическая травма или тяжелый стресс могут привести к трагическим последствиям.
Ученые исследуют эту предрасположенность по нескольким ключевым направлениям.
- Нейромедиаторные системы: дисбаланс серотонина («гормона счастья») и норадреналина давно ассоциируется с депрессией и импульсивностью.
- Ось «Гипоталамус-Гипофиз-Надпочечники» (ГГНО): эта система управляет нашей реакцией на стресс. При хроническом стрессе она может «изнашиваться», приводя к постоянному повышению уровню кортизола.
- Воспаление: хронические воспалительные процессы в организме и мозге могут влиять на настроение и поведение, усиливая чувство безнадежности.
- Структурные изменения мозга: постмортальные и нейровизуализационные исследования (МРТ) показывают изменения в префронтальной коре (зона, ответственная за контроль импульсов) и миндалевидном теле (центр страха и эмоций) у людей, склонных к суициду.
Профилактика: как распознать беду и предотвратить трагедию?
Для многих людей попытка суицида может произойти после длительного периода суицидальных мыслей или чувств, в то время как в других случаях она может быть более импульсивной. Профессор СПбГУ суицидолог Всеволод Розановподчеркивает: «К факторам риска можно отнести демографические (пол, возраст, семейное положение), социально-экономические и этно-культуральные (безработица, принадлежность к этническим группам с традиционно высокими уровнями суицидов, профессиональная деятельность, религиозный фактор, принадлежность к определенным субкультурам), некоторые особенности личности (импульсивность, агрессивность, трудности с саморегуляцией и неспособность справляться со стрессами), наличие психических расстройств или зависимостей, высокая подверженность стрессам и психическим травмам. Наряду с этим, существует множество факторов-протекторов, куда можно отнести социальные (социальная поддержка, убеждения, вера), личностные (устойчивость к стрессам и жизнестойкость, высокая самооценка, навыки обращения за помощью), семейные (поддержка со стороны семьи) и средовые (здоровое окружение, сон, физическая активность, инсоляция)».
Факторов риска множество. Но как не допустить, чтобы эта совокупность рисков перевесила желание жить? Первый и главный шаг — публичное признание проблемы. Как показывает опыт многих стран, пока суицид остается табу, люди не решаются обращаться за помощью. Сегодня у нас в стране растет количество публикаций и проектов, открыто говорящих о депрессии и психическом здоровье, что постепенно снижает уровень стигмы.
Следующий уровень — создание некоей страховочной «сети», которая сможет «поймать» человека в критический момент. Здесь ключевую роль играют два элемента: кризисные линии и система здравоохранения. Горячие линии психологической помощи существуют по всему миру, и в том числе в России: общероссийский телефон детского доверия: 8-800-200-01-22, для взрослых — 8 (800) 250-25-61.
Согласно Письму Минпросвещения России от 30.06.2022 N 07-4237 в образовательных организациях с обучающимися рекомендованы профилактические мероприятия, направленные на формирование у них позитивного мышления, принципов здорового образа жизни, предупреждения суицидального поведения. Учителя, социальные работники могут проходить обучение по распознаванию признаков депрессии и суицидального риска. Оно может проводиться в психологических центрах, социально-реабилитационных центрах, системе дополнительного профессионального образования. Ответственность как за организацию профилактики суицидального поведения, так и за его результаты лежит на школьной психологической службе и педагоге-психологе.
Важным остается проведение мероприятий для формирования у обучающихся навыков ассертивного поведения (стрессоустойчивости, жизнестойкости, уверенности в себе, отношения к собственным ошибкам как ресурсу дальнейшего развития), умений конструктивного разрешения конфликтов, а также на развитие у несовершеннолетних социальной уверенности как средства «внутренней защиты» от рисков суицида.
В качестве примера можно привести проект «1221», созданный для психологической помощи людям от 12 до 21 года. В месяц к психологам службы поступает больше тысячи обращений о буллинге в школе, о сложных отношениях в семье, о неприятии обществом всего нового и нетрадиционного, о первых романах и о непреодолимых, по мнению подростков, трудностях. Чат работает каждый день, чтобы получить ответ, нужно задать вопрос психологу до 21.30.
Профессор СПбГУ суицидолог Всеволод Розанов комментирует: «Смысл превенции в том, чтобы повсеместно стремиться ослабить влияние факторов риска и усилить действие факторов-протекторов. В то же время существуют апробированные стратегии превенции, которые реализуются на различных уровнях. К ним относятся информирование широких контингентов о фактах о самоубийстве, о признаках приближающейся угрозы, о симптомах депрессии и о ресурсах профессиональной помощи (телефоны доверия, центры психологической поддержки и т. д.). Известно также, что ограничение доступности средств суицида (например, барьеры на мостах и в излюбленных местах, где совершаются прыжки, контроль за отпуском суицидогенных лекарств в аптеках, контроль за оружием в индивидуальном пользовании) могут оказать положительное влияние, снижая число суицидов.
Используются стратегии повышения квалификации врачей общей практики и врачей скорой помощи, сотрудников МЧС, полицейских, психологов и психиатров. На организационном уровне существует множество методических руководств, телефонов доверия, локальных и региональных программ превенции, расширяются возможности оказания и доступность психиатрической помощи, тема постоянно обсуждается на научных конференциях, издаются журналы и монографии. Тем не менее, превенция нуждается в совершенствовании и повышении эффективности, особенно в школах и университетах. К сожалению, несмотря на наличие во многих университетах различных ресурсов психосоциальной помощи, суицидов среди студентов не становится меньше.
Одним из перспективных вариантов является использование приложений для гаджетов, направленных на контроль и укрепление своего психического здоровья и помощь при суицидальном кризисе. Очень важно добиваться хорошего взаимодействия между системой здравоохранения, образования, социальной защиты и обществом, семьями и лицами, которые в данный момент нуждаются в помощи. Необходимо больше публичных действий и системных продуманных программ, которые были бы известны широкой общественности, а не только узкому кругу профессионалов, веб-сайтов, сообщений в прессе и различных инициатив, направленных на предупреждение суицидов и укрепление стрессоустойчивости и психического здоровья населения».
***
Будущее без суицидов — это не мир, в котором у людей не бывает душевной боли или кризисов. Это мир, в котором у каждого человека в момент наивысшего отчаяния будет множество «поручней» и «страховочных сеток»: доступная помощь, поддержка близких, подготовленный врач и общество, которое не осуждает, а помогает. Это сложнейшая задача, но, как доказал мировой опыт, — она выполнима.
Автор текста Валерия Стопичева
Изображение на обложке: Freepik
Создано при поддержке Минобрнауки РФ в рамках Десятилетия науки и технологий (ДНТ), объявленного Указом Президента Российской Федерации от 25 апреля 2022 г. № 231.
