Мы называем это «химией», «искрой» или поэтично «бабочками в животе». Считается, что выбор партнера — территория таинственного чувства, неподвластного логике. А что если посмотреть на это сквозь призму науки? Возможно, окажется, что правда еще романтичнее. Потому что это чувство не случайность — а удивительное совпадение, где наше сердце встречается с памятью генов, детским опытом и социально-экономическими факторами. Давайте же заглянем за кулисы главного чувства и узнаем, как на самом деле работает притяжение и почему мы влюбляемся.
Три гормона любви: дофамин, окситоцин, эндорфины
Когда приходит любовь? Это чувство может наступить стремительно — «с первого взгляда», или же медленно, зарождаясь спустя годы в браке, изначально заключенном по социальным или экономическим соображениям (как это было в династических союзах). Но как мы понимаем, что это она — любовь? «Бабочки в животе» — это буквальное описание работы мозга, попавшего под действие нейрохимического коктейля из трех ингредиентов.
- Дофамин — это гормон вознаграждения. Он активируется, когда мы видим объект влечения, и создает ощущение, похожее на легкую эйфорию. Именно дофамин заставляет наш разум постоянно возвращаться к образу возлюбленного, вытесняя другие мысли. Как показывают исследования (например, работа Джона Манера и его коллег), влюбленные люди меньше обращают внимание на других потенциальных партнеров — их внимание буквально «захвачено» дофаминовым фокусом.
- Окситоцин, известный как «гормон объятий», играет ключевую роль в формировании привязанности. Он выделяется во время близости, кормления грудью и даже искреннего смеха. Окситоцин усиливает чувство доверия и спокойствия рядом с партнером. Интересно, что у моногамных видов животных, таких как, например, некоторые полёвки, количество рецепторов окситоцина в мозге значительно выше, чем у полигамных. У людей окситоцин помогает создавать и поддерживать долгосрочные связи.
- Эндорфины — природные обезболивающие и антидепрессанты. Они выделяются во время смеха, физических нагрузок, близости и создают ощущение глубокого удовлетворения и безопасности. Именно эндорфины делают общение с близким человеком таким приятным и умиротворяющим. Смех, кстати, — мощный стимулятор выработки эндорфинов, что объясняет, почему чувство юмора так ценится в партнерах.
Исследования британских нейробиологов Андреаса Бартельса и Семира Зеки показали, что при взгляде на фото любимого человека не только активируются зоны системы вознаграждения, но и снижается активность в областях, ответственных за критическое мышление и негативные эмоции — префронтальной коре и височных долях. Получается, что знаменитая фраза «любовь слепа» — не просто метафора, а точный нейробиологический факт: мозг влюбленного человека на время отключает «внутреннего критика», позволяя нам видеть партнера в идеализированном свете.
Как гены управляют нашим выбором партнера?
За нашей кажущейся иррациональностью в выборе партнера стоит многовековая мудрость эволюции. Мы бессознательно оцениваем сигналы, которые говорят о качестве генов, здоровье и репродуктивном потенциале.
К примеру, павлины на брачных токах выстраиваются в ряд и, словно на рынке, распускают свои огромные хвосты. Самка проходит вдоль шеренги и выбирает обладателя самого роскошного. Этот тяжелый и неудобный хвост служит сигналом отличных генов. Ученые называют это теорией гандикапа. У людей все сложнее: мы тоже оцениваем «качество генов» по внешности, но, в отличие от павлинов, не ограничиваемся ими. На какие же подобные маркеры генов обращаем внимание мы?
- Симметрия тела и лица — один из ключевых маркеров. Она свидетельствует о стабильности развития и устойчивости к болезням. Исследования показывают, что люди с более симметричными чертами воспринимаются как более привлекательные, а мужчины с симметричным телосложением часто имеют больше партнерш.
- Соотношение талии и бедер у женщин (идеальное — около 0,7) не просто эталон красоты, но и индикатор уровня эстрогена, фертильности и общего здоровья. Ученые Уильям Лассек и Стивен Гаулин, используя данные Национального центра статистики здравоохранения США, обнаружили, что результаты когнитивных тестов у детей связаны с соотношением талии и бедер их матери. Дети, у матерей которых были широкие бедра и низкое соотношение талии и бедер, набрали самые высокие баллы. Возможно, мужской мозг бессознательно считывает эту арифметику.
Интересно, что мужские предпочтения могут меняться в зависимости от условий: в обществах с дефицитом пищи ценятся пышные формы, а там, где нет угрозы голода, — тонкая талия.
- Запах — возможно, самый древний и мощный сигнал. Через обоняние мы считываем информацию о главном комплексе гистосовместимости (ГКГ) — группе генов, отвечающих за иммунитет. Исследования показывают, что нас подсознательно привлекают запахи людей с отличным от нашего ГКГ — так природа стремится обеспечить потомству более разнообразный и устойчивый иммунитет. Женщины, например, особенно чувствительны к запахам в период овуляции и могут оценивать по ним генетическое качество партнера.
Роль запаха в выборе партнера настолько фундаментальна, что с ней, по некоторым гипотезам, связан древнейший ритуал близости — так называемый «эскимосский поцелуй», когда люди соприкасаются носами и вдыхают запах друг друга. Этот жест распространен среди инуитов и многих других народов (например, в Новой Зеландии — «хонги»).
- Голос и тембр также играют роль: традиционно низкий мужской голос ассоциируется с высоким уровнем тестостерона, а высокий женский — с эстрогеном, что подсознательно воспринимается как признаки фертильности. Многочисленные исследования в области эволюционной биологии (например, работы Дэвида Путса и его коллег) показывают, что низкие голоса люди воспринимают как принадлежащие более крупным, сильным и доминантным особям. Высокие же голоса ассоциируются с меньшими размерами тела и неагрессивным, безопасным поведением.
В то же время Николай Никифоров, кандидат педагогических наук, эксперт по ораторскому искусству, отмечает, что помимо тона голоса важна эмоциональная окраска речи: голос, который передает энтузиазм и уверенность, более привлекателен, чем монотонный или неуверенный.
«Но как же быть с модой?» — спросите вы. И с тем, что в разные века и у разных народов были популярны разные типы телосложения, разные типы лица, а уж тем более разная одежда или, например, разные ароматы. На самом деле мода — это набор разнообразных инструментов, которые по-разному помогают нам демонстрировать и считывать все те же древние сигналы. Ведь самая главная задача модников во все времена — стать максимально успешной версией себя в актуальном контексте. Поэтому, выбирая партнера, мы всегда в первую очередь отвечаем на вопрос: «Насколько хорошо этот человек решает задачи выживания и процветания в нашем общем сейчас?» А мода помогает определить, как именно выглядят сегодня эти «задачи» и «решения».
Теория привязанности: какой сценарий любви мы выбираем?
Любовный выбор кажется вольным полетом чувств, но у него часто есть «автор сценария» — наш детский опыт. Ключ к пониманию этого явления дает теория привязанности, разработанная английским психиатром Джоном Боулби и развитая психологом Мэри Эйнсворт в середине XX века. Их исследования показали, что стиль эмоциональных связей, заложенный в младенчестве, становится бессознательной схемой для всех будущих отношений.
Психологи выделяют три основных типа привязанности.
- Надежный стиль формируется, когда родитель стабильно отзывчив и предсказуем. Ребенок знает: мир безопасен, а в трудную минуту ему помогут. Во взрослой жизни такие люди, как правило, доверяют партнерам, не боятся близости, открыто говорят о чувствах и конструктивно разрешают конфликты. Они умеют быть и в паре, и автономными.
- Тревожный стиль возникает, если внимание родителей было непоследовательным: то ласка, то холодность. Ребенок не понимает правил и живет в постоянной тревоге: «А будут ли меня любить завтра?». Став взрослыми, такие люди часто нуждаются в непрерывном подтверждении любви, страдают от ревности и болезненно воспринимают любую дистанцию.
- Избегающий стиль — это «эмоциональная крепость», причина которой хроническая холодность, отвержение или игнорирование потребностей ребенка. Вывод, который делает малыш: «Полагаться на других бесполезно и больно». Во взрослых отношениях эти люди высоко ценят независимость, дистанцируются при сближении, скрывают чувства и могут воспринимать искреннюю близость как угрозу своей автономии. Их внутренний слоган: «Мне никто не нужен».
Позже исследователи Мэри Мэйн и Джудит Соломон, работая с более сложными случаями, добавили четвертый тип: дезорганизованный / дезориентированный. Этот стиль возникает как реакция на травмирующий или пугающий опыт с самим опекуном.
Таким образом, мозг, стремясь к знакомому (даже если оно болезненно), бессознательно ищет партнеров, которые подтверждают детский сценарий. Однако теория привязанности — не единственный «психологический компас». На наш выбор влияет и бессознательный поиск:
- «зеркального отражения»: мы часто выбираем партнеров, похожих на нас по статусу, ценностям и даже уровню привлекательности — это создает чувство комфорта и справедливости;
- комплементарности: нас может манить в партнере то, чего, как нам кажется, не хватает нам самим (сила — уязвимость, практичность — мечтательность), что становится либо ресурсом для роста, либо почвой для конфликтов;
- семейного «задания»: порой мы пытаемся «доиграть» с новым партнером нерешенные сценарии из детства, бессознательно надеясь, наконец, получить ту любовь, которую недополучили.
Артур Вафин, к.п.н., психолог, доцент Финансового университета при Правительстве РФ, комментирует: «С точки зрения психоанализа взрослая любовь нередко является бессознательным воспроизведением детских сценариев, но не в примитивном смысле, что мы ищем папу или маму, а гораздо тоньше и глубже. Зигмунд Фрейд писал, что любовный выбор формируется вокруг ранних объектных отношений. Ребенок усваивает не столько кто его любил, сколько как его любили: через ощущение отсутствия родителя, тревогу, контроль, холодность или теплоту. Эти переживания закрепляются как бессознательные шаблоны привязанности. Во взрослом возрасте мы склонны выбирать партнеров, с которыми можно воспроизвести знакомую психическую конфигурацию, даже если она приносит страдание. Фрейд называл это принуждением к повторению: психика снова и снова возвращается к неразрешенному конфликту в надежде, пусть и иллюзорной, наконец все исправить.
Французский психоаналитик Жак Лакан радикализирует эту мысль. Для него мы выбираем партнера не как реального человека, а как носителя нашего бессознательного желания. Нас притягивают не здоровые отношения и не надежность, а то, что резонирует с нашей внутренней нехваткой. Именно поэтому драматические, болезненные отношения часто ощущаются как особенно настоящие: они совпадают с уже знакомой структурой желания и субъективной идентичности. Отсюда важный вывод: порочный круг невозможно разорвать на уровне рациональных решений – списков, установления красных флажков или самовнушений. Бессознательное не подчиняется прямым приказам. Разрыв происходит тогда, когда человек начинает распознавать собственный сценарий, видеть, какую позицию он сам постоянно занимает в отношениях, какую роль предлагает другому. В психоаналитической работе это означает переход от вопроса «почему мне попадаются такие партнеры?» к вопросу «что я бессознательно ищу в этих отношениях и какую пьесу о себе через них разыгрываю?».
Любовь и социально-экономические критерии
Иногда выбор партнера напоминает сложные деловые переговоры. Анализ десятков тысяч брачных объявлений из разных стран мира, которые собрали и изучили исследователи, включая эволюционного психолога Дэвида Басса, показывает абсолютно четкую картину.
- Мужчины в подавляющем большинстве случаев указывают в анкетах свой доход, образование и статус, а в партнерше ищут молодость и привлекательность, указывая при этом возраст и даже параметры фигуры.
- Женщины же на первое место ставят свою внешность, а в требованиях к мужчине делают акцент на его стабильность, образование и финансовые возможности.
И этому тоже есть не только социальные, но и биологические объяснения. Беременность и воспитание ребенка, перспектива которых заложена в женщине на подсознательном уровне, требуют ресурсов. Как следствие, ее мозг ищет партнера, который сможет их обеспечить. Мужской мозг, в свою очередь, подсознательно ставит на первый план признаки фертильности. И обе стороны стремятся уже на стадии заочного отбора претендентов учесть нужные параметры.
Однако мы редко получаем все и сразу. Британский антрополог и эволюционный психолог, профессор Оксфордского университета Робин Данбар в книге «Наука любви и измены» подчеркивает, что выбор партнера — это всегда трехсторонний компромисс между:
- качеством генов: здоровье, симметрия, запах;
- качеством партнерства: верность, доброта, эмоциональная поддержка;
- качеством ресурсов: доход, статус, безопасность.
А наш мозг – инструмент для проведения сложной работы по взвешиванию и оптимизации всех групп этих параметров.
В неблагоприятных социально-экономических условиях ресурсы часто выходят на первый план, так как они напрямую определяют выживаемость потомства. Исторические исследования — например, демографа Эккарта Фоланда, проведенные в немецком Крумхёрне и охватывавшие данные с XVII по XIX век — показывают, что женщины, вышедшие замуж за более состоятельных мужчин, в среднем имели больше выживших детей.
И наоборот: к концу XX — началу XXI века в обществах с высоким уровнем равенства полов, социальной защищенностью, где женщины и сами обладают немалыми ресурсами, акценты смещаются — об этом говорят, например, работы Дэвида Басса. На первый план выходят критерии качества партнерства: эмоциональной совместимости, общих ценностей и личностного роста. Однако, как показывают исследования, даже в таких условиях древние паттерны никуда не исчезают — они просто становятся менее доминантными в сложной формуле выбора.
***
И все же, в конечном счете, любовь — это не просто удачное стечение обстоятельств, позволившее найти того, кто подходит нам по параметрам. Это мужество и искусство — каждый день, вопреки и благодаря всей этой сложной науке, выбирать друг друга заново. И строить свой уникальный союз, в котором химия, душа и разум находят свое собственное гармоничное звучание.
Автор текста Валерия Стопичева
Изображение на обложке : Ai-generated
