В Арктике происходят странные вещи: земля, которая была мерзлой тысячи лет, вдруг начинает «таять на глазах». И речь не о медленных процессах — изменения фиксируют буквально за несколько лет. Особенно достается торфяникам с повторно-жильными льдами. Звучит сложно, но на деле это такие «торфяные соты» на вечной мерзлоте, где между полигонами залегают мощные линзы льда. Если их разморозить — ландшафт просядет, и вместо аккуратного рисунка появятся провалы, термокарстовые озерца и грязь.
Группа ученых из Института криосферы Земли (Тюмень) и австрийской компании «b.geos» решила выяснить, насколько устойчивы эти торфяники к трем неприятностям: глобальному потеплению, размыву берегов озер и технике — дорогам, трубам, поселкам. В качестве полигона выбрали север Западной Сибири, а именно Пур-Тазовское междуречье. Там насчитали 1864 торфяника общей площадью 127,5 км².
Исследователи провели не просто инвентаризацию. Они взяли спутниковые снимки высокого разрешения (там можно разглядеть даже отдельные просадки), добавили съемку с беспилотников на ключевых участках и несколько лет мониторили, что происходит с торфом и льдом. И вывели три степени воздействия: слабое (пока распустило до 30% площади), среднее (уже 30–70% в плачевном состоянии) и сильное (более 70% — всё, процесс пошел).
Оказалось, что климат портит торфяники везде, но неодинаково. На юге региона и кое-где на северо-западе он пока терпим. А вот волны озер размывают берега в основном на северо-востоке и в центре — там некоторые торфяники уже теряют свои «полигоны» прямо на глазах, как плохо склеенный пазл. С антропогенкой все предсказуемо: активное разрушение замечено рядом с дорогами, трубопроводами и поселками, особенно в восточной части. Казалось бы, о чем тут спорить?
Но самое интересное началось, когда ученые решили сложить все три фактора вместе. По отдельности климат, озера и техника давали одну картину, а вместе — совсем другую. При изолированном рассмотрении относительно устойчивыми считались почти 59% торфяников (от климата) и 58% (от ветра с озер — там, к слову, многие просто не граничат с водой). От техники устойчивыми считалось вообще почти всё, кроме крошечных 1,3%. А вот когда включили все три напасти одновременно, количество неустойчивых торфяников подскочило до 21%, а стабильных упало с 58–59% до 47,8%. Иными словами, если проверять торфяник только на один вид опасности, можно успокоиться и прозевать, что вместе с соседними угрозами он уже превращается в болотную кашу.
Выяснился и забавный размерный парадокс. Маленькие торфяники (до 0,1 км²) — молодцы, их большинство, они встречаются повсюду и чувствуют себя более-менее. А вот крупные, больше 0,5 км², — сплошь неустойчивые. Им, видимо, тяжелее адаптироваться: чем больше площадь, тем больше масштаб просадок и озерков внутри. Так что в мире вечной мерзлоты быть «неформатом» — плохая стратегия.
Итог для практиков: если вы проектируете дорогу или трубопровод в тундре, недостаточно оценить, как техника повлияет на торфяник сама по себе. Надо смотреть и на то, где рядом озеро, и как изменился климат именно в этом районе. Иначе получится, что защитили от гусениц — а пришла волна или аномальное тепло, и торфяник «поплыл». Ирония в том, что даже самые стабильные участки на юге региона не гарантируют вечного покоя: как только перегревается воздух или подмывается берег, «вечная мерзлота» перестает быть вечной. А торфяникам, которые служат естественным «холодильником» для всей этой системы, остается только посочувствовать — или, если мы будем умнее, вовремя помочь им выжить.
Исследование опубликовано в журнале «Природные ресурсы Арктики и Субарктики»
Изображение на обложке: разработано Magnific
