На просторах Великих равнин Северной Америки судьба бизонов трагична: тысячелетия охоты сменились тотальным истреблением в XIX веке, поставившим вид на грань исчезновения. Однако задолго до этого кризиса древние охотники демонстрировали удивительную адаптивность, меняя стратегии и места промысла. Особую загадку для ученых представляет участок Бергстром в центральной Монтане. Здесь люди охотились на бизонов с перерывами почти семь столетий, а затем внезапно и навсегда покинули это место, хотя стада по-прежнему бродили по окрестностям. Что же заставило их уйти?
«Мы установили, что активное использование стоянки прекратилось примерно 1100 лет назад, — рассказывает доктор Джон Вендт, палеоэколог из Университета штата Нью-Мексико, ведущий автор исследования. — Причина оказалась не в исчезновении добычи. Ключевым фактором стали мощные, повторяющиеся засухи, которые лишили охотников жизненно важного ресурса — воды в ближайшем ручье, необходимой для разделки туш. Заброшенность стала ответом на экологический стресс и трансформацию социальных структур».
Чтобы разгадать эту многовековую тайну, ученые предприняли междисциплинарный подход, совместив археологические раскопки с анализом донных отложений. В 2019 году на месте были заложены шурфы, извлечены образцы древесного угля для радиоуглеродного датирования и отобраны керны пород. Лабораторный анализ пыльцы, микроскопических угольков и следов крупных травоядных позволил восстановить пасторальную картину прошлого.
Результаты оказались неожиданными.
«Мы выяснили, что территория не стала экологически непригодной в абсолютном смысле, — подчеркивает Вендт. — Бизоны не ушли, растительный покров не претерпел катастрофических изменений, режим пожаров оставался стабильным. Это доказывает, что охота на бизонов была сложной деятельностью, а не просто следованием за мигрирующими стадами».
Истинные причины ухода кроются в сочетании климата и эволюции общества. Многолетние засухи сделали ресурсы, особенно воду, менее предсказуемыми. Параллельно происходила социальная реорганизация: небольшие мобильные группы охотников-собирателей уступали место более крупным, скоординированным коллективам. Эти «предприятия» создавали постоянную инфраструктуру, ориентировались на массовый забой и производство излишков для торговли и хранения.
«Такая модель требовала гарантированного доступа к ключевым ресурсам: воде для обработки туш, кормовой базе для привлечения крупных стад и топливу для костров, — поясняет Вендт. — Идеальными становились места с особыми топографическими условиями — например, обрывами для загона (так называемые «бизоньи прыжки»). Если все факторы совпадали, такие участки эксплуатировались веками».
Однако у эффективности была и обратная сторона: повышенная уязвимость. Крупные, сложно организованные стоянки было труднее адаптировать к резким переменам. Их успех зависел от стабильности условий. Исследователи полагают, что именно культурная гибкость и накопленные знания позволили охотникам вовремя реорганизоваться и покинуть Бергстром, когда его надежность пошатнулась.
Это древнее решение содержит урок для современности. Управление популяциями диких животных, включая восстановление бизонов, может повысить устойчивость к климатическим изменениям, закладывая в стратегии возможность адаптации — смены методов и территорий в ответ на новые вызовы.
Ученые оговариваются: история Бергстрома — частный случай. Другие стоянки в регионе могли быть заброшены по иным причинам. Кроме того, исследование не смогло установить точную продолжительность и интенсивность каждого периода использования участка. Не исключено, что после основного этапа на территорию occasionally возвращались, но следы таких визитов оказались слишком слабыми для обнаружения. Тем не менее, эта работа проливает свет на сложное взаимодействие между человеком, климатом и экосистемой в доисторическую эпоху.
Изображение: Джон Вендт
