Русский язык на протяжении своей истории не раз становился объектом ожесточенных споров. Март 2026 года добавил новые краски: вступили в силу поправки, обязывающие размещать вывески, ценники и меню в первую очередь на русском языке, а параллельно патриарх Кирилл призвал полностью запретить нецензурную лексику в публичном пространстве. Где грань между разумной охраной языка и стремлением «запретить ветер»? «Поиск» беседует с Владимиром ПАХОМОВЫМ (на снимке) — ученым секретарем Орфографической комиссии РАН, научным сотрудником Института русского языка им. В.В.Виноградова РАН, председателем Филологического совета «Тотального диктанта», одним из самых известных и вдумчивых популяризаторов отечественной словесности.
— Владимир Маркович, новый закон жестко ограничивает использование латиницы и, в общем, любых заимствований, но запреты в языке редко работают. Как вы оцениваете сам подход: можно ли защитить язык административными мерами, не нарушая его естественного развития?
— В прессе часто пишут о «законе о защите русского языка», хотя официально он так не называется. Закон «О государственном языке РФ» у нас существует с 2005 года. И все двадцать лет у лингвистов есть к нему вопросы. Самое главное — до сих пор нет единого понимания, что такое «русский язык как государственный». Даже авторы четырех словарей, которые утверждены в качестве нормативных изданий, фиксирующих нормы русского языка как государственного, исходили, кажется, из собственных представлений о том, что это значит, и эти представления явно различались.
С 1 марта вступила в силу поправка к Закону «О защите прав потребителей». Согласно ей, указатели, вывески, ценники, меню должны быть в первую очередь на русском языке. Важно: закон не запрещает латиницу как таковую. По желанию владельца информация может быть продублирована на любом иностранном языке. Но вопросов, конечно, много.
Во-первых, непонятно, как далеко простирается действие закона, что попадает под него, а что нет. Во-вторых, непонятна иерархия словарей. Если мы говорим о недавних заимствованиях, достаточно ли вхождения слова хотя бы в один из них, чтобы оно было легально, или обязательно нужно, чтобы оно присутствовало в словаре иностранных слов? Ведь если распоряжением правительства утверждены четыре словаря русского как государственного, то каждый из них обладает авторитетом. Этот список будет расширяться — в него станут добавлять другие словари. Между ними неизбежно возникнут противоречия, и это вполне естественно. Как тогда будут решаться вопросы о правильности написания, произношения, употребления того или иного слова? Каким будет механизм добавления в утвержденные словари новых слов, нужных языку и его носителям? Пока не очень понятно. Мы очень ждем ответов на эти вопросы.
— А вы сами приложили руку к какому-нибудь из нормативных словарей?
— Орфографический словарь русского как государственного создавался в нашем институте, в отделе культуры речи. Я видел, как мои коллеги трудились над ним. Это была очень кропотливая работа, которая шла несколько месяцев без выходных и отпусков. Сроки ставились жесткие.
— Наличие таких утвержденных государством нормативных изданий — это, скорее, плюс или минус?
— С одной стороны, это хорошо, потому что словарей сейчас действительно очень много. Неспециалисту разобраться в них непросто, и недобросовестные издательства этим пользуются. Они знают, что нелингвистам известны лишь некоторые фамилии языковедов — Ушаков, Ожегов, Розенталь. Мало кто выходит за пределы этого списка, но далеко не все пользователи представляют, когда эти ученые жили и когда они создавали свои словари. На книжном рынке полно «хулиганских» изданий: «Словарь Даля в современном написании», «Орфографический словарь современного русского языка под редакцией Ушакова». Их покупают в школы, покупают в семьи, потому что фамилии стали брендами. На деле это либо переиздания прижизненных изданий - тогда они не отражают современного языка — либо работа неизвестных компиляторов.
Конечно, нужен какой-то ориентир. Плохо другое: утвержденные государством словари явно делались на скорую руку. Спешили, чтобы поскорее получить готовый механизм. В итоге словари не выстроены в единую систему, между ними уже есть противоречия.
Подробности в материале Татьяны Черновой «Замолвим слово» в очередном номере газеты «Поиск».
