Вселенная как комната. Чужие миры станут для человека родным домом. - Поиск - новости науки и техники
Поиск - новости науки и техники

Вселенная как комната. Чужие миры станут для человека родным домом.

Вот уже 13 лет соединяет науку и вымысел, реальность и мечты, утопии и антиутопии ежегодный Международный фестиваль фантастики “Звездный Мост”, который проходит в Харькове. Как влияет наука на этот любимый народом жанр литературы? Какие новые научно-технические идеи рождаются в воображении фантастов? Можно ли сказать, что фантастика готовит нас к будущему?
Корреспондент “Поиска” попросила ответить на эти вопросы двух братьев, которые имеют к фантастике непосредственное отношение. Один из них – писатель Федор Чешко (на снимке слева). Почти 20 лет назад он дебютировал рассказом “Ночь волчьих песен”, ныне является автором 13 книг в жанре фантастики, некоторые из них сам иллюстрировал. В то же время он кандидат технических наук, работает ведущим научным сотрудником в Украинском государственном научно-исследовательском углехимическом институте. Другой – доктор философских и кандидат биологических наук Валентин Чешко (на снимке справа). Фантастику не пишет, однако многие его научные работы по философии науки, биоэтике, биополитологии и теоретической генетике, посвященные исследованию вариантов будущей эволюции человека, вполне могли бы вдохновить работающих в этом жанре писателей.

– Федор Федорович, ваш первый рассказ вышел в 1991 году, всего на семь лет отстав от первой научной публикации. За прошедшие 20 лет у фантастов появились какие-то новые технические идеи преодоления пространства и времени? Какова альтернатива путешествия в космосе на громоздких кораблях с запасом ресурсов для обеспечения жизнедеятельности экипажа?
– В реальности развитие техники в основном определяется принципом разумного минимализма. Пока космические аппараты обеспечивают достижение поставленной цели, нет необходимости в дорогостоящих поисках принципиальной альтернативы. Так что продолжать освоение Солнечной системы человечество будет по принципу “все свое ношу с собой”. Однако даже при таких путешествиях, не говоря уже о межзвездных экспедициях, эффективность кораблей в их нынешнем понимании весьма сомнительна из-за расстояний и ограничения скорости передвижения.
И тут писатели, а может, ученые – сейчас сложно сказать, кто был первым, – предложили множество идей. Тут и надежда, что скорость света не окажется предельной для перемещения материальных объектов, и предсказание существования новых способов преодоления расстояний, например путешествий через подпространство, где время и расстояние подчиняются иным законам, чем в привычной нам реальности. У братьев Стругацких, например, корабль “прокалывает Риманову складку и сигма-деритринитирует пространственно-временной континуум”. С развитием компьютерной техники появилась новая идея: пересылать на межзвездные расстояния не самого человека, а его информационную матрицу. Но это ведь даже не теории. Это мечты.
С моей точки зрения, интересной представляется идея осваивать чужие миры, чужие среды, изменяя под них самого человека, а не прятаться в космических кораблях и скафандрах. До нашумевшего фильма “Аватар” такого рода сюжет исследовали Клиффорд Саймак, Пол Андерсон, Иван Ефремов, Кир Булычев и другие авторы. Однако бурные темпы развития современной генетики и биотехнологии делают эту мечту достаточно реальной и потому особенно привлекательной. В мечте об изменении себя, об избавлении от необходимости таскать на себе скорлупу пригодной окружающей среды, пожалуй, дальше всех пошли братья Стругацкие. С их точки зрения, это путь дальнейшей эволюции человечества: от Человека Разумного к Человеку Всемогущему, который “будет обитать во Вселенной, как мы с тобой – в этой комнате”.
– У вас есть произведения в жанрах как научной фантастики, так и фэнтези. Чем привлекают вас магические сюжеты?
– Главная причина привлекательности фэнтези объясняется тем, что у личности-мага больше возможностей влиять на окружающий мир. Ведь как-то влиять на него нужно! И лучше всего это доказывает бурная история последних десятилетий. Разве стал мир уютнее и безопаснее? Разве не появились новые риски и опасности? Разве стало в нем меньше Зла и больше Добра? Магическая реальность дает больше свободы для моделирования нового, лучшего мира.
Но у фэнтези есть и опасная особенность: она чересчур упрощает жизнь. Если перед тобой такое существо, как орк или гоблин, и думать не нужно, плох он или хорош. Орки и гоблины хорошими быть не могут. Значит, не нужно вникать в мотивацию их действий. Кто против Добра – тот однозначно за Зло. Этот нередкий в фэнтези подход снимает вопросы “зачем?” и “почему?”. Нужно действовать, оставляя для размышления только “как?”. Это прием сознательного упрощения исходных условий, известный и в науке. Я же в своих “магических произведениях” хотел показать, что очередная битва Добра со Злом, которая не оставляет сомнений, на чью сторону встать, на самом деле способна обернуться такой “стороной”, что даже слово “битва” окажется ошибкой.
– Следите ли вы за новостями о достижениях современной науки?
– Конечно. И как специалист, и как писатель. Недавно, например, прошло сообщение: китайские ученые доказали, что генные структуры растений и животных, употребляемых в пищу, могут внедряться в геном человека. С этой точки зрения предполагается пересмотреть существующие представления о пищевых цепочках. А если вспомнить глобальные программы по генной модификации сельскохозяйственных культур? Наука еще не доросла до предвидения всех возможных побочных эффектов. Все это вполне может стать темой для фантастического произведения.
– Валентин Федорович, интересуетесь ли вы фантастикой?
– Да. Мой интерес двоякий. С одной стороны, меня привлекают произведения, которые стали или станут, на мой взгляд, классикой. Они интересуют меня как читателя и зрителя. В качестве примера могу привести таких авторов, как Мэтьюрин, Мэри Шелли, Булгаков, Толкиен, Лем, братья Стругацкие, Брэдбери, Хаксли.
С другой стороны, меня профессионально интересуют “хиты”, которые либо отражают, либо формируют сознание современного человека, хотя их художественные достоинства могут быть и не столь явными. Они служат материалом для анализа тенденций социокультурного развития современной цивилизации. Например, американский боевик “Трансформеры” о войне
разумных инопланетных роботов крайне важен с точки зрения социального “диагноза” и пропаганды американской масс-культуры. Знаменательными с этой точки зрения мне представляются книги Дэна Симмонса, Питера Гамильтона, Джоан Роллинг, а также фильмы “Гаттака”, “Аватар” и “Матрица”.
На мой взгляд, фантастика отражает в общественном сознании и ментальности не реалии развития науки и технологии как таковые, а, прежде всего, их возможные социальные последствия. В этом смысле она показывает, как эволюционирует система отношений науки и общества. Чего мы боимся, на что надеемся, во что элита – политическая и экономическая – стремится заставить нас поверить. То есть этот жанр выражает ожидания и опасения, которые человек связывает с научно-техническим прогрессом. Показательна в этом отношении эволюция фильма “Терминатор”. От первой к последней серии базисная для гражданского общества идея свободного выбора будущего постепенно вытесняется идеей жесткой “предначертанности” своей и общечеловеческой судьбы. Крайне симптоматично…
– Какие из открытий современной биологии вы считаете наиболее значимыми?
– Генная диагностика, генная инженерия и нейролингвистическое программирование… Вообще, нейрофизиология и когнитивистика. Эти достижения не только меняют условия нашей жизни, они еще и являются “миной замедленного действия” под мировоззренческую и культурную основу современной цивилизации, ее систему ценностей, да и саму природу человека.
Между тем в массовом сознании и в его зеркальном отражении – фантастике – шкала приоритетов и рисков иная. Так, с точки зрения экспертов, существование общества равных возможностей, которое основано на принципах социальной справедливости и социальной солидарности сильных и слабых, представляется маловероятным в том случае, если можно будет еще до рождения делать прогноз – когда тот или иной человек заболеет смертельным недугом, каковы будут его профессиональные возможности или политические предпочтения. Однако фантастика гораздо охотнее эксплуатирует тему клонирования, хотя это куда менее рискованно для человечества, чем возможность генетического тестирования.
– Чем, на ваш взгляд, объясняется растущая популярность жанра фэнтези, который в определенном смысле противостоит научной фантастике?
– Сейчас существует тенденция все более узкой специализации научно-исследовательской и инженерно-технологической деятельности. Таким образом специалисты справляются с возрастающим потоком информации. В результате современная наука становится непостижимой для среднестатистического человека – чем-то вроде магии. Грань между магией и технологией для него стирается, а чувство беспомощности и зависимости растет. Растет и стремление выйти за рамки мира, жестко зависимого от технологий. Таковы, на мой взгляд, основные причины возрастающей популярности фэнтези. Происходит эзотеризация самой науки, магия и мистика успешно приобретают статус научных теорий. По-видимому, это один из наиболее серьезных экзистенциальных рисков техногенной цивилизации.
Кстати сказать, такая ситуация уже была в эпоху Средневековья. Трансцендентальный, недоступный объективной проверке мир религиозных видений – Рая и Ада, Чистилища – определял тогда жизнь средневекового человека, а видения мистиков служили мощным фактором развития цивилизации. Возможно, мы действительно, как предсказывали Николай Бердяев и Умберто Эко, стоим на пороге нового Средневековья? Судя по произведениям последних лет, это один из альтернативных сценариев будущего. Иная возможность, отраженная в таких видах фантастики, как киберпанк и нанопанк, – гипотетический трансгуманистический мир, в котором человек отказался от привычного человеческого облика в результате внедрения передовых технологий: информатики, биотехнологии, медицины.
– Можно ли сказать, что фантастика готовит нас к будущему?
– Да, научно-фантастическая литература служит индикатором грядущей “революции в умах”, которая приведет к очередному изменению базовой стратегии отношения человека к самому себе и миру, в котором он живет. Но это зеркало крайне своеобразное, оказывающее серьезнейшее обратное воздействие на историю, своеобразный самореализующийся или самотормозящийся прогноз.
В качестве примера можно привести повесть Станислава Лема “Солярис” и трилогию братьев Стругацких “Обитаемый остров” – “Жук в муравейнике” – “Волны гасят ветер”. Хотим мы или нет, но вопрос о взаимоотношениях
разумных существ, имеющих совершенно различную, возможно, несопоставимую материальную основу, в ближайшие десятилетия встанет как вопрос практической биополитологии. И дело не в “пришельцах” из космоса, а в рукотворной эволюции человека. Фантастические темпы развития генной инженерии, информатики и т.п. не оставляют насчет этого ни малейших сомнений. Мы стоим на пороге эры управляемой разумом эволюции.
– И что, по-вашему, человечество ждет впереди в его рукотворной эволюции?
– Возможно, мы просто изменимся до неузнаваемости. Разумная жизнь сохранится, но будем ли мы иметь право называться Homo Sapiens, а не, допустим, Homo Mashinicus? Существуют разные модели такой метаморфозы: компьютерные, биотехнологические, пересадка сознания и т.д. Насколько они реальны? Лет 50 назад, когда только открыли двойную спираль ДНК, говорили, что теперь известно, чем будут заниматься биологи последующие 500 лет – разгадывать этот генетический код. Разгадали, как видите, гораздо быстрее. Темпы вполне допустимы и в отношении метаморфозы человека. А какой делать вывод – пессимистический или оптимистический – решает общество и каждый из нас. Есть еще и другая альтернатива, о которой мы уже упоминали, – возврат в средневековый тип цивилизации. И в каком случае человек будет чувствовать себя счастливее – не знаю…

Беседовала Валентина ГАТАШ

Нет комментариев

Загрузка...
Новости СМИ2